Глава 25. Дивный сон

Я что-то сжимала в руке. Я растопырила пальцы, пошевелила ими. Ничего. Ощущение потери быстро сходило на нет, утопая на задворках памяти, как неудачливый пловец, и вскоре я отмахнулась от него как от навязчивой мелодии.− Света! − донеслось с кухни. − Светик-семицветик, ужин готов.Папа дал мне прозвище Светик-семицветик, когда я еще была совсем мелкой. Я к нему привыкла и не обижалась. Напротив, оно мне даже нравилось. В детстве я просто обожала одноименный мультик, а летом не оставляла попыток отыскать свой волшебный цветок. Я все это помнила, но меня не покидало ощущение, что это неправильно. Все должно быть иначе. И прозвище должно быть другим.Я обхватила себя руками, положив ладони на предплечья – на мне была майка с бретельками. Кожа под ладонями была гладкой и чистой. Чего-то не хватало, но чего?В прихожей витал аромат курицы, и я, вдохнув глубже, двинулась на запах. Обеденный стол был накрыт на четверых. По центру стоял казанок с моим любимым блюдом − тушеной курицей с овощами и грибами. Салат из помидоров и огурцов, приправленный сметаной, служил отличным дополнением к блюду. Мама терпеть не могла полуфабрикаты и готовила сама. Надо сказать, поваром она была от Бога.Под ногами крутился Бакс, выпрашивая кусочек хоть чего-нибудь. Я потрепала его по загривку и села. Папа занял место во главе стола, мама напротив. Последней на кухню ввалилась Ксюха с книжкой наперевес и, не глядя, плюхнулась на свободный стул.− Ксюша, будь добра отложи книгу хотя бы на время ужина, − попросила мама, раскладывая еду по тарелкам. − Нельзя читать и жевать одновременно, рискуешь подавиться.− Очевидно, я рисковая, − нос сестры показался из-за книжного переплета.− Да ты даже не знаешь, что означает это слово, − фыркнула я.− Конечно, знаю, − Ксюха подхватила с тарелки цветную капусту и кинула ею в меня, угодив в белую футболку.− Ну вот, жирное пятно останется, − я смахнула капусту на скатерть. − А это моя любимая футболка.− Девочки, прекратите, а не то лишу вас телевизора на неделю, − сказал папа, добавив в голос строгости, но глаза его по-прежнему светились добротой, так что ни одна из нас не испугалась. − Не расстраивайте маму.Мы притихли, но лишь затем, чтобы продолжить баталию уже наверху, когда нам никто не помешает. Если и было у нас с сестрой что-то общее, то это взаимная неприязнь. Я не выносила эту заучку и всезнайку. В тот день, когда мама объявила о беременности, мое сердце почуяло, что ничем хорошим для меня это не закончится, а ведь мне было всего два года, и я мало что смыслила. Что тут сказать, инстинкты редко нас подводят.В дверь позвонили, когда ужин был почти закончен. Я вскочила, не убрав за собой тарелку, и бросилась открывать. Мама только вздохнула мне вслед. Она могла призвать меня к порядку и в назидание заставить мыть посуду за всеми, но мама милосердно закрывала глаза на наши с сестрой мелкие проступки.Пришел Коля. Мой лучший друг и неизменный сообщник во всех шалостях. Я так ему обрадовалась, словно не видела целую вечность, хотя помнила, что мы расстались пару часов назад. Прежде чем он вошел, я посмотрела на дорожку у него за спиной. Она была припорошена первым снегом. Днем, возвращаясь из школы, мы только и говорили о том, когда он уже, наконец, выпадет. И вот на тебе, снег лежит как по заказу. А значит, пора обмениваться подарками.По традиции в день первого снега мы дарим друг другу забавные теплые вещи. В этом году я припасла для Коли варежки в форме ежей. Свой подарок Коля как раз протягивал мне. Я развернула сверток − на первый взгляд перчатки были обычными: черные, до локтя, но натянув одну, я пришла в восторг – каждый палец оканчивался когтем.− Р-р-р, − я царапнула воздух. − Я похожа на пантеру?− Ты похожа на драную кошку, − прокомментировала проходящая мимо Ксюха.− Ты, кажется, куда-то шла. Вот и иди, пока я не расцарапала тебе лицо, − кровожадно улыбнулась я.Сестра покинула место стычки с неторопливым достоинством. Знает, паршивка, что ей ничего не будет, пока родители дома.Вслед за Ксюхой мы поднялись на второй этаж в мою комнату, где я вручила Коле его подарок. Он остался доволен ежами, пообещав надеть варежки завтра в универ. Мы болтали о пустяках, попутно я убиралась в комнате, расставляя учебники на полки и вещая одежду в шкаф. Поймав собственное отражение в зеркале на двери шкафа, я замерла. Как любая девушка, я миллионы раз смотрела на себя, и этот раз ничем не отличался от других. Но почему мне почудилось в моем отражении что-то чужеродное?Я пригладила забранные в высокий хвост волосы цвета спелой пшеницы, приблизила лицо вплотную к зеркалу и заглянула в зеленые глаза.− Ты чего? − Коля поднялся с кресла и встал у меня за спиной. − Впервые, что ли, себя увидела?− Да нет, вроде, − пробормотала я. − Но тебе не кажется, что я выгляжу как-то неправильно?− Неправильно это как?Хотела бы я знать ответ. Будучи неспособной сформулировать, что со мной не так, я велела Коле забыть о моих словах, но он все равно настороженно косился на меня весь вечер.Ночью ко мне в комнату завалился Бакс. Не слушая возражений, он устроился у меня в ногах, дав понять, что проспит так до утра. Спихнуть многокилограммовую тушу я была не в силах, пришлось мириться с навязанным соседством. Сколько бы я не ворчала на пса, в тайне мне нравилось, что из всех домочадцев он приходит именно ко мне.Утром я нарочно дождалась, пока Ксюха спустится первой и заглянула к ней в комнату. Школьная форма сестры лежала на кровати, дожидаясь, когда она переоденется. Форма была тщательно выглажена и расправлена – ни единой складочки. Мстительно посмеиваясь, я запустила пальцы в стакан с томатным соком, припасенным с вечера, и потрясла рукой над белой блузкой. Несколько капель сорвались с пальцев, оставив на некогда идеально белой блузке кровавые пятна. Как говорится, блузка за футболку.Крик сестры усладил мой слух, когда я обувалась в прихожей. Вот она – самая прекрасная в мире музыка. Не дожидаясь, пока Ксюха спустится и наябедничает, я смылась из дома.К обеду я забыла о шутке над сестрой, а она нет. Встретив меня на улице, когда мы обе возвращались домой, она устремилась ко мне.− Ты гадкая! − задыхаясь от злости, прошипела сестра. − Из-за тебя я надела прошлогоднюю блузку.− Тоже мне великая трагедия, − отмахнулась я, шагая к дому.− Представь себе, да. Очевидно же, что эта блузка мне мала. Посмотри, на кого я похожа. Все мальчишки в классе весь день пялились на мою… − она осеклась, − на меня.− Ты хотела сказать грудь? Не переживай, там не на что смотреть.Я окинула сестру взглядом. Верхние пуговицы блузки с трудом сходили на груди, растягивая ткань. Месть определенно удалась.− Ужасно выглядишь, − улыбнулась я от души.− Ненавижу тебя, − сказала сестра.− Тоже мне новости, − пожала я плечами.Ксюха достала из бокового кармана рюкзака гель для рук и выдавила приличную порцию на ладонь, а потом растерла его по рукам с таким остервенением, точно на пару с грязью хотела содрать кожу. Она всегда пользовалась гелем, когда нервничала, а нервничала она постоянно, поэтому не расставалась с гелем ни на минуту. Готова поспорить, ложась спать, она прячет бутылочку под подушку и среди ночи на автомате несколько раз протирает руки.Ненавижу этот гель. С тех пор как Ксюхе исполнилось пять, и она повернулась на чистоте, я видела его ежедневно. Мы тратили на него огромные суммы. Помните, как в антитабачной рекламе: «Сэкономленные на сигаретах деньги вы можете потратить на автомобиль»? Так вот мы на сэкономленные на геле деньги можем купить остров.И все же было в ее действиях что-то ошибочное. Я тупо глядела, как она втирает гель в кожу, силясь понять, что меня насторожило. Гель был тот же, что и всегда – Ксюха доверяла одной марке. Движения рук сестры были четкими и хорошо отлаженными.− Ты же избавилась от этой дурацкой привычки, − произнесла я прежде, чем поняла, что говорю.Ксюха подняла на меня зеленые глаза в точности такие, как у меня:− Ты окончательно сошла с ума. Если повезет, тебя сдадут в сумасшедший дом, и я останусь единственным ребенком в семье.Слова «единственный ребенок» вызвали во мне резонанс. Мы с сестрой часто желали друг другу всякие «приятные» мелочи, и я не обращала внимания на ее болтовню, но в этот раз она что-то задела во мне.На миг вселенная раздвоилась, первый ее слой − родная улица и Ксюха − и второй, лишенный четкости, легли один на другой, и я услышала зовущий меня голос.− Светлана! − кричал он, незнакомый и в то же время удивительно близкий, практически родной. Я хотела откликнуться, но реальность улицы вытеснила его, и я засомневалась: был ли он вообще или это плод моего воображения?Чай и ватрушка, которыми я перекусила дома, показались безвкусными. Я жевала сдобу с творогом на автомате, размышляя о подмеченных накануне странностях. Начать с моего облика. Собственное отражение в зеркале выглядело чужим. Это была я и одновременно не я. Ксюха вела себя, как обычно, но вместе с тем по-другому. Все было привычным и одновременно не таким, как надо.Дни летели. До Нового года осталось немного, но приближение праздника меня не радовало. Я сделалась раздражительной и беспокойной. Пикировки с сестрой и те отошли на второй план. Я практически не задирала Ксюху и не реагировала на ее выходки, и она утратила интерес, оставив меня в покое. Между нами установилось перемирие. Подругами мы не стали, но и врагами уже не были. И эти новые отношения вызывали во мне необъяснимую тоску.А еще этот голос. Он повторялся пару раз в самые неподходящие моменты, звал меня и с каждым разом звучал все отчаяннее.Коля заметил, что мое настроение в последние дни резко пошло на спад.− Что с тобой? − спросил он, когда я заглянула к нему в гости в субботу.− Понятия не имею, − я развела руками. − Вокруг происходит не пойми что. Это глупо, но я чувствую себя Нео, застрявшим в матрице.− Разве ты несчастлива? − Коля присел на край подоконника. − Ты получила все, о чем мечтала: дом, любящих родителей, сестру, лучшего друга, даже собаку. И главное – ты обычная студентка. Никаких рубинов и прочей ерунды.Парень на подоконнике выглядел как Коля, говорил как он, но я не понимала его слов. Какой рубин? Какие мечты?− О чем ты? − я попятилась к двери и нащупала ручку. Впервые с нашего знакомства мне захотелось сбежать от лучшего друга.− Ты неблагодарная девчонка, − Коля спрыгнул с подоконника и шагнул ко мне. − Я дал тебе все, но ты только и делаешь, что ищешь подвох: путь в реальность, которая тебя не устраивала, к страданиям и одиночеству.Я вжалась спиной в дверь:− Ничего не понимаю.− Все ты понимаешь, − отмахнулся Коля. Или уже не Коля? Знакомые черты друга смазались, сквозь них проступило что-то хищное: нос заострился, скулы впали, губы вытянулись тонкой нитью. − Подмечаешь каждую мелочь, копаешься в нестыковках. Но их нет! Изменения коснулись лишь тех вещей, которые тебя не устраивали. Оглянись, это твой идеальный мир. Чем ты недовольна?− Мой идеальный мир? − я повернулась к зеркалу и провела рукой по волосам. Под моими пальцами они сменили цвет с блонда на рыжий. Стоило коснуться лица, как на нем подобно маленьким солнцам вспыхнули веснушки. Глаза из зеленых сделались карими. И это было так правильно, что я едва не разрыдалась от облегчения. − Что ты сотворил со мной? Кто ты такой и что тебе нужно?− Я всего-навсего хочу сделать тебя счастливой, − грустно сказало существо, которое, как я теперь понимала, не могло быть Колей. Лучший друг на пару с моей сестрой заперт в Черной крепости. То, что стояло передо мной, мне незнакомо. − Я дал тебе все. Почему ты отвергаешь мой дар?− Потому что это иллюзия. Твой мир ненастоящий.− Это ничего не меняет. Ты все еще можешь быть здесь счастлива. Доверься мне, − он протянул руку, − прими меня, и я воплощу все твои мечты. Я – ответ на твои молитвы, я − твой шанс прожить жизнь без тенеловов, королевы и отступников, без рубинов и жертв ради разрушения связи. Я − твое будущее.Возникло ли у меня искушение согласиться? Я солгу, если скажу, что нет. Когда тебе сулят исполнение всех грез, ты невольно да задумаешься: может, сказать «да»?− Доверься мне, − между тем, повторял он, − и ты забудешь о тревогах. Я подарю тебя лучшую жизнь.Рука дрогнула и потянулась навстречу Коле, но прежде чем наши пальцы сплелись, раздался голос, зовущий меня по имени. Я узнала Марка. Какое облегчение было слышать его! Он не бросил меня, не оставил попыток достучаться. Я рванулась к нему всем своим существом. Иллюзия разбилась вдребезги, как хрупкая ваза об пол.– Я предпочту самую жуткую реальность прекрасному миражу, а моя реальность не так уж плоха, – сказала я напоследок существу. – Мы с сестрой подружились, у меня появились новые друзья, которым плевать кто я: человек или рубин. Если и есть проблемы, то я делаю все возможное, чтобы их решить. Да и что за жизнь без проблем? Сплошная скука.Колино лицо исказила гримаса. Широко распахнув рот с острыми как у акулы в несколько рядов зубами, он кинулся на меня, но я уже была не с ним. Я покинула его утопический мир.Вместо изуродованного Колиного лица передо мной было прекрасное лицо Марка. Его ладони прижимались к моим щекам, в глазах принца читался неподдельный страх. Он тревожился за меня? Нет, это было бы слишком прекрасно. Его беспокоит, что в случае моей гибели он подведет мать, не доставив ей рубин.− Отпусти, − я тряхнула головой.− Ты меня слышишь? − не поверил Марк, но руки все же убрал.− Конечно, слышу. Я не глухая.Тело ломило, как если бы я совершила восхождение на гору или пробежала марафон. В голове вместо мозгов была вата, но я осознавала, что секунду назад вернулась из разновидности виртуальной реальности. Надо отдать подземелью должное, это было покруче всяких там вкусняшек и золотых побрякушек. Я почти ему поверила. Почти.Марк дал мне отдышаться и оглядеться. Мы находились в круглом зале с высоким потолком. Едва ли я пришла сюда своими ногами. Из стен тянулись мясистые щупальца, похожие на щупальца пожирателей плоти с той лишь разницей, что эти заканчивались присосками. Некоторые из щупалец свисали в ожидании жертвы, другие присосались к нашим товарищам по несчастью – призракам − и тянули из них жизненные соки.Я пощупала шею сзади. Она все еще была склизкой в том месте, где к ней присосалось щупальце. Через него пожиратель душ внушал мне картины безоблачной жизни. Мне стало дурно при мысли, что постороннее существо копалось в моей памяти и эмоциях. Как легко оно меня раскусило!− Полагаю, − сказал Марк, отводя меня подальше от стены, − комнаты были отвлекающим маневром. Пока мы обходили ловушки, пожиратели внедрялись нам в головы.− Ты тоже угодил к ним в лапы?− Я очнулся чуть раньше тебя.− Надо же, − хмыкнула я. − А мне показалось, что прошла целая неделя. Но как тебе удалось выбраться без посторонней помощи?− Я раскусил обман, − Марк не выглядел довольным. Должно быть, его иллюзия была не менее притягательной, и расстаться с ней было так же трудно.− Но как? − восхитилась я. − Я и сама подозревала, что в том мире что-то не так, но пока бы я все поняла, пожиратель меня прикончил.− Я просто с самого начала знал: то, что мне внушают, невозможно.− Вот пожиратели, наверное, удивились, − улыбнулась я. − Они хотели сделать тебя счастливым, а ты поймал их на лжи.− Я не приучен к счастью, − в голосе Марка звучала тоска, и я позволила себе помечтать, что его грезы были обо мне. Но, как он сказал, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.Одно из щупалец дотронулось до моей ноги, и я отскочила. Ожога не было, лишь теплая манящая волна пробежала по телу, как обещание исполнения заветных желаний. Из этого места надо срочно выбираться, пока мы снова не угодили к пожирателям душ на обед. Но прежде я хотела освободить призраков.− Как сюда попали все эти призраки? − спросила я.− Не знаю. Быть может, их заманили в ловушку или они спустились сюда за подсказкой, как это сделали мы, и уже не смогли уйти. В любом случае, мы не в состоянии им помочь. Их души принадлежат пожирателям.Я подошла к одному из призраков, еще сохранившему остатки человеческого облика, и заглянула в широко распахнутые остекленевшие глаза. Из уголка его рта текла струйка слюны. Я могла часами трясти призрака за плечи без всякой реакции с его стороны.− Как долго ты меня будил? − поинтересовалась я.− Несколько минут.− Надеюсь, я хотя бы не пускала слюни.− Нет, − рассмеялся Марк, − ты вела себя прилично.– Как ты меня вернул?– Я дал тебе пощечину.Я коснулась щеки. Она горела, хотя боли я не чувствовала. Вот так принц. В то время как я его целую, чтобы привести в чувства, он бьет меня по лицу. Несправедливо.− Я понял, − сказал Марк, − подземелье изнанка «Сада тоски». И там, и здесь нас атаковали видения. С той лишь разницей, что сад нас пугал, а подземелье дало нам то, чего мы желали.− В этом и состоит разгадка?− Хотел бы я знать, – вздохнул он.