33

Наивно было полагать, что Мартейн Фоули, вспыльчивый и неугомонный стихийный маг, с лёгкостью примет уход любимой жены в сумрачный мир. Хуже было бы, только если бы она вздумала уйти к другому мужчине, но Адриана никогда бы так не поступила.

Несколько дней минуло с нашего разговора в подвале, прежде чем нам вновь удалось побыть наедине. Сначала Тейн пытался самостоятельно разобраться в ритуале теневой магии: запирался в лаборатории жены, гнал прислугу прочь, отказывался от еды и сна. Я всерьёз опасалась за его рассудок, но также переживала и за судьбу госпожи.

Время тянулось медленно и тоскливо, но всё-таки не стояло на месте. Дни и ночи сменяли друг друга, и я понимала, что рано или поздно выйдет и тот срок, что отмерила себе моя хозяйка. Только кажется, будто три месяца, девяносто дней, это много. Для ситуации, когда понятия не имеешь, что предпринять, — это очень и очень мало.

Пару раз Мартейн пытался добиться помощи некроманта, однако тот, в отличие от эмоционального стихийника, был спокоен и непреклонен, как могильная плита.

— Прошу меня простить, но я не нарушу обещания, данного госпоже Адриане, — услышала я слова, которыми Роберт Ниалл закончил очередной разговор в кабинете советника Фоули.

— Ты будешь просто смотреть, как она умирает, наслаждаться её смертью?! — крикнул Мартейн уже в спину уходящему некроманту.

Роберт вышел в коридор и прикрыл за собой дверь, окинув меня цепким и строгим взглядом. Я помнила, как он помог нам при встрече с врагами, но не могла забыть и того, что некромант постоянно имеет дело с мёртвыми. Учтиво опустив голову, я поёжилась от холода. Нет, нет, такого мне никогда не переубедить. Если даже владельцу острова это не под силу, то где уж справиться молодой невольнице!

— Вам что-нибудь нужно, господин? — спросила я, чтобы заполнить напряжённую тишину.

— Ничего, — и он направился к лестнице.

— Позвольте проводить вас! — вырвалось у меня спонтанно.

— Проводить? — Ниалл обернулся и удивлённо нахмурил брови. — Я что, похож на беспомощного старика, которого нужно вести под руки?

До чего непрошибаемый тип! Сколько же времени он живёт в гордом одиночестве на кладбище, если напрочь забыл, что в обязанности прислуги или домашних рабов входят встречи и проводы гостей?! Не объяснять же ему, в самом деле, правила приличия…

— Нет, — сказала я, нервно улыбнувшись, — на старика вы ничуть не похожи. Но меня так учили — встречать, провожать, приносить напитки и угощения.

— Что ж. — Некромант пожал плечами. — Тогда можешь проводить меня.

«Надо же, какой великодушный!» — сердито подумала я, еле успевая за его быстрым шагом. Я не собиралась донимать его ни своим обществом, ни расспросами, просто сдержаться уже не могла. В конце концов, что он мне сделает, если я спрошу? Если задам один-единственный вопрос, от которого зависит не только жизнь Адрианы, но и жизнь всего поместья Фоули и, может быть, даже острова Асфа.

Роберт Ниалл стремительно пересёк внутренний двор — его мрачно-серая мантия развевалась на ветру, тёмные волосы выбились из-под капюшона и разлохматились. Я была уверена, что он даже не вспомнит о моём существовании. И оказалась не права. Ступив за калитку, некромант остановился и повернулся ко мне.

— Благодарю тебя, — сказал он.

Я выскользнула за ворота вслед за ним.

— Дальше я пойду сам, — сурово заявил Ниалл, но я посмотрела на него так умоляюще, что он сделал недоумённый жест рукой. Чего, мол, тебе надо, приставучая девчонка?

— Господин Ниалл… — Я переступила с ноги на ногу. — Что нужно сделать, чтобы госпожа Адриана вернулась в мир живых?

Сейчас он пошлёт меня куда подальше или просто развернётся на каблуках и уйдёт по дороге, ведущей на кладбище. Привык жить среди мертвецов: никто не донимает болтовнёй или глупыми вопросами! Я украдкой рассматривала его лицо: чёткие линии, жёсткий, гладко выбритый подбородок, прямой нос и тёмно-синие, почти чёрные, глаза. «Может быть, вашего существования достаточно, чтобы её вернуть, а?»

— Чтобы прервать переход, нужно отыскать в междумирье место, в котором было произнесено ритуальное заклятие. В этом месте установлен особый артефакт, называемый якорем. Его надо разрушить. Это вернёт душу теневого мага в тело, если оно ещё пригодно для жизни. Я удовлетворил твоё любопытство? — Некромант прищурился, наблюдая за моей реакцией.

— Да, господин.

— Никто не сможет этого сделать, даже если очень захочет, — добавил он. — Сумрачный мир велик и изменчив. Не зная координат расположения якоря, найти его невозможно.

— А вы, конечно же, знаете эти координаты?

Некромант усмехнулся. Он, понятное дело, видел наши тренировки с Ридом, но, похоже, не ожидал от молоденькой рабыни такого нахальства и въедливости.

— Нет, — внезапно ответил он.

— Но можете как-то узнать?

— Могу, только не стану. Если вы все желаете госпоже Адриане добра, то оставьте её в покое, — бросил он напоследок.

До чего всё-таки похожи все стихийные маги! Мне, как и Мартейну совсем недавно, тоже захотелось прокричать вслед уходящему смотрителю кладбища всё, что я о нём думаю. Любитель покоя и хладных трупов. Бесчувственный тип. Будет вести дневник наблюдений и записывать, пригодно ли тело для жизни или уже нет. Кажется, в этот момент я поняла, почему инквизиция всех крупных стран нашего мира охотится за теневыми магами. Такие, как Ниалл, будут стоять на своём до последнего, даже если на кону будет не торжество жизни, а торжество смерти.

В то же время принципиальность некроманта внушала мне уважение — его я почувствовала, когда первое возмущение прошло. Он исполнял волю моей хозяйки, как бы там ни было. Делал то, что она попросила. До чего же тяжело оказалось её отпустить!

«Мы слишком живые, — думала я, подавая Мартейну ужин. — Мы совсем не такие, как теневые маги». Он сидел на ковре возле камина и рассматривал кольцо Адрианы, которое играло в отблесках пламени всеми цветами радуги.

— Не хочу сидеть за столом, — тихо сказал советник, когда я начала снимать тарелки с подноса и расставлять на скатерти. — Принеси сюда.

Что ж, дело хозяйское. Я поставила ужин на ковёр.

— Ты поешь со мной? — бесцветно спросил он.

— Как вам будет угодно, гос… Мартейн.

— Останься здесь, — сказал он, а потом поднял на меня глаза, — если сама хочешь, конечно.

С ним становилось совсем трудно. Но я готова была бороться, лишь бы вернуть в этот дом хоть капельку того призрачного счастья, что было прежде. А было ли оно? Я до сих пор не разобралась.

— Если вы обещаете поесть. — Улыбнувшись, я села рядом и открыла горшочек с запечённым мясом, исходящий ароматами трав и специй.

— Ладно, — согласился Тейн и первым схватил ложку, чтобы разложить горячее по тарелкам.

Мы ужинали молча. Нам не было неловко и не хотелось заполнять окутавшее нас тепло пустопорожними словами. Достаточно было присутствия дара, который незримо согревал обоих при случайных прикосновениях и коротких взглядах. Он хотел взять меня за руки, как в те дни, когда лежал раненый и страдал от лихорадки, но почему-то не решился, остановился на полпути.

— Уже поздно, Эли. Иди спать. Завтра мы возобновим тренировки.

Я собрала посуду на поднос и ушла из гостиной. И незнакомое чувство больно укололо меня в сердце. Как будто я рассчитывала на что-то большее, чем молчаливый ужин. Как будто я имела право на что-то рассчитывать.

* * *

Проснувшись с восходом солнца, я первым делом как следует отругала себя за вчерашние непотребные мысли. Сейчас, когда я умылась ледяной водой из колодца, натянула выстиранное и отглаженное платье и собрала отросшие волосы в маленький строгий хвостик, мне в голову не пришло бы ожидать от Мартейна ответных чувств. Он и без того позволял мне слишком многое!

Я привыкла к благосклонности хозяев и совсем позабыла о том, где моё настоящее место. Хотелось поскорее позавтракать и заняться уборкой. Кажется, я целую вечность не протирала картинные рамы, карнизы и дверные ручки! Но всё, как водится, пошло не так…

— Господин Мартейн велел передать, что ждёт тебя в саду, — сказала Вера, неторопливо помешивая чай.

Я подскочила и чуть не поперхнулась молоком.

— Давно?

— С четверть часа примерно, — пожала плечами подруга. — Да не бойся ты, он сказал, чтобы ты спокойно поела и потом шла на занятия.

— Неловко заставлять его ждать, — протараторила я, откладывая творожную лепёшку и порываясь встать.

Вера усадила меня обратно и ткнула толстым пальцем в мою тарелку.

— Какая тебе магия без завтрака, и так непонятно, в чём душа держится!

Пришлось согласиться: на голодный желудок я и вправду недолго смогу колдовать. От понимания, что во время тренировки мы снова останемся с Мартейном наедине, к щекам прилила кровь. А ведь я только успокоилась и решила не позволять себе никаких лишних мечтаний! Ясно ведь, что сердце советника навсегда принадлежит Адриане Гилмур. Думать о чувствах к Тейну означало предавать и её тоже, а мне совсем не хотелось быть предательницей.

— Послушай-ка, Эли, — заговорщическим шёпотом обратилась ко мне Вера, придвинув табуретку поближе.

Мы по обыкновению сидели на веранде. Кроме нас снаружи никого не было, но дверь в кухню была раскрыта настежь, а о том, что кухарки и повар всегда держат ушки на макушке, я была наслышана.

— Что? — склонила голову я.

— Всем нам очень не хватает нашей доброй госпожи. Хоть она и была чужестранкой, да ещё и с проклятой кровью, с тёмным даром, всё же сердце её было доброе. Никого она не обижала ни на словах, ни на деле, — вздохнула Вера.

— Никогда не обижала, — согласилась я, ещё не понимая, к чему идёт разговор.

— И господин по ней очень горюет, никто не сомневается, — продолжила она. — Но всё-таки, ты же понимаешь, он мужчина. Причём молодой и горячий.

«В этом тоже никто не сомневается», — хмыкнула я про себя. Вера доверительно коснулась моей руки.

— Нескоро он теперь женится, вот что. Сам не захочет, да и приличия нужно блюсти. А ты ему нравишься, хоть и невольница.

— Вера, говори уже прямо, что у тебя на уме! — потребовала я, нервничая.

— Сама, что ли, не догадываешься? Пожалела бы ты его, постель согрела. От тебя-то не убудет, а ему, может, на душе станет полегче.

Нет, она не шутила. Вера, простая и прямая, действительно предлагала мне то, о чём я запрещала себе и думать. Она не видела ничего страшного в том, чтобы молоденькая рабыня приласкала своего господина, да, собственно, это было обычным делом в Краю тысячи островов. Многие девушки добивались таким образом особого расположения хозяев, а иногда и свободы.

Проблема была в том, что, во-первых, ко мне и так уже относились по-особенному, а во-вторых, Мартейн наверняка не ожидал от меня подобного поведения. Разве я похожа на обольстительницу? Да и сумею ли я после того, что пережила на корабле капитана Джуса, сделать вид, будто постельные утехи мне по душе? Я помнила лишь острую боль и обжигающий стыд. И я не хотела, чтобы когда-нибудь всё это повторилось вновь.

«А чего же ты хотела прошлым вечером?» — вкрадчиво прозвучало у меня в голове. Я уже вовсю торопилась на место тренировки за оливковой рощей. Мартейн знал, что я найду его, и не стал дожидаться у дома. «Ну-ка признавайся, на что рассчитывала, глупая?» Сердце стучало как сумасшедшее, и я, задыхаясь, перешла с бега на быстрый шаг.

Нельзя было думать про всё это! И ведь как назло — только и думаю, так всегда бывает, если себе запрещать. Вместо того, чтобы сосредоточиться на делах и учёбе, витаю в облаках.

— Выспалась? — осведомился Мартейн, когда я нагнала его в заброшенной части поместья.

Сердится или нет? Как догадаться? Утро было ясным, и в глазах советника Фоули отражалось пронзительно-голубое небо. По осунувшемуся лицу стало понятно, что ночью он не сомкнул глаз. Я остановилась в шаге от него и с ужасом думала о том, как сильно я люблю его. Люблю. Ничего с этим нельзя сделать, никак нельзя изменить. Противные слезы сами подступили к глазам, и уже защипало в носу.

— Да, я поспала, — ответила я, низко склонив голову и стараясь выровнять дыхание.

— Что случилось? — Он коснулся моей щеки, заставил поднять ресницы.

— Я просто, просто… — пробормотала я, встречаясь с ним глазами и не в силах соврать.

Можно ведь было сказать, что я тоскую по Адриане или вспомнила о разлуке с матерью. Так сделала бы любая разумная рабыня.

— Эли, — сказал Мартейн, вглядываясь в моё лицо. — Сейчас мы войдём в эту старую калитку и будем думать только о магии, хорошо? Всё остальное оставим здесь, снаружи, в этой роще.

— Хорошо, — ответила я.

Нам обоим нужно было чуточку забыться, слишком много свалилось на нас в последнее время. Мы дружно взялись расчищать площадку от листвы и веток, наметённых недавним ураганом. Потом я сама расправилась с лужами: собрала тонко разлитую воду в шарики и зашвырнула в заросли крапивы возле сарая. Потом два часа без передышки я тренировалась отбивать летящие в меня молнии, сгустки пламени и сосульки, подчинять непокорный осенний ветерок и разжигать костёр из вымокших насквозь дров.

— Ты тратишь силы зря, сначала нужно удалить из дерева воду! — не выдержал Мартейн, когда я в десятый раз вместо огня получила струйку вонючего дыма.

— Вода слишком уж крепко держится за древесину, я надеялась, что огонь выгонит её прочь!

— Всё-таки тебе не хватает теоретических знаний, — заявил советник, перехватывая мои руки и разворачивая их под правильным углом.

— В Академии сначала изучают теорию?

— По-разному, Эли. Дети из магических семей часто начинают учиться дома. На первых трёх курсах я откровенно скучал, всё казалось слишком лёгким и понятным. Интересно стало только на уроках высшей стихийной магии. Вот там приходилось несладко!

Стиснув зубы, я пыталась по капле вытащить влагу из проклятых поленьев. Да как можно это поджечь, в самом деле! Дураку же понятно, что мокрое дерево не горит. Учитель просто потешается надо мной.

— Ты сейчас лопнешь от усердия! — рассмеялся Мартейн. — Не нужно идти против природы вещей, солнышко сушит дрова постепенно, вот и ты делай то же самое.

Он провёл руками над будущим костром — и большое белое облако пара взвилось в воздух. Потом ещё одно, и ещё. Я не выдержала, бросила искру на высохшую кору. Теперь огонь радостно набросился на дерево, а я почувствовала, как устала от напряжения.

— Я принёс из дома кое-какие учебники, чтобы они всегда были под рукой, — сказал Мартейн и направился к одной из заброшенных построек.

Прежде мы ни разу не заходили в эти ветхие домики, где когда-то располагались мастерские и прочие вспомогательные службы. Я думала, что они намертво заколочены досками, но дверь, в которую поманил меня советник, оказалась приоткрытой.

Внутри было сухо. Крыша сохранилась в целости, как и мутные от пыли окошки, поэтому недавняя непогода не навредила старой мастерской. На одном из верстаков были стопками сложены учебники. В ящике рядышком аккуратными рядками стояли свежие флаконы с эликсирами.

Я взяла одну из книг и раскрыла на первой странице.

«Алтарь Родовой стихии», — гласило заглавие, выведенное причудливой вязью.

Со всеми нашими бедами нам стало совсем не до Алтаря и моего происхождения. Мартейн осторожно закрыл книгу, положив ладони поверх моих рук.

— Позволь, я сам тебе расскажу, Эли.

Я кивнула и отдала ему учебник.

— Асфа необычный остров. Сотни лет назад маги с континента, которым взбрело в голову построить новые жилища на диких островах, решили утвердить свои права на эти земли. Нельзя было, чтобы в прекрасном Краю мог поселиться кто попало. — Он отложил книгу и вновь коснулся меня, проведя кончиками пальцев по плечам.

«Ему просто нравится мой дар», — сказала я себе, чтобы сдержать вновь разгорающиеся чувства.

— Сколько было этих магов?

— Изначально — два десятка, не больше, но после приплыли и другие. Алтарь Родовой стихии расположили в самом сердце Края тысячи островов, на Асфе. И пятьдесят волшебников оставили на нём свои родовые знаки, пролив на камень толику собственной крови. С тех пор каждый маг, который хотел поселиться в заливе Амари, должен был доказать, что является наследником одной из тех первых пятидесяти семей.

— Нужна кровь, но что ещё? — тихо спросила я.

— Кровь и разрешение старшего мага, Архимагистра. Как только кровь прольётся на Алтарь, вспыхнет символ того рода, к которому принадлежит наследник. Или несколько символов, указывающих на родство с предками. — Мартейн снова поймал мой взгляд и не желал отпускать.

— Это опасный инструмент. — Я вдруг почувствовала себя в ловушке, когда советник Фоули заключил меня в кольцо из сомкнутых рук. — Ведь бывают незаконные дети.

— Да, — кивнул он.

— Неужели вы думаете, будто я из таких?..

— Я не думаю, — твёрдо сказал он, — я в этом абсолютно уверен. У тебя слишком сильный дар.

«Это только дар, ничего больше», — успела подумать я.

А потом он притянул меня к себе и поцеловал.