Глава 23

XXI век, 22 декабря 2018 года

Москва, ул. Знаменка

С момента, как за Ильёй захлопнулась дверь, прошёл уже час с лишним, а они с Маринкой так и не продвинулись в ритуале ни на дюйм.

Едва в коридоре стих звук ключа в замке, Маринка вынырнула из мастерской с видом человека, который вот-вот лопнет от нетерпения.

— Всё, теперь можно и чаю! — объявила она и с довольной миной прошмыгнула на кухню. — Завари мне тот, красненький, ага? Мне надо морально подготовиться к твоему рассказу. Мне нужны все подробности!

Мила чуть усмехнулась, но молча достала заварочный чайник. Слова про «подробности» проигнорировала. Вода закипала, а Маринка уже устроилась за столом, подперев щёку рукой и буквально сверля Милу взглядом.

— Ну? — не унималась она. — Ну что? Ну как он?

— Марина, — Мила вздохнула и качнула головой. — Не начинай.

— Ох, не ценишь ты меня, — театрально закатила глаза Маринка и уронила голову на руки. — Не балуешь, не радуешь, всё сама, всё сама в этой унылой, тусклой жизни. — Она со вздохом вскинула взгляд. — Так что он, а? Спринтер или марафонец?

— Марина! — выдохнула Мила, чуть привстав, будто это слово вырвалось само, на нерве.

Её одновременно раздирал смех от нелепости сравнения и что-то вроде тихого возмущения, не на Маринку, а на себя. Она злилась за то, как бережно хотела сохранить этот вчерашний вечер для себя, чтобы не расплескать. Теперь сидела, отбивалась, как школьница, а внутри всё ещё звучало и дышало то, что было. Ей не хотелось делиться. Ни с кем.

А еще… она всё ещё сомневалась.

Марина в какой-то момент заметила, как изменился взгляд Милы. Он был всё тот же, вроде бы спокойный и знакомый, но в нём что-то сдвинулось. Казалось, за её спиной кто-то невидимый прошёл, и теперь она смотрела сквозь Маринку, не просто на подругу, а на возможную угрозу. Мысли в голове переключились, и взгляд следом.

— Ты что-то хочешь сказать или… — Маринка нахмурилась. — Или я уже сказала что-то не то?

Мила ничего не ответила. Она просто встала и вышла в гостиную. Через минуту вернулась и молча положила на стол лист бумаги, тот самый рисунок. Придвинула чашку Маринки в сторону и села напротив.

Маринка наклонилась и увидела. Пауза затянулась. Только её пальцы медленно двинулись вперёд, коснулись бумаги и остановились.

— Ну… это моя рука, — сказала она наконец. Голос звучал сдержанно, почти удивлённо. — Моё кольцо. Я надевала его к твоему... к его дню рождения. Я помню. И сигарета… чёрт. — Она вскинула глаза на Милу. — Но я не Тень. Ты слышишь? Я. Не. Тень. Чёрт, Мила! — Она выдохнула, как будто ей в лицо плеснули холодной воды, и вскочила. — Ну охренеть теперь. Как мне это тебе доказать?

Она попыталась улыбнуться, но в этой улыбке было больше испуга, чем шутки.

— Что мне надо сделать, а? Кровью расписаться? Из рога вина выпить? На весы встать?

Мила внимательно посмотрела на неё. Взгляд стал серьёзнее, спокойнее, будто решение уже принято.

— Дай руку, — тихо сказала она.

— Что? — Маринка моргнула. — Ты вообще объяснишь, что…

— Просто дай, Марин, — без лишних эмоций, но твёрдо повторила Мила.

Та немного помедлила, но всё-таки протянула ладонь. Мила крепко перехватила её пальцы, прижала к столу и, прежде чем Маринка успела что-то сказать, резко уколола иглой подушечку пальца.

— Ай! Ты что, совсем? — взвизгнула Маринка. — Сдурела?

На коже выступила яркая плотная капля крови. Марина замерла, глядя на неё, потом перевела взгляд на Милу с подозрением и обидой.

— Это вообще что было?

Мила отпустила её руку и спокойно, почти не глядя, ответила:

— Иголка зачарована. На таких, как я, не действует. Хотела проверить.

Не дожидаясь реакции, Мила взяла ту же иглу и воткнула себе в ладонь. Глубоко, уверенно. Ни капли. Кожа осталась чистой, будто игла прошла сквозь воздух.

— Цыганка дала, — довольно сказала Мила, отложив иголку на блюдце рядом с чашкой.

Маринка вытаращила глаза.

— Руку мне заколола, теперь ещё и с цыганками водится, — пробормотала она. — Но ты серьёзно думала, что я Тень?

— Нет, — честно ответила Мила. — Я боялась, что да.

Она вздохнула и в следующую секунду неожиданно обняла подругу. Крепко и быстро, будто выдохнула весь накопленный за сутки страх.

— Прости. Просто я правда рада, что это не ты.

— Ну хоть бы предупреждала, — ворчливо, но мягко сказала Маринка. — А то сразу иголкой. Как я теперь тебе доверять должна?

— Да брось, — Мила отступила и поставила чашки в раковину. — Ты бы мне тоже воткнула, если бы подумала, что я Тень.

Маринка скептически прищурилась.

— Не исключено.

Мила направилась в сторону мастерской, на ходу перебирая в уме, с чего начать подготовку. Мысли привычно переходили в рабочий режим, тело двигалось почти машинально. У дверного проёма она остановилась и обернулась через плечо.

Маринка всё ещё сидела за столом, глядя в одну точку. Когда уловила её взгляд, приподняла брови.

— Марафонец, — сказала Мила спокойно, чуть прищурившись. На губах появилась лёгкая улыбка, в ней чувствовалось довольство и какое-то ленивое тепло.

Маринка вскинула голову, будто её окатили холодной водой, потом прыснула от смеха и выдохнула, сдавленно и восхищённо:

— Сучка.

В её голосе не было злости, только завистливая нежность и уважение к игре, в которой она явно проиграла.

Она поднялась и пошла за Милой. Но, несмотря на весёлую реплику, в лице что-то изменилось. Мысли крутились и всё возвращались к рисунку, к тому моменту, когда Мила положила на стол бумагу и она увидела, что это её рука. Кольца были те самые, новые, с дымчатым кварцем и золотыми вставками. Она выбирала их три дня, чтобы подходили к платью.

Маринка хмурилась, пока шла за ней. Молчала. И хоть разум сопротивлялся, что-то в ней уже сомневалось. Не в себе, в случайности.

Мастерская встретила их другим воздухом. Здесь всегда было тише, даже если дом снаружи гудел машинами. Пахло ладаном, воском, пеплом и чем-то ещё, то ли травами, то ли металлом, впитавшимся в стены.

Свет был рассеянный, плотный, будто туман висел в углах. Занавески не пропускали дневного, только мягкое свечение от ламп, приглушенное и живое. Всё выглядело чуть старше своего времени. На полке в углу стояла старая икона, почти стертая. На рабочем столе раскрытая книга, бумага, затертые карандаши, деревянный круг с вырезами по краю, латунный подсвечник и стеклянная баночка с солью.

Мила прошла вперед, не сбиваясь с привычного ритма, и положила ладонь на стол, словно проверяя пульс.

Маринка стояла в дверях, глядя на неё немного растерянно и с недоверием. Казалось, Мила в этой комнате становилась другой. Или наоборот, собой.

Та вдруг повернулась и сказала почти буднично:

— Защиту рано ставить. Надо, чтобы полнолуние наступило. Да и ты на эмоциях, тебя будет дёргать. Так только хуже.

— Ага, — выдохнула Маринка, поднимая плечи. — Я уже думала, ты мне тут второй укол крови сделаешь.

Мила усмехнулась.

— Пока не планировала.

— Ну и хорошо. Потому что второй раз я уже так спокойно руку не дам, — буркнула Маринка, проходя внутрь и садясь на стул.

Мила потянулась к ящику, достала оттуда узкий мешочек, перевязанный красной нитью, и на секунду замерла.

— Хочешь, черта вызовем?

Маринка подняла глаза, на миг не поняв, шутка это или всерьёз.

— А ты шутишь сейчас?

— Немного, — кивнула Мила. — Но если хочешь отвлечься, у меня есть пара проверенных ритуалов. Безобидных. В круге, без последствий.

Маринка ещё секунду смотрела на нее с прищуром, потом кивнула. Но внутри чувствовала что-то странное. Казалось, Мила стала другой. Не отстраненной и не замкнутой, как раньше, а тёплой, простой, домашней. Как будто тайна, которая разделяла их, рассыпалась, и теперь Маринку тоже впустили вглубь дома, не просто в коридор, а на кухню, к самому сердцу.

А Мила и вправду чувствовала себя иначе. В комнате, где не было страха. Где она ничего не прятала. Где рядом были двое, Маринка и Илья, и оба знали правду. И не отвернулись. Не испугались.

И ей вдруг показалось, что, может быть, и правда можно жить. Не только выживать.