Глава 11. Черная крепость

Плохо помню, как оттолкнулась от платформы и прыгнула. Приземление было жестким: ободрав колени и ладони, я едва не проехалась носом по дну вагона, но кости уцелели, а это уже успех.

Мои спутники угодили в другие вагоны, и некоторое время ушло на то, чтобы собраться вместе. Для привала мы выбрали тот, где стояли сундуки. Из них получились отличные табуреты, а в моем случае – лежак.

Под мерное покачивание поезда я задремала, когда до слуха долетел Ксюшин голос:

– Кто это был? Тот тип, который помог нам бежать?

– Я с ним не знаком, – ответил Марк.

– Он мой герой, – сквозь дрему пробормотала я.

– Почему ты бросил Свету? – поинтересовался мастер каверзных вопросов Коля. – Не будь того незнакомца, ее бы схватили.

– Я не привык конфликтовать с гвардейцами, – Марку было неловко. – Они служат королеве.

– Тогда почему мы убегали? – спросила Ксюша.

– На разбирательство, кто мы такие, ушло бы время. У нас его нет. Нам необходимо как можно скорее попасть в Черную крепость. Вне ее стен мы в опасности. Пара гвардейцев – не противники отряду отступников.

После этих слов я уснула. Разбудила меня Ксюша. Сестра трясла меня за плечо, пока я не открыла глаза.

– Почти приехали, – сообщила она.

На улице стемнело, но опять я не заметила на небе светил – ни луны, ни звезд. Сумеречное рассеянное сияние испускал сам небосвод, словно купол, подсвеченный снаружи фонарем. Мир без звезд казался лишенным души. Всего лишь тенью.

Коля сидел в дверях вагона, свесив ноги. Увидев, что я проснулась, он похлопал по полу рядом с собой, а когда я устроилась рядом, указал на скалу вдали.

– Черная крепость, – сказал он. – Отсюда трудно что-нибудь разобрать, но Марк уверен, что это она. Говорит, минут двадцать – и мы на месте.

– Как тебе на теневой стороне? Непривычно, правда?

– Ужасно не хватает цветов, – признался Коля. – Я когда заметил футболку у мужика в пакете, с трудом сдержался, так захотелось ее отобрать.

– Ты тоже об этом думал? Я-то считала, меня одну переклинило.

– Не понимаю, как они живут, – Коля оглянулся на Марка.

– Может, у королевы будет повеселее.

Состав накренился, вписываясь в поворот, и мы пересели, чтобы не выпасть на рельсы. Привалившись спиной к сундуку, я задумалась о том, что в нем лежит. Вдруг мы едем в одном вагоне с боеприпасами? При мысли, что мы окружены гранатами, мне стало дурно.

– Марк, – позвала я, – что в сундуках?

– Открой и посмотри, – предложил он.

С опаской я приподняла крышку и заглянула внутрь. В мире, лишенном цветов, наткнуться на гору разноцветных камней сродни чуду. Я, по локоть запустив руки в сундук, зачерпнула пригоршни камней размером с пятирублевую монету и просеяла их сквозь пальцы. С каким удовольствием я бы окунулась в самоцветы и искупалась в них, как Скрудж Макдак в деньгах.

– Ого! – ко мне присоединилась Ксюша. – Да здесь настоящий клад. Сапфиры, изумруды, топазы, – перебирала камни Ксюга. – Это и есть осколки цвета? Откуда они, да еще в таком количестве?

– Поезд едет из цветоломни – места, где добывают осколки цвета, – сказал Марк. – Добыча осколков напоминает вашу добычу угля. Это опасное, но почетное занятие.

– Другие вагоны забиты тем же? – я гладила прохладные на ощупь камни. Найдя два одинаковых агата, прикинула, какие бы получились серьги.

– Часть из них, – сказал Марк.

– Зачем столько осколков цвета? – удивился Коля. – Неужто все они для ныряльщиков?

– Осколки цвета много где применяются. Их используют в магии, из них делают украшения. Иметь подобное – признак достатка.

– Разве цветные вещи не запрещены законом? – прищурилась Ксюша.

– Так и есть, – согласился Марк. – Цветные вещи нельзя носить на публике, но если ты держишь их дома, кто тебя накажет?

– Запрет, но не для всех, – пробормотала Ксюша. – Хороши у вас законы.

Поезд, не сбавляя скорости, несся прямо на скалу, пикой-иглой протыкающей ткань неба. Я поинтересовалась у Марка, все ли в порядке с машинистами и не грозит ли нам расплющиться о камни. Он успокоил, сказав, что в скале есть тоннель. Там у поезда конечная, там же мы высадимся и поднимемся в крепость наверху скалы.

Мы спрыгнули с поезда еще до полной его остановки. Вокруг суетились рабочие, разгружая состав, стражи проверяли вагоны. Марк велел не попадаться им на глаза. Они сначала стреляют, а потом спрашивают имя. Другое дело – дозорные у ворот. Они настроены более доброжелательно.

Мы пересекли платформу и вышли к винтовой лестнице, вырубленной в толще скалы. Проход был узким, а ступени с выбоинами и скользкие. Мы все шли и шли. За это время можно было подняться на Останкинскую башню. Я вспотела и сняла капюшон, рассудив, что здесь цвет моих волос не повергнет никого в шок.

Ксюша мужественно карабкалась наверх, Коля пару раз приложился коленями к ступеням. Оба пыхтели, как паровоз, привезший нас сюда. Я к концу лестницы чувствовала себя выжатым лимоном. Зато Марк был бодр и полон сил. Откуда он черпает энергию? Или это очередной фокус ныряльщиков?

Наверху вместо удобных кресел и прохладительных напитков ждала решетка с замком.

– Эй, кто-нибудь? – Ксюха потрясла решетку. – Выпустите нас отсюда!

– Пересмена, – нахмурился Марк.

– Надо ж было так не угадать, – сказал Коля. – Сколько она продлится?

– Минут десять. Стражи редко оставляют пост без охраны.

Но с дисциплиной у стражей было хуже некуда, а, может, они считали данный пост маловажным. Я прикинула, сколько заплатит за информацию лидер отступников. Чем только не займешься от нечего делать.

Когда и спустя час стражи не явились, мы взбунтовались и потребовали от Марка активных действий. Сколько нам сидеть под дверью, как беспризорным дворнягам, в надежде, что кто-нибудь над нами сжалится и пустит в крепость?

– Нам не повезло, – сказал он. – Похоже, дозор сняли.

– Как мы попадем внутрь? – спросил Коля. – Существует, что ли, другой путь?

– Существует несколько путей, но они замурованы из-за восстания. В крепости есть все необходимое для жизни. Здесь производят хлеб, мясо, молоко и яйца. Остальное доставляют по железной дороге.

– Спустимся вниз и сдадимся в руки стражей, – предложила я.

– Чтобы они нас пристрелили? Нет уж, увольте, – сказала Ксюша. – В скале должны быть тайные ходы.

– Откровенно говоря, – вздохнул Марк, – есть один. Но я предпочту встретиться со стражами, нежели спускаться в катакомбы под скалой. Это малоприятное место.

– А я не боюсь темноты, – Коля поднялся на ноги. – Где твои катакомбы? Я готов к путешествию!

– У нас нет фонарей, – сказал Марк.

– Возьмем факел, – я сняла один со стены. Благо он уже горел, потому что зажигалки у нас тоже не было.

– И сотовым можно посветить, – Ксюша достала смартфон и включила функцию фонаря.

Я заглянула ей через плечо – как и думала, сети не было. На теневой стороне сотовый только и годится, что работать фонарем.

– Показывай, что ли, куда идти, – сказал Коля.

Марк повел нас вниз по лестнице и, миновав выход на платформы, продолжил спуск в недра скалы.

– Я не видел этого места в вашем мире и не в курсе, что здесь находится, но точно знаю, что ничего хорошего. Однажды в детстве я заблудился и попал в катакомбы. Ужасная была прогулка.

– Как ты выбрался? – спросила я.

– Меня нашли стражи.

– В детстве ты жил в крепости? – Ксюша обратила внимание на то, что я пропустила мимо ушей.

– Это по сей день мой дом, но я редко здесь бываю.

Лестница привела нас в пещеру. Судя по шершавым и неровным стенам, она была создана не руками теневых людей, а природой. Когда-то здесь проходило русло подземной реки, вода ушла, а проход остался.

Нас окружала непроглядная тьма. Факел немного разгонял ее, и мы видели, куда ступаем, но за пределами его света, казалось, царило черное ничто. До слуха долетал плеск воды – капало с потолка. Сырой воздух пробирал до костей. Каждый шаг давался с трудом: пока выдернешь с чавкающим звуком одну ногу из жижи, вторая увязнет по щиколотку.

– До чего мне не хватает геля для рук, – Ксюша сняла солнцезащитные очки и повесила их в вырез джемпера. – Чувствую себя чудовищно грязной.

– А ты сосредоточься на чем-нибудь другом, – посоветовала я. – Представь, что мы – научная экспедиция, отправившаяся к центру земли. Думаешь, ученым легко даются открытия? Нет, они страдают похуже нашего. Что за первооткрыватель из тебя получится, если ты по катакомбам прогуляться не в состоянии?

Ксюша всерьез восприняла мой совет. Судя по напряженному лицу, она изо всех сил боролась со страхом. Тяжело сказать, кто из них победил – страх или Ксюша, но сестра больше не жаловалась, молча перенося испытания.

По катакомбам прокатился стон. Будто кто-то огромный сначала вдохнул полной грудью, а затем протяжно выдохнул. Дуновение ветра коснулось лица, огонь факела заколебался и на мгновение потух, заставив сердце замереть от ужаса, но потом разгорелся с прежней силой.

– Ч-что это было? – заикаясь, спросил Коля.

– Просто ветер, – ответил Марк, но в его голосе не было уверенности.

– Ты упоминал, что это страшное место, – вспомнила Ксюша. – Что тебя напугало в детстве?

– Здесь творятся странные вещи. Дело все в том же искаженном отражении. Катакомбы – отражение некоего плохого места в вашем мире.

– Например? – уточнила я.

– Бывшие пыточные, или камеры смертников, или место казни.

– Спасибо, – перебила я Марка, – я поняла.

Стон повторился, а после закричала Ксюша. Да так громко, что у меня уши заложило. Крик подхватило эхо и заметалось между стен.

– В чем дело? – бросился к ней Коля.

– Меня схватили за плечо.

– Это была не я. Марк? – я повернулась к парню.

– И не я.

– И уж точно не я, – сказал Коля.

– Я знаю, что это не вы, – произнесла Ксюша. – Я видела руку, выросшую прямо из стены.

– Это не к добру, – пробормотал Марк.

Мы сбились в кучу подальше от стен, спина к спине. На моих глазах скала отрастила конечность. Рука сделала несколько хватательных движений, но все они были бесцельны, ей не хватало глаз. Потерпев неудачу, рука вернулась в стену. Но вслед за ней вылезло еще несколько, а потом еще и еще. И мы очутились в лесу рук. Они тянулись к нам со всех сторон – жуткие слепые каменные пятерни.

– Они безвредны, – подбодрил нас Марк.

– Сомневаюсь, – Коля кивнул на руку, подхватившую с земли камень и сдавившую его так, что он превратился в труху.

– Хм, – сказал Марк, – меня убеждали, что все это игра воображения.

– Очевидно, тебя обманули, – Ксюша, присев, ловко увернулась от шарящей в темноте лапы. – Надо выбираться отсюда.

– Возвращаться нет смысла, – я оглянулась. – Там не лучше. Будем прорываться.

То приседая, то подпрыгивая, мы кое-как продвигались вперед. Руки, почуяв в нас сильных противников, попытались захватить факел. Тот, кто ими управлял, понимал: без света нам из катакомб не выбраться. Но мы дружно встали на защиту факела и даже отбили пару атак.

В одну из стычек рука толкнула Ксюшу. Удар был скользящий и урона ей не нанес, но она оступилась и с трудом устояла на ногах.

– Мои очки! – воскликнула Ксюша.

Солнцезащитные очки валялись в паре шагов позади нас. Должно быть, соскользнули, когда Ксюша боролась с рукой.

– Брось их, – я остановила сестру, пока она не кинулась назад. – Купим новые.

Мы замешкались, чего нельзя было допускать. Рукам только и требовалось, что немного времени, чтобы сориентироваться. И снова меня поймали за многострадальный капюшон, на этот раз прихватив клок волос.

Я дернулась, но острая боль свела сопротивление на нет. Рука потащила меня к стене, где нетерпеливо клацали пальцами ее товарки. Я бросила факел Коле, и он поймал его на лету. Если погибну, пусть хоть друзья выйдут из катакомб.

– Попробуй вырваться, – ко мне подбежал Марк. Схватив за плечи, он потянул меня к себе, и я превратилась в перетягиваемый канат.

– Больно, – на глаза навернулись слезы. С меня будто заживо сдирали скальп.

На помощь Марку, передав факел Ксюше, подоспел Коля. Втроем мы избавились от захвата, но с частью волос пришлось расстаться. Затылок словно облили горячей смолой. Клянусь, я почуяла запах горящей плоти, но ничего, конечно, не горело. Всему виной было разыгравшееся воображение.

Лишившись капюшона и пучка волос, я обрела свободу, а лес рук, потерпев фиаско, оставил нас в покое. Вздохнув с облегчением, мы решили было, что с препятствиями покончено, как впереди выросло подобие решетки. Она поднялась из земли, перегородив нам путь.

– Приплыли, – Коля ухватился за прут и дернул его на себя. – Крепкий. Голыми руками не сломать.

– И не надо, – Марк вытащил из ножен кинжал.

Он орудовал им как серпом, срезая прутья. От соприкосновения с кинжалом решетка крошилась, как сухое печенье. На этом катакомбы от нас не отстали: насылали летучих призраков – белые облака проносились мимо и с завыванием бросались под ноги. Эффектно, но безобидно. Нас поливали водой и сверху, и снизу. Пугали обвалами. Травили крысами.

Когда впереди показался свет – вестник окончания катакомб – мы чуть не разрыдались от счастья. Испачканные в земле с головы до ног, в синяках и ушибах, перепуганные и усталые мы выбрались из подземелья.

После темноты свет резал глаза. Я щурилась, силясь определить, где мы находимся, но разглядела лишь плиточный пол и колонны. Одну из них я обхватила руками и прижалась к ней щекой, впитывая приятную прохладу. Откуда ни возьмись, появились мужчины. Марк предупредил, чтобы мы не сопротивлялись. Да я и не пыталась, мне было все равно, куда и зачем нас ведут. Лишь переживала, что нас проводят к королеве, а я и двух слов не свяжу, но конвоиры проявили жалость и отправили нас по комнатам – отдыхать.

Если сложить метраж всех помещений в родительском доме, то получилась бы одна спальня в Черной крепости. До двух, а то и трехспальной кровати я брела целую вечность. По дороге мне попалась ваза с фруктами. Я взяла черное в серых пятнах яблоко – на вкус оно не отличалось от антоновки – и вместе с ним, как была – в грязной одежде и обуви – повалилась на белоснежное покрывало.

Трудно сказать, сколько я проспала. Уловить течение времени в теневом мире – задача не из легких. Ориентироваться по движению солнца было невозможно из-за его отсутствия. Но когда я встала, было светло. Значит, наступило утро, или день, или ранний вечер.

Черно-белые тона сводили на нет всю красоту обстановки: мебель под старину, балдахин над кроватью, узорчатые ковры. Найдя ванную, я приняла душ, а после изучила себя в зеркале. Потрогав затылок, обнаружила запекшуюся кровь – подарок на память от катакомб. Я распустила волосы, скрывая рану.

Потрепанные джинсы и свитер я бросила в углу ванной, сменив их на платье с пышной юбкой и кофту, найденные в комнате на стуле. Я не привыкла носить платья, но выбора мне не дали.

Переодеваясь, я забрала из кармана джинсов фото своей семьи. Оно – моя путеводная нить, моя полярная звезда. Напоминание, чего ради я ввязалась в эту авантюру.

Желудок заурчал при мысли о еде. На столе вместо фруктов ждал завтрак. Вид белой яичницы с черным желтком, серых блинов и черно-белого варенья не вызывал аппетита, но я была голодна и съела бы даже жабу, будь она сносной на вкус.

В чайнике, судя по запаху, был кофе. Здорово, что в крепости нет запрета на кофеин. Я могла бы здесь прижиться.

Умяв завтрак, я с удовольствием потягивала кофе, развалившись в кресле. Как раз налила вторую чашку, когда в дверь постучали.

– Войдите! – крикнула я. Вряд ли дверь заперта. Как-то же доставили еду, пока я купалась.

– Доброе утро! – Марк выглядел как суперагент с блеском выполнивший задание.

– Значит, все-таки утро, – сделала я вывод. – Где мои сестра и друг?

– Готовятся к приему. Я как раз шел сообщить тебе, что королева дает прием в честь гостей с другой стороны. Приглашена вся верхушка.

– Ты тоже пойдешь? – я поставила чашку на стол и поправила прическу. Достаточно ли я хорошо выгляжу для приема у королевы? Что мне говорить? Как себя вести? – Мне будет спокойней, если ты объяснишь местные правила и обычаи.

– Не переживай, – улыбнулся Марк, – я буду рядом.

– Скажи хоть, какая она? – я сообразила, что совершенно ничего не знаю о королеве. Как она выглядит? Сколько ей лет? То, что она редкостная стерва, испортившая мне жизнь, – скудная информация для полноценного образа.

– Она замечательная, – на лице Марка появилось мечтательное выражение, но это не помогло мне проникнуться к королеве симпатией. – Она добрая и справедливая. Внимательная, умная и дальновидная. Она печется о подданных, как о родных. Каждый ее день проходит в заботах о нуждах народа. Она честная, высоконравственная и гуманная.

– Все, все, – взмолилась я. – Хватит дифирамбов. Я уже поняла, что королева вся из себя превосходная. Прочее выясню при личной встрече.

Марк поджал губы. Не сомневаюсь, он еще долго мог перечислять достоинства королевы. Мы бы и до вечера не управились, пропустили бы прием. Я выставила его за дверь, клятвенно заверив, что его пламенная речь расположила меня к ее величеству, хотя на самом деле я не узнала ничего нового, кроме того, что Марк, похоже, по уши влюблен в королеву, какой бы она не была. Умная и добрая. Как же! Хорошие люди не рушат чужие жизни.

Прежде, чем уйти Марк напомнил, что у меня два часа на сборы. Все же утро было не ранним. Я заметалась по комнате, не зная с чего начать. Завить волосы? Но я никогда не делала укладку самостоятельно, да и фена не было. А, может, надо спрятать волосы? Я пожалела, что выгнала Марка. Мне отчаянно требовались его советы.

В коридоре, куда я выглянула, было пусто. Я немного прогулялась в одну и другую сторону. Никого. Накануне вечером я двигалась на автопилоте и не запомнила, где поселили Ксюшу с Колей.

Никого не встретив, я вернулась к себе. Из одежды у меня было только платье и кофта без капюшона. Выходит, волосы прятать необязательно. Королева хотела похвастаться новым приобретением.

Стоит ли волноваться из-за встречи с малоприятной особой? Пойду как есть. Если и нарушу несколько правил этикета, то это будет не по моей вине.

Отыскав за шторой выход на балкон, я оглядела окрестности. Крепость была вырублена в толще скалы и венчала ее, как розочка торт. От высоты захватывало дух. Под балконом проплывали облака, похожие на стелящийся туман. Зарево от взрывов периодически освещало горизонт. Не знай я, что там происходит, приняла бы взрывы за фейерверк.

Камнетесы постарались на славу – на черных стенах ни зазубрин, ни выступов. Вздумай я слезть по стене, непременно бы свалилась – рукам не за что было зацепиться. С другой стороны, и подняться по стене никто не мог. Крепость получилась неприступной.

В комнату ввалилась Ксюха и закружилась, демонстрируя наряд. Платье-колокольчик, само собой, белого цвета, удивительно ей шло. Оказывается, у меня красивая сестра.

Коля тоже преобразился. Костюм с галстуком сидел на нем как влитой. Но тягаться с Марком ему было не под силу. Последний с его царственной осанкой и в рубище смотрелся бы великолепно.

– Как быть с волосами? – на всякий случай поинтересовалась я. Одно дело представлять, как напакостишь королеве, другое стать из-за собственной вредности объектом насмешек. Мне не понравилось, как гвардейцы смотрели на меня. Было в их взглядах что-то маниакальное.

– Оставь, как есть, – ответил Марк. – Они – твое лучшее украшение.

Коля фыркнул, а Ксюша закатила глаза. Кто их просил реагировать на комплимент? Как будто он адресован им, а не мне.

– Я смыл пудру, – Коля продемонстрировал румянец.

– А я хожу без очков, – Ксюша мне подмигнула.

– В крепости нет смысла притворяться, – произнес Марк.

В коридоре нас обступили сурового вида мужчины в серой форме и с короткими мечами на поясе. «Стражи», – шепнул мне на ухо Марк, и я занервничала. Не заладилось у меня общение с их коллегами в нашем мире, вряд ли здесь будет иначе.

Я потеряла счет мрачным коридорам и не отыскала бы дороги назад. Крепость была огромна, в ней сотня, если не тысяча комнат, и без помощи выход из нее не найти. Это ли не лучшая тюрьма? С одной стороны, ты не заперт, с другой – уйти невозможно. Слова Марка об абсолютной свободе показались мне издевкой.