Глава 11

XXI век, 30 октября 2018 год.

Москва, м. Академическая

После ужина жизнь вроде бы вернулась в привычный ритм. Илья вставал рано, как всегда. Читал лекции. Пил кофе в коридоре, перелистывая заштампованные курсовые. Студенты спорили, опаздывали, сбивались в пары у лифта, а он чувствовал себя частью обычного, выученного наизусть дня. Но что-то изменилось.

Он часто ловил себя на том, что возвращается мыслями в тот вечер: как она смеялась, как щурила глаза, глядя на город, как легко и непринужденно говорила о себе и вдруг замолкала, будто одергивая себя. Это поведение цепляло. Притягивало.

Он не мог понять, понравился ли он ей на самом деле, или это просто вежливость. Писал ей. То утром, то ближе к вечеру. Без навязчивости. Просто фраза, смешная ссылка, фотография забавной книги из студенческого читального зала. Она отвечала. Почти всегда. Но как-то... сдержанно. Словно разговаривала, но не пускала ближе. Не грубо. Просто на расстоянии вытянутой руки.

Он начинал переживать. Странно, даже немного глупо. Интерес не исчез, скорее наоборот: ему хотелось снова её увидеть, услышать, просто быть рядом. Но всё чаще в голове всплывал один и тот же вопрос: не поторопился ли он тогда с поцелуем? Может, она ждала другого?

С друзьями делился, но фрагментами. Отрывками. До конца не мог объяснить ни им, ни себе.

Прошла почти неделя с тех пор, как они ужинали вместе. Всё это время он то прокручивал в голове вечер, то придумывал, как бы снова её вытащить — на прогулку, на выставку, в бар, в парк, просто на кофе. У него было десятки вариантов, сотни поводов и ни одного, который он позволил себе воплотить. Будто боялся нарушить что-то тонкое, пока не понял, как к этому подойти.

В очередной такой день больших планов и нулевых действий он вернулся домой ближе к восьми. Осень уже полноценно взяла своё: мокрый воздух, темные стекла окон, уличный свет, цепляющийся за лужи. Квартира встретила привычным запахом табака, старого дерева и еды.

Они с Серёгой снимали эту двушку уже лет семь. Когда-то, в студенчестве, поселились здесь просто из практичности — двое филологов, оба без копейки, удобное место, дешевое жилье. Потом привыкли. Закончили, устроились кто куда, но остались соседями. Снимать поодиночке казалось уже не ленью, а предательством. Тут была своя история.

Серёга, как обычно, сидел на кухне. Курил у приоткрытого окна, телефон в руке, на плите тихо тушилась курица с овощами — картошка, перец, томатная паста, пряный запах, от которого становилось теплее, уютнее, словно осень осталась за порогом.

— О, живая легенда явилась, — кивнул он, не отрываясь от экрана. — Как наш филфак, всё по расписанию?

— Ты, как всегда, на кухне. Пора тебе прописку тут делать, — буркнул Илья, ставя сумку и вешая пальто.

— Тут душевно. И вытяжка норм. Да и вообще, кухня — сердце квартиры.

— У тебя сигареты — сердце квартиры.

Серёга усмехнулся, зажав сигарету в пальцах. Он был чуть выше Ильи, русоволосый, с орлиным профилем и острыми скулами. Вечно в черном свитере, с неизменной тенью иронии на лице. Его часто принимали за артиста или поэта, особенно когда он долго молчал и затягивался с видом вселенской усталости.

— А у тебя — эта твоя Мила. Признаться, я уже ревную.

— Да брось ты, — Илья налил себе воды, присел. — Просто день утомительный. И вообще, ничего особенного.

— Ничего особенного? — Серёга поднял бровь. — Ты все время на измене ходишь. Как чувак, которому не перезвонила подружка после первого свидания. А у тебя, между прочим, был ужин, подъезд и даже откровения про сериалы. Это уже почти семья.

Илья взъерошил волосы, стараясь скрыть улыбку.

— Мы просто… поужинали. Неделю назад.

— Неделя! Это по студенческим меркам уже почти годовщина.

— Я ей писал. И сегодня, кстати, звал на вечеринку на Хэллоуин. Она отказалась, говорит, будет с подругами.

— Ну вот, — Серёга хмыкнул. — Сказала вежливо: «буду с подругами», а сама, может, с бывшим где-то ужинает.

— Хватит. — Илья чуть поморщился. — Не из тех она.

— А ты откуда знаешь? Видел её сторис? — Серёга наклонился, вытянул шею. — Хотя, стоп. У неё нет сторис. Ни одного селфи. Ни одной фотки. Ты уверен, что она реальна? Может, ты просто вообразил себе девчонку-невидимку?

— Очень смешно.

— Прости, не удержался.

Они замолчали на секунду. За окном скрипнули тормоза, кто-то закрыл багажник, глухо хлопнула дверь.

— Знаешь, — выдохнул Илья, — с ней по-другому. Спокойно. Как если бы всё наконец встало на место. Внутри. Не как влюблённость, как будто... как будто я её знал всегда.

Серёга фыркнул.

— Ну ты вообще, лирик. Глубина, метафоры. Где твой сборник стихов?

— Спасибо, дружище.

— Серьёзно. Если она тебе настолько нравится — не тормози. Пиши ей ещё. Позови с подругами. У нас же будет вечеринка. Пусть приходит, тусуется. Не давай ей соскочить.

— Ты думаешь, она специально?

— Не знаю. Но если не специально, то тем более глупо отступать.

Илья достал телефон, задумался пару секунд, а потом написал:

«А если не только ты? У нас Хэллоуин с костюмами, плейлистом и вином. Приходите с подругами. Страшные истории — бонусом.»

Ответ пришел почти сразу:

«Мы, скорее всего, у меня будем. Но спасибо!»

— Ну вот, — пробурчал Илья, показывая экран. — Культурно отшила.

— Ладно, а подруги? — прищурился Серёга. — Покажи хоть одну. Ты же говорил, у одной глаза с огоньком?

Илья криво усмехнулся, но открыл Инстаграм. Нашёл профиль Марины, ткнул в сторис.

— Вот одна из них.

Серёга взял телефон, пролистал. На экране — полумрак, бокал вина, огонь. Марина в кресле, укутанная в плед, ноги на пуфике.

— Ну вот, нормальная баба, — кивнул он. — Такая настоящая. Живая. А твоя — странная. Слишком тихая. Слишком… безликая.

— Она не безликая, — резко ответил Илья. — Просто… закрытая.

— Ладно-ладно. — Серёга поднял руки. — Но я вот, например, в Марине прям что-то вижу. Зови её. А там посмотрим, как пойдёт.

Он подмигнул, потянулся к плите и выключил огонь под кастрюлей.

— Говорю тебе, зови её, — продолжил Серега. — Я устрою ей экскурсию по Академической. С кофе и шикарным видом на соседний балкон.

— Ты бы лучше экскурсию в супермаркет устроил, — буркнул Илья. — У нас хлеба нет, между прочим.

— Так ты же заходил в магазин, когда с работы шел.

— Я думал, ты зайдёшь.

— Я курицу тушил, между прочим! — Серёга театрально воздел руки. — Это целый подвиг. На полтора часа оторвал себя от дивана и смыслов бытия. Всё, что не касается еды, не моя ответственность.

Илья усмехнулся и полез за тарелками.

— Как же мы вообще выживаем вместе.

— Стабильность, брат, — ответил Серёга, раскладывая курицу по тарелкам. — Я готовлю, ты ноешь. Всё честно.

Они сели за стол. Несколько минут ели молча, соблюдая некий молчаливый ритуал — первая ложка, хлеба нет, но ничего, вкусно, привычно.

— Она, правда, особенная, — вдруг сказал Илья. — Эта Мила.

Серёга не сразу ответил. Зажевывал, кивнул.

— Я понял. Ты про неё словно не рассказываешь, а… слушаешь себя.

Илья удивлённо посмотрел на него.

— Это что сейчас было?

— Психология. Филфаковская.

— Ты полтора курса отсидел и ушёл в журналистику.

— Зато хватило, чтоб понять: ты конкретно поплыл.

Серёга налил себе воды, посмотрел на Илью.

— И чё теперь?

— Не знаю. Она рядом и в то же время как будто за стеклом. Я с ней, но не с ней. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Серёга. — Такое ощущение бывает, когда ешь пиццу через день: вроде вкусно, но будто подменили.

Илья фыркнул.

— Спасибо за сравнение.

— Слушай, ну а ты спроси у неё прямо: кто она, чего хочет, чего боится. Ну не в лоб, конечно. Можно аккуратно, по-человечески. Разговор решает многое. Или хотя бы даёт понять, стоит ли оно того.

Илья помолчал.

— А если она не скажет?

— Тогда это тоже ответ.

Серега поднялся, потянулся, потом снова достал сигарету и сел на табурет у окна.

— Ну, ты подумай. А если чё, Марина, между прочим, тоже не промах.

Илья остался на кухне. Доедал медленно, словно еда требовала созерцания. В голове звучала Мила, её голос отзывался эхом, и всё, что было между ними, казалось одновременно реальностью и сном.

Он поднялся, поставил тарелку в раковину, налил себе остатки компота из холодильника и пошёл в комнату. За стеклом серое московское небо скрывало тонкий, почти невидимый дождь. Настоящий.

Он достал телефон и долго смотрел на экран. На её аватарку — цветок.

Больше ничего. Ни фотографии, ни сторис, ни следа. Только эта странная, манящая тишина.