Глава 21

XXI век, 22 декабря 2018 года

Москва, ул. Знаменка

На улице было минус пять, и редкое зимнее солнце безуспешно пыталось пробиться сквозь серое небо. По тротуарам сновали люди, кутаясь в шарфы и распахивая двери кофеен. Машины двигались неторопливо, покорные субботнему потоку. Где-то гудела пробка, а где-то дворник скрипел лопатой по асфальту, расчищая тонкий слой снега. Город жил своей обычной жизнью — не зная, что в одной из квартир на четвертом этаже дома на Знаменке время текло иначе.

Там, за плотными шторами, еле мерцающий дневной свет скользнул по мебели и застыл на краю кровати. Где-то в глубине квартиры коротко вспыхнули уведомления на телефоне, но их никто не услышал.

Два человека, делившие ночью тело и душу, безмятежно спали под толстым белым одеялом. Где-то в гостиной трещал невыключенный камин, карандашные рисунки валялись на небольшом деревянном столике, а весь пол был усыпан одеждой. Наручные часы, лежащие на столе, показывали половину третьего дня, но никого из спящих это не беспокоило.

Глухой звук за стеной вытолкнул Милу из тёплого сна. Не открывая глаз, она полежала, прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась не пустотой, а покоем. Потом медленно села, придерживая одеяло на груди, и позволила себе улыбнуться. Воспоминания вернулись постепенно: напряжение, когда она рассказывала ему о себе, и мягкая усталость в его объятиях. Ей стало легко. Не от страха, а от освобождения. От лжи, от необходимости объясняться и оглядываться.

Теперь ничего не нужно было скрывать.

Она медленно опустила ногу на прохладный пол, собираясь встать. После дня рождения Ильи она собиралась готовиться к ритуалам в полнолуние, но всё вышло иначе. Может быть, даже лучше. Только теперь она понятия не имела, сколько времени осталось и насколько выбилась из ритма.

Она осторожно поднялась, стараясь не разбудить его, но почувствовала, как его рука, тёплая от сна, мягко обвила её талию. Илья потянулся, не отпуская, притянул обратно. Мила вздрогнула, когда он поцеловал её в плечо, и сердце пропустило несколько ударов.

— Опять пытаешься сбежать от меня? — прошептал он.

Мила не ответила сразу. Внутри дрогнула тень вины за те разы, когда она действительно уходила, придумывала причины, откладывала встречи, скрываясь за ритуалами и страхом чувств. Боялась, что если позволит себе больше, потеряет всё.

Но теперь уже не нужно было бояться.

— Мне просто надо готовиться, — сказала она, не поворачиваясь, и тут же вздрогнула, когда его губы скользнули вдоль позвоночника.

— Уже звучит так, будто тебя нужно отвлечь, — усмехнулся он, всё ещё не отпуская.

Мила вздохнула, качнула плечом, но улыбнулась, приподняла край одеяла и снова скользнула под него, прижимаясь ближе, позволяя себе этот момент, эту короткую передышку от мира.

Он сразу обнял её. Крепко, надёжно. Так, будто ничего не могло случиться, пока он рядом. Мила устроилась, положив голову ему на плечо, и закрыла глаза.

Илья провёл ладонью по её спине медленно, от плеча до талии, и замер, будто запоминая. Его прикосновения были продолжением вчерашней ночи: внимательные, теплые, не требующие слов.

— Ты не представляешь, как я ждал этого, — шепнул он, касаясь губами её волос. — Не самого... этого. А просто побыть с тобой. Без твоих загадочных исчезновений. Чтобы я не гадал, что у тебя в голове.

Он чуть наклонился, улыбнувшись почти у самого уха:

— Хотя это не значит, что я не собираюсь отвлекать тебя от всех дел.

Мила не успела ответить. Он легко перевернул её на спину, будто точно знал, что она не будет против. Его губы нашли её шею, плечо. Рука скользнула под одеяло медленно, уверенно.

— Смелое заявление, — выдохнула она, запрокидывая голову.

— Но правдивое, — пробормотал он у самой её кожи.

Мила фыркнула, коснулась пальцами его щеки, заставляя чуть приподняться. В её взгляде мелькнула игривая искра. Она провела рукой по его спине, от лопаток вниз, слегка надавив — жест, в котором было больше смысла, чем в словах. Потом закинула ногу ему на бедро, притянула ближе и прошептала:

— Это не значит, что я против отвлечений.

— Вот и отлично, — усмехнулся он, переворачивая её под себя, двигаясь мягко и уверенно, продолжая то, что началось вчера. — Потому что я всё равно собирался тебя отвлечь.

Она рассмеялась коротко, с лёгким смущением и теплом, тянулась к нему навстречу. Между поцелуями успела прошептать:

— Ты уверен, что хочешь соревноваться с ведьмой?

— Абсолютно. Особенно с той, которая сама поддаётся.

Он скользнул губами к её шее, пока она почти полностью не прижалась к нему, её пальцы зарылись в его волосы. Она потянулась навстречу, и в этот момент в дверь кто-то начал трезвонить. Громко. Навязчиво.

Раз. Два. Три.

— Чёрт, — выдохнула Мила, не открывая глаз. — Маринка.

— Игнорируем, — пробормотал Илья, не отрываясь от неё.

— Она не перестанет, — простонала Мила, всё ещё не спеша отдалиться. — Мы договаривались… ритуал к двум.

Звонок повторился, теперь требовательный, почти угрожающий.

— Это же просто ритуал, — не сдавался он, прижимая её к себе. — Скажи ей, что он подождёт.

Мила коротко, почти жалобно рассмеялась и выскользнула из его рук.

— Ты не знаешь Маринку. Если не открою, выломает дверь или вызовет МЧС.

Она тяжело выдохнула, накинула халат, тонкий и шелковый, немного смятый внизу, и поспешила в коридор. Стоило открыть дверь, как Маринка буквально ввалилась в квартиру, стряхивая снег с плеч.

— Я тебе звоню, звоню. Нахрена тебе телефон, если ты им не пользуешься? — пробурчала она, снимая шарф и отряхивая его. — На улице снег в лицо, как из пушки.

Снимая шапку, она нетерпеливо стряхнула с неё снег, заодно смахнув снежинки с ресниц. Потом сбросила рюкзак у стены, начала расшнуровывать ботинки и ругалась под нос.

— Просто белое месиво, не улица, а катастрофа. Ещё и этот ветрище, — пробормотала она, сбросила ботинки, потёрла замёрзшие руки и принялась стягивать пуховик.

Только когда сняла верхнюю одежду и подошла ближе, чтобы повесить куртку на крючок в прихожей, её взгляд случайно зацепился за Милу. Шёлковый халат, босые ноги, растрёпанные волосы.

Маринка застыла.

— Ты что, спала, что ли? — уточнила она, прищурившись и окинув подругу взглядом с головы до ног. Голос стал мягче, но в нём всё ещё слышалось недоумение. — Я тут уже почти уверилась, что ты ритуалишь без меня. Или вообще померла…

Она шагнула в гостиную и замерла. Там, как после бури, царил уютный, но совершенно неприличный хаос. Рубашка Ильи валялась возле кресла, джинсы перекрутились на ковре, плед сполз с дивана и растянулся на полу, как сброшенная тень. Кардиган Милы уютно обвил ножку стола, будто и он решил больше не притворяться приличным.

— От счастья, — протянула Маринка, и губы её растянулись в озорной, почти неприличной улыбке. — Ооо, я надеюсь на подробности.

Мила приложила палец к губам и указала в сторону спальни. Маринка поняла сразу.

— Он ещё здесь? — шепнула она, беззвучно выговаривая слова.

Мила едва заметно кивнула.

— Блин, а я тут на весь дом ору про ритуалы, — прошептала Маринка, на удивление смущённо.

— Он знает, — спокойно ответила Мила. — Я вчера рассказала. Всё.

Маринка снова оглядела гостиную, ткнула пальцем в сторону разбросанных вещей и усмехнулась.

— А это, значит, была его реакция? — хихикнула она.

Мила закатила глаза, но губы предательски дрогнули в усмешке.

— Ладно, не мешаю, — сказала Маринка и подняла руки, как бы сдаваясь. — Пойду пока в мастерскую, согреюсь. Там хоть все прилично?

Она уже сделала шаг, но Мила остановила её.

— Я подумала, может, и ему поставим защиту. Всё равно знает. Не придётся выкрадывать носки или зубные щётки.

— Блин, — протянула Маринка, оглядываясь. — А я как раз уже своровала его мочалку из ванны.

Мила прыснула от смеха. Улыбка, растянувшаяся на лице Маринки, была смесью самодовольства и сочувствия.

— Ладно, ладно, я ушла. Не мешаю.

Маринка махнула рукой и скрылась в мастерской, оставив за собой лёгкий запах холодного воздуха и шлейф подколок.

Мила задержалась в гостиной, с минуту постояв среди следов их ночи, взяла в охапку разбросанную одежду, прижимая её к груди, и направилась в спальню.

Илья уже ждал. Сидел на кровати, облокотившись на подушку, глядя в её сторону с тем выражением, в котором сплелись лёгкое беспокойство и всё та же привязанность.

Мила остановилась у двери и взглянула на него почти извиняюще:

— Нам… всё-таки придётся ритуал делать. Сегодня. Я не могу перенести.

Он кивнул, не сразу отвечая, будто обдумывая что-то. Потом чуть отвел взгляд:

— То есть… мне, наверное, стоит уйти? Не мешать вам тут ведьмить.

Она подошла ближе, положила одежду на край кровати и присела рядом, коснувшись его плеча:

— Стой. Я как раз хотела тебе сказать… Я хочу поставить защиту и тебе. От Тени. Раз уж ты всё знаешь, это важно. Не только для меня.

Он повернулся к ней, чуть удивлённо:

— Ты хочешь ритуалить на мне?

— Хочу, — мягко кивнула она. — Это не больно, но обязательно. Ведьмы могут быть очень настойчивыми. Особенно когда волнуются.

Он усмехнулся, потянулся, проведя рукой по её бедру, скользнул ладонью к кисти.

— Ну, я бы не хотел мешать. И заодно… освежиться бы не помешало. Забежать домой, умыться, переодеться.

Мила хмыкнула и, склонившись к нему ближе, почти на ухо прошептала:

— Полнолуние в двадцать пятьдесят. Только не опаздывай.

Она выпрямилась, взглянула на него с лукавством, слегка дразняще:

— И захвати побольше одежды. Очень надеюсь, что ты останешься на выходные. Со мной.

Он ответил не сразу, словно боялся спугнуть то, что только что прозвучало. Затем наклонился к ней ближе, мягко уткнулся лбом в её плечо и усмехнулся.

— А я уже собирался спрашивать, можно ли.

Мила коснулась его лица, провела пальцами по щеке и тихо сказала:

— Можно, но только если закончишь то, что начал пару минут назад.

Илья рассмеялся, потянулся к одежде и, всё ещё улыбаясь, бросил короткий взгляд на неё, от которого у Милы снова сбилось дыхание.