Глава 18. Вся режиссерская рать

Режиссер оказался проницательнее билетера, а может всему виной были слезы, подпортившие мою маскировку. Разбираться не было времени. Да и какая разница?Тени, которые бок о бок с нами смотрели спектакль, повернулись в нашу с Марком сторону. Невозможно было определить выражения их лиц, но я кожей чувствовала угрозу. Тени разрастались в размерах, превращаясь в исполинов. Их руки-щупальца тянулись к нам. У нас появились все шансы стать следующим актом кровавого спектакля.− Бежим! − Марк вскочил на ноги и дернул меня вверх.Он вытащил меня в проход между креслами. Впереди маячил выход из зала, но путь преградили две тени. Они двинулись нам навстречу, и мы нырнули в один из рядов. Марк вскарабкался на спинки кресел, я за ним. Перепрыгивая с одного кресла на другое, порой балансируя на одной ноге, мы убегали от преследователей, а режиссер со сцены отдавал указания, как нас изловить.Тени окружали, отрезая путь к выходу. Одна схватила меня за лодыжку, и моя нога словно угодила в прорубь с ледяной водой. Мышцы окоченели. Я с трудом высвободила ногу из капкана холодных пальцев, а ко мне уже тянулись еще несколько. Тени наваливались на нас, подминали. Мы захлебывались, словно тонущие, и шли ко дну.В момент наивысшего отчаяния в поле моего зрения попал маленький проворный зверек. Он напоминал белку, но с более продолговатым телом, короткими лапками и с не таким пушистым хвостом. Кажется, это была ласка. Брюшко зверька было белого цвета, а вот спинка, морда и уши – красного. Того самого красного как две капли воды похожего на цвет моих волос. Лис не бросил нас!Ласка встала на задние лапы и указала куда-то за сцену. Глянув в том направлении, я увидела малоприметную дверь черного хода. Вот он наш шанс покинуть театр. Осталось выбраться из окружения.Лис вскочил на спинку кресла и издал боевой клич. На миг все в зале замерли как при стоп кадре. Никто не обрадовался новому действующему лицу. Режиссер завопил, приказывая немедленно уничтожить красную бестию. Я так и не поняла, кого он имел в виду: меня или Лиса?Часть теней бросилась к Лису, и у нас появился шанс прорваться. Я и Марк устремились к двери, местами перепрыгивая через тени, местами вступая с ними врукопашную. Одно из таких столкновений не прошло для меня даром: я точно с разбегу врезалась в айсберг. Сумей тень меня схватить, меня бы ждала мгновенная смерть от обморожения, но я поднырнула под ее руки и, пока она не опомнилась, побежала дальше.Режиссер перешел на визг, когда мы добрались до черного хода. Мы обманом просочились на его спектакль, досидели до конца и услышали подсказку – такую обиду он стерпеть не мог и снарядил за нами в погоню чуть ли не весь театр – от актеров до билетера с поломойкой. Вся эта компания неслась за нами, улюлюкая, по улицам города. Парочка теней оторвалась от земли и парила в воздухе подобно птеродактилям. Чтобы укрыться от них, мы заскочили в ближайшее здание, оказавшееся оздоровительным комплексом.В зале с бассейном, куда мы угодили, было отличное эхо. Оно усиливало рев разъяренных теней в несколько раз. Марк потянул меня к раздевалкам. Там мы спрятались в душевой кабинке, задернув шторку.Кабинка была тесной. Рассчитанная на одного человека она едва вмешала нас двоих. Мы привалились к задней стене. Кафель остужал разгоряченное тело. Наше сбивчивое дыхание перемешалось. Грудные клетки ходили ходуном после бега на пределе возможностей. Кровь стучала в висках, голова грозила вот-вот взорваться, но хуже всего был страх. Он сковывал по рукам и ногам, мешая здраво мыслить.Стукнула открытая с ноги дверь. Через щель между шторкой и стеной я разглядела режиссера. Я выдохнула и задержала дыхание. Режиссер приблизился к первой кабинке и театральным взмахом руки отдернул шторку. Никого. Он перешел к следующей. Наша с Марком кабинке была пятой по счету.Вторая и третья шторки были отдернуты. Режиссера от нас отделяла всего одна кабинка. Мне до жжения в легких хотелось вдохнуть, но я терпела. Марк обхватил меня за талию и притянул к себе. Опасность сплотила нас, заставив позабыть разногласия. Я прижалась к парню, ощущая, как напряглось его тело. Марк был моей соломинкой для утопающего. В нем я черпала силы. Не стой он рядом, я бы давно с криком выбежала из кабинки, потому что ожидание гибели хуже самой гибели в сотни раз.Четвертая по счету кабинка была осмотрена, и вот уже пальцы режиссера сомкнулись на нашей шторке. Я отчетливо видела их в свете неоновых ламп вплоть до сине-зеленых капилляров на бледной коже. Не в пример теням режиссер не был лишен цвета, словно был родом с радужной стороны, а не с теневой.Пальцы вцепились в шторку, мышцы напряглись, готовые к рывку, и я прикрыла веки, чтобы не встречаться взглядом с мертвенно-черными глазами режиссера, лишенными выражения и сострадания. Если мне суждено погибнуть, не хочу видеть свою смерть.− Они на улице! − раздался голос со стороны двери. − Первый слева глаз видел, как они свернули в подворотню.Я приоткрыла века. В дверях стоял билетер и махал руками, зазывая режиссера. Как минимум три его глаза смотрели прямо на меня через щель в шторке, но он отчего-то не торопился нас сдавать. Напротив билетер всячески отвлекал режиссера от кабинки.Режиссер отпустил шторку. Она покачнулась и встала на место. Я слышала его удаляющиеся шаги, но еще долго не смела пошевелиться.− Кажется, ушли, − первым в себя пришел Марк.Отогнув шторку, он выглянул наружу. В раздевалке никого не было. Дверь стояла распахнутой настежь.Мы не торопились покидать кабинку. Несмотря на тесноту, мне было комфортно. Выйти наружу означало подвергнуть себя опасности.− Долго вы еще намерены таиться? − донеслось с пола.Я подпрыгнула от неожиданности. На полу сидел Лис в образе ласки.− Или вы хотите принять душ вместе, а я мешаю? Вы намекните, я уйду, − сказала эта хитрая морда.Нас с Марком как ушатом колодезной воды окатили. Не сговариваясь, мы выскочили из кабинки под хихиканье Лиса. Мои щеки горели, да и Марк выглядел смущенным и наверняка тоже бы покраснел, не будь он родом с теневой стороны.Не глядя друг на друга, мы разошлись по углам раздевалки: Марк проверял все ли тени покинули здание, а я делала вид, что занята содержимым шкафчиков.− Билетер спас нас, − нарушая неловкую тишину, сказала я Лису. − Можешь себе представить? Он отвлек режиссера, а ведь еще немного и он бы нас поймал.− Было бы что представлять, − Лис не выглядел шокированным. − Я давеча попросил его о помощи.У меня отвалилась челюсть. Марк, позабыв о своем занятии, резко повернулся к Лису.− Билетер – твой знакомый? − спросил он. − Ты с самого начала все подстроил?− Вы как дитяти, честное слово, − Лис сморщил маленький носик. − Полагаете, ваша маскировка обдурила билетера? Да он прознал кто вы в тот миг, когда вы вошли в фойе. Но благодаря моему заступничеству он пустил вас в зал.− Зачем же мы мазались грязью? − спросила я.− Чтобы обдурить других. Они не так бдительны как билетер. Но вы даже с этим не совладали.− Зато мы досмотрели спектакль до конца, − заметил Марк.− Вряд ли я когда-нибудь захочу посмотреть еще хоть один фильм ужасов, − добавила я, умолчав, что раньше мне нравился этот жанр. Но меня все равно никто не понял: Марк в редкие посещения моего мира едва познакомился с кинематографом, Лис вообще о нем не слышал. И вот с этими людьми я вынуждена общаться? Хотя, если вдуматься, людей в моей странной компании нет.− Куда теперь? − Марк потер руки.Ему не терпелось отправиться за следующей подсказкой, но я остудила его пыл:− Никуда не пойду, пока не приведу себя в порядок.Я покосилась на душевую кабинку. Фантазия о горячих струях воды, смывающих с тела грязь, была так реальна, что я с трудом сдержала стон блаженства.− Задерживаться опасно, − растоптал мои мечты Лис. − Тени могут вернуться. Они быстро поймут, что их обдурили.− Но хотя бы чистую одежду можно захватить? − взмолилась я.− Только быстро, − милостиво согласился Лис. В эту секунду он показался мне самым прекрасным существом в мире. Я была готова его расцеловать, но подумала, что он не оценит мой порыв.Инспекция шкафчиков принесла нам сменную одежду. Пусть она была не идеально чистой и не совсем подходила мне по размеру, но по сравнению с тем тряпьем, что было на мне, она была свежа как утренняя роса. Переодеваться я не спешила. Сперва надо было смыть с себя грязь, и Лис отвел нас обратно к озеру, где мы искупались.Я плескалась в воде не менее получаса и вылезла лишь потому, что Марк устал ждать, пока я закончу водные процедуры. Все это время он сидел на берегу, спиной к воде, чтобы не смущать меня, но я все равно чувствовала себя неловко, раздеваясь в его присутствии. Кажется, ему тоже было не по себе. Зато Лис веселился напропалую, вспоминая, как смешно мы драпали от теней. То есть это по его словам было дико смешно, я-то придерживалась другого мнения.После я переоделась в джинсы, перепрятала фотографию родных, и, закрепив джинсы на талии ремнем, чтобы не спадали, надела чистую футболку. Подколки Лиса уже не выводили меня из себя. Я слушала его вполуха, наблюдая за тем, как Марк жарит на костре рыбу, пойманную во время купания. Аромата я не ощущала, впрочем, как и голода. Когда принц протянул мне мою порцию, я вежливо отказалась.− Ты не будешь кушать? − удивился он.− Спектакль отбил у меня аппетит. Кусок в горло не лезет.Я соврала. Конечно, сцены из спектакля, периодически всплывая в памяти, вызывали тошноту, но это не влияло на голод. Я его просто не чувствовала. Еще пару часов назад готова была убить за кусок черствого хлеба, а сейчас вид жареной рыбы не вызывал у меня эмоций. Я винила в этом усталость. Марка встревожил мой отказ от еды, и он оставил половину рыбины мне на завтрак.Я завернулась в одеяло, взятое из шкафчика в раздевалке, и попыталась уснуть, но Марку удалось это первым. Он вырубился практически мгновенно. Увы, я не обладала такими железными нервами. Стоило мне закрыть глаза, как перед внутренним взором до боли четко вспыхивали отрывки спектакля. Я хотела отвлечься беседой с Лисом, но он как обычно куда-то запропастился.Так бы я и лежала, пяля глаза в небо, если бы не черный туман. А я-то уж начала волноваться, что Вадим обо мне забыл и больше не позовет к себе в голову. Радуясь туману как родному, я приветствовала его распростертыми объятиями. В нашу прошлую встречу он доставил мне немало хлопот. Я полагала, что умираю, и в этот раз приготовилась к удушью, но боли почти не было. Мы с туманом начинали привыкать друг к другу.