41

В последующие дни Мартейн словно отгородился от мира живых непроницаемой ледяной завесой. С раннего утра и до позднего вечера советник работал в своём кабинете, изредка выходя наружу, чтобы отдать необходимые распоряжения или отослать почту в Магистрат и на другие острова. На помощников и слуг он смотрел хмуро, с трудом заставляя себя отвечать на их вопросы. Меня Мартейн словно не замечал, только кивал головой или коротко благодарил за еду или растопленный камин. И всё же я помнила о его просьбе и была рядом — когда он позволял.

— Чегой-то совсем исхудал наш хозяин, — причитала Вера, намазывая маслом румяные пирожки. — Эли, поди отнеси ему, пока горячие. Вот эти, треугольные, с курицей и сыром, а круглые — с яблоками и изюмом. В кувшинчике свежее молоко.

— Эх, попробую, — вздохнула я, втягивая носом вкуснейший аромат выпечки.

— Сдаётся мне, господин Мартейн от некроманта заразился какой-нибудь тёмной хворью. Тот вечно ходит бледный и молчит. Пока наш хозяин не водился с колдуном, не бывал таким неразговорчивым! — Вера присела на стул и отёрла пот со лба. — Конечно, плохо ему без Адрианы. Добрая она была, хотя и не очень ласковая к нему. Не могла привыкнуть, потому что магия у них разная. Эта, как её, не-со-мес-ти-мость. У ристократов такое бывает.

Я не была уверена, что Вера до конца понимает всё происходящее. Похоже, для себя моя подруга решила, что наша хозяйка удалилась в мир иной и никогда оттуда не вернётся. Мне трудно было объяснить ей, что ещё не всё потеряно, да я и не хотела никого тешить напрасными надеждами. Я понимала, что если Адриану удастся спасти и вернуть в мир живых, то вряд ли она останется в поместье Фоули. «Мартейн обещал отдать земли, принадлежащие предкам Ниалла», — вспоминала я, и надежда на лучшее укреплялась во мне, я снова начинала верить.

— Глупая ты, Эли! Я же говорила, мужчине нужно женское тепло! — ворчала Вера.

— Легко сказать! — возмутилась я, чувствуя прилив смущения.

— Вот дождёшься, приволочёт он опять какую-нибудь мистрессу, устроит она нам весёленькую жизнь. Слышала поговорку? Свято место пусто не бывает. Вот так же и богатенькие советники с островами. Думаешь, он будет всё время один? Фигушки! Кто-нибудь обязательно сцапает нашего Мартейна, вот увидишь!

— Ты говоришь так, словно рабыня способна что-то изменить!

— Ты всё же не обычная рабыня, это все знают, хотя и упрямая — сил нет. Может быть, даже упрямее госпожи Адрианы, — сердито сказала Вера и сунула мне в руки поднос.

Как я и ожидала, на пирожки и молоко Мартейн не обратил никакого внимания. На меня посмотрел как на назойливую муху. Он сидел за письменным столом, обложившись ворохами бумаг. В занавешенные окна робко пробивался солнечный свет. От свечей в канделябрах остались лишь застывшие восковые слёзы и чёрные кусочки фитиля. Неужели советник так и не ложился спать?

— Писем нет? — спросил он тихо.

— Нет, пока не приносили. — Я поклонилась и собралась уходить.

— А от Ниалла нет никаких вестей?

— Нет, ничего…

— Сколько дней прошло, Эли? — Мартейн поднялся со стула, подошёл к окну и рывком отдёрнул занавеску, словно по ту сторону стекла его ждал календарь с датой.

— Почти три недели, — проговорила я.

В сердце закрался неприятный холодок. Дни шли и шли, падали один за другим, как песчинки в часах алхимика. Я не стала говорить советнику о том, как однажды случайно встретила Ниалла за воротами поместья. Он признался, что ничего не получается. Некромант отправил сообщение в Веллирию знакомым Адрианы, но на контрабандистов из Бухты радости было мало надежды: на материке свирепствовал Орден Инквизиции, и на то, что маги из Гильдии призывателей получат пакет и успеют что-то предпринять в течение оставшегося времени, рассчитывать не приходилось. Вся надежда была на путешествия по сумраку и тень Адрианы. Но тень упорно не желала раскрывать нам с Робертом своих секретов.

— А какое сегодня число? — потерев лоб, спросил Мартейн.

— Двадцать шестое, господин.

— Опять ты… я же просил. — Он недовольно поморщился.

Без толку было меня просить, это точно. Я родилась и выросла невольницей, поэтому уважительное обращение к хозяевам выскакивало из меня само собой. Другая девушка, может быть, обрадовалась бы возможности звать благородного советника просто по имени, а там и до прочих вольностей недалеко, но я была во всём этом безнадёжна.

— Сегодня должен приехать мой друг с острова Тория, он тоже советник Магистрата, — вспомнил Мартейн.

— Хорошо, я приготовлю гостиную и свободную комнату.

— Да, Эли, и… я не хочу, чтобы ты нам прислуживала. Закройся в своей комнате и не показывайся на глаза. Если хочешь, можешь взять книги из моей библиотеки.

— Как скажете, — пролепетала я, не двигаясь с места.

Слова Тейна больно царапнули меня по сердцу. Так и есть: я надоела ему. Я вечно оказываюсь замешана в его семейных делах, конфликтую с его гостями, подслушиваю под дверью! Рано или поздно он должен был это прекратить. Все любимые рабыни бывают таковыми лишь временно.

— Оставь меня одного, — приказал мне господин Фоули. — У меня много работы.

А ведь когда-то мы сидели вместе на диване, смотрели в каминное пламя и держали друг друга за руки! Он обнимал меня, укутав одеялом. А однажды, совершенно забывшись, даже поцеловал…

Я поспешно выбежала в коридор и закрыла лицо руками. Слёзы обиды душили меня. Противоречивые чувства разрывали душу в клочки. Он ведь говорил, что я нужна ему, почему же теперь гонит прочь?! Почему не желает видеть в качестве прислуги за ужином? Стыдится перед своим другом или скрывает, что в его доме живёт рабыня с магическим даром?

Во время уборки всё валилось из рук. Я умудрилась опрокинуть вазу с цветами, испачкала сажей белоснежную скатерть, обожгла палец о раскалённую решётку камина. Вера пришла мне на помощь, но от её беспрестанной болтовни настроение не улучшилось, а совсем наоборот.

— Помолчи немножко, у меня болит голова! — попросила я подругу, раскладывая салфетки.

Вера обиженно насупилась, но мне было всё равно. Я хотела поскорее разделаться с обязанностями и, забившись в свою каморку, как следует наплакаться там в подушку. Мартейн отправился на пристань встречать гостей, а я украдкой смотрела через окно во двор. Может быть, этот друг-советник на самом деле красивая женщина? Кажется, Тейн не произносил имени. Конечно же, женщина! И он не хочет, чтобы она видела молоденькую рабыню.

Когда в воротах появился длинноволосый седой маг под руку со своей супругой, я немного успокоилась и побрела к себе. Второй мистресс Блом здесь точно не будет! Что ж, хотя бы такая радость.

Вечер тянулся неимоверно долго. Я вдоволь наплакалась, прочитала пару глупых романтических историй, ни одна из которых меня не тронула, попробовала листать учебники, нагрела воды, выстирала одежду и вымылась сама. На улице давно уже стемнело, слуги и рабы разошлись по своим спальным местам, и в домике для слуг стало тихо. Забравшись под одеяло, я снова взяла в руки «Начала стихийной магии», когда ко мне неожиданно постучали.

— Кто там? — Я испуганно подбежала к двери и сняла крючок с петельки.

— Это я, Эли, — тихо ответили с той стороны.

— Господин Мартейн? — Я растерялась и отступила, подумав, как нелепо выгляжу в измятой ночной рубашке и с растрёпанными влажными волосами.

— Прости, что так поздно. Я увидел свет в твоём окошке. Решил, что ты не спишь.

— Я не сплю. А ваши гости?

— Давно уже легли.

Он стоял совсем рядом и не сводил с меня глаз, словно видел впервые или очень-очень давно, а теперь силился всё вспомнить. Я переступила с ноги на ногу: пол был прохладный, я не успела обуться.

— Ну… что же вы стоите как вкопанный? Проходите, я согрею чай.

— Эли, я просто хотел увидеть тебя, — прошептал он. — И всё…

— И всё? — еле слышно повторила я и сделала к нему маленький и робкий шаг.

Мартейн улыбнулся и покачал головой.

— Мне многое нужно тебе сказать, но это уже завтра. Я всё тебе объясню. Сейчас почти полночь.

— Значит, до завтра? — Я осторожно коснулась его груди, и он тут же поймал мои пальцы, горячо стиснул в своих.

— Можно я поцелую тебя на ночь, Эли? Пожалуйста…

По спине побежали мурашки. Он мог бы сделать это и без спроса, куда бы я делась? У меня перехватило дыхание. Всё, что я смогла и успела, — только кивнуть в ответ, а потом наши губы встретились.

До сих пор я недооценивала силу стихийной магии. Мы оба повторяли друг другу и себе: «Это всего лишь притяжение дара», уверенные, что инстинкт легко преодолеть. Но как только наши губы слились в поцелуе, а тела соприкоснулись, неистовая волна желания накрыла нас с головой. Краешком сознания я помнила, как это бывает больно и стыдно, но мысль эта была как мешающий сор, хотелось вымести её прочь и отдаться внезапному порыву. Мы целовались и не могли остановиться, как влюблённые после долгой разлуки.

— Эли… — Тейн на мгновение отстранился от меня, и я заметила в его глазах знакомые лучистые искры.

— Что? — Я с нежностью прижалась к его груди, пытаясь отдышаться, но где там! Его крепкие руки на моей талии горели огнём — того и гляди вспыхнет рубашка.

— Если ты не выставишь меня за дверь, я останусь ночевать у тебя, — сказал он, вновь обжигая меня поцелуем.

— В этом домике узкие кровати и тонкие стены, — улыбнулась я. — Всё слышно.

Это должно было его образумить, но Мартейн не привык сдаваться.

— Я понял. Значит, мы пойдём ко мне. — Он подхватил меня на руки и вынес из комнаты.

Я зажмурилась и уткнулась в его плечо. Во дворе наверняка бродит кто-нибудь из охраны или слуг, нас увидят, и поползут слухи, каких ещё не знало поместье Фоули. Мартейн совсем обезумел от одиночества и взял в спальню рабыню! Элинея потеряла последний стыд и соблазнила хозяина! Ещё ничего не произошло, а я уже разволновалась так, что меня трясло, словно в лихорадке.

Он опустил меня на прохладные шёлковые простыни и сразу же, не давая времени на раздумья, стащил с меня и отбросил прочь ночную рубашку. Было темно — я различала только силуэты обстановки и очертания его стройного и подтянутого тела, пока он раздевался. А потом он оказался рядом, сгрёб меня в объятия и снова принялся целовать.

Я готова была потерять сознание от разрывающих меня чувств — желания, которое просыпалось в глубине тела от его ласки и прикосновений, и страха, что всплывал в моей памяти. Помимо собственной воли я вздрагивала, когда он касался моей груди, изучал кончиками пальцев изгибы моего тела. Ему с каждой минутой становилось всё труднее сдерживаться, а я почти не владела собой от безумного волнения.

— Тебе страшно? — прошептал он мне на ухо. — Ты вся дрожишь.

— Да, господин Мартейн, — всхлипнула я. — Хотя это не… не в первый раз, я…

— Я всё знаю, Эли, — глухо сказал он и погладил меня по щеке.

— И вам не противно?

— Что ты такое говоришь! Ты только скажи мне честно, хочешь ты этого или нет? Прошу тебя, это важно. Если нет, то я… я не стану продолжать, обещаю.

В подтверждение своих слов он замер надо мной. Стало слышно прерывистое дыхание и сумасшедшее биение наших сердец. Мои глаза привыкли к полумраку. Я разглядела напряжённые черты его лица и блеск в глазах. Тейн был так близко, что от осознания этого кружилась голова и трудно было сосредоточиться. Хочу ли я быть с ним? О боги, конечно, да! Но как выразить всё это словами сейчас, когда совсем не до разговоров?

— Я люблю вас, — выдохнула я, обнимая его за шею, покрывая нежными поцелуями его лицо.

— Эли, что ты творишь!

— Вы ведь хотели правду? Я ответила как смогла. Да, я хочу с вами быть, хотя и знаю, что это больно.

— Нет, Эли, это может быть совсем не так, — сказал он и поцеловал мои мокрые от слёз ресницы.

— Не уверена, что у меня получится.

— Я тебе помогу, — улыбнулся Тейн и ласково сжал меня в объятиях. — Есть один секрет.

— Какой секрет?

— Ни о чём не думать, — прошептал он. — Сложная задачка для мага, не правда ли?

— Очень. Этому учат в Академии?

— Кхм, скорее — в общежитии Академии.

Он тихо рассмеялся, незаметно спускаясь поцелуями с шеи на ключицы и грудь, потом на живот и ещё ниже. Я сгорала от смущения и любопытства, но никак не решалась остановить его. Было невыносимо приятно ощущать каждое его прикосновение, каждое бережное касание губ. «Как хорошо, что темно, — думала я, хватая ртом воздух. — Наверняка с его пальцев снова слетают искры, как тогда… Неужели он собирается целовать меня там?..»

— Ох, нет, что вы делаете? — не в силах сдерживаться, простонала я.

— Учу тебя не думать. Не отвлекайся во время… урока, — прошептал он.

Я послушно прикусила губы и вцепилась обеими руками в простыни. Правы были служанки, сплетничавшие, что у аристократов совсем нет никакого стыда! Можно себе представить, какие ласки он захочет от меня взамен за всё это! Разве я смогу, посмею? Кажется, я вся горела — от кончиков пальцев до кончиков ушей, но мысли в самом деле путались и исчезали в круговороте ощущений.

— Ты очень способная, — вновь обнимая меня, нетерпеливо шепнул Мартейн.

— Не можете больше ждать, да?

— Угадала. Ни одного мгновения.

— Хорошо… — Я закрыла глаза.

— Не бойся, Эли. Моя Эли…

Наверное, ему было непросто сдерживать в себе стихийный ураган и вопреки пылающему в крови дару двигаться медленно и осторожно, словно я была хрупкой принцессой. Мой любимый вспыльчивый и нетерпеливый Тейн оказался таким нежным, что я таяла от удовольствия и с каждой минутой всё больше откликалась на его ласку. Мой дар тянулся к нему — и пусть, пусть это было только притяжение магической стихии, но меня переполняло счастье нашей близости.

Я не уловила, когда в изголовье кровати появился маленький тёплый огонёк, мягко осветивший наши сплетённые тела. Тейн не останавливался, да и где ему было думать о заклинаниях сейчас: мы оба безраздельно принадлежали друг другу. Но теперь я видела его полуприкрытые, светящиеся магией глаза и сосредоточенно напряжённые брови. «Ты мой, только мой сейчас», — думала я, и от этой мысли меня словно пронзало молнией.

А потом стало невозможно сдерживать рвущиеся из груди стоны. Я позабыла о стыде и смущении, о том, кто я такая и кто он. Меня подхватывали сильные, неистовые волны, поднимали высоко-высоко, чтобы потом отпустить в свободном падении. И, кажется, я даже закричала от избытка чувств, а когда очнулась, Тейн прижимал меня к груди и гладил по спине.

— Так не бывает, — пробормотала я, вдыхая запах его разгорячённого тела и не решаясь открыть глаза.

— Да. — Он поцеловал меня в макушку. — Со мной тоже такое впервые.

От удивления я всё-таки подняла голову и посмотрела на него. Мартейн не обманывал — он с нежностью глядел на меня, и его глаза светились счастьем.