Глава 13. Чудесная страна

Жизнь в Черной крепости походила на рай: любое желание исполнялось со скоростью света. К нашим услугам был штат слуг. Нас кормили изысканными блюдами, наряжали в шелка, развлекали. «Праздник каждый день» – таков был девиз наших тюремщиков. Через пару дней я единственная помнила, что мы здесь не по собственной воле.

Наши спальни объединяла гостиная, где мы проводили большую часть дня. Не то чтобы нам не разрешали выходить, никто не заставлял нас сидеть в четырех стенах, но мы терялись в хитросплетении коридоров и лестниц. Приходилось искать провожатых. Это было унизительно. Мы напоминали слепых котят.

Коля развлекал себя изучением окрестностей через подзорную трубу, которую доставили по его просьбе. Ксюша сидела за столом и что-то с сосредоточенным видом записывала в тетрадь, появившуюся оттуда же, откуда подзорная труба. Повторюсь, нам ни в чем не отказывали. Попроси кто-нибудь из нас слона, его бы тут же привели. Все, что угодно, лишь бы мы забыли о доме.

Я могла потребовать телескоп. Но что с ним делать в отсутствие звезд?

– Чем занимаешься? – я заглянула в тетрадь сестры.

– Веду дневник наблюдений, – она откинулась на спинку кресла, открывая мне обзор на тетрадь. Какие-то таблицы, графики, списки. Я не вникала. – Сюда я записываю информацию о теневой стороне и ее населении.

– Зачем?

– Это очевидно. Когда вернемся домой, я все это опубликую и прославлюсь, как исследователь, открывший миру существование теневой стороны.

– В лучшем случае твои заметки примут за фантастический рассказ, – сказала я. – В худшем тебя запрут в дурдоме. Спроси у Вадима, каково это.

– Что ты понимаешь, – отмахнулась Ксюха. – Я предоставлю доказательства.

– Какие?

– Ну, не знаю, – замялась она. – Я над этим еще не думала. Захвачу, наверное, что-нибудь с собой в наш мир.

– Например, платье, которое сейчас на тебе, – не удержалась я от ехидства. – Ведь белое платье в нашем мире большая редкость. Все сразу тебе поверят.

– Причем тут платье? – надулась Ксюша. – Я возьму яблоко. Ты встречала у нас черно-белые яблоки?

– Ты уж береги его в дороге, – сказала я. – Досадно будет, если твои доказательства протухнут.

– Мне кажется, свет немного изменился, – вмешался Коля. – Стал интенсивнее, что ли.

– Ага, – Ксюша глянула на часы и сделала запись в дневнике: – полдесятого. Освещение нарастает, что соответствует движению солнца по небосклону.

Я вздохнула. Спорить с горе-учеными себе дороже. Но мне чем заняться? Ввязываться в Ксюшины исследования я не горела желанием, не видя в них смысла.

Иногда я завидовала сестре. Когда речь заходила о будущем, она ни секунды не сомневалась, кем хочет быть – ученым-первооткрывателем. Я была старше, но не могла с уверенностью сказать, кем буду. Поступила на исторический просто потому, что так было проще всего, но втайне мечтала о звездах. Детали не имели значения. Я была готова стать хоть астрономом, хоть астрологом, хоть космонавтом.

Я побрела к фантому. После нашего знакомства он крутился поблизости. Имя у него было забавное, как название детского конструктора – Лего, но мы по привычке звали его фантом. Обычно он прокрадывался в комнату, занимал место в дальнем углу и замирал там, пряча лицо в ворот плаща, который он не снимал даже в помещении.

Когда я его спросила, почему он не принимает участие в разговоре, а наблюдает за всеми со стороны, фантом ответил, что всему виной старая привычка.

– Как дела? – поинтересовалась я у фантома, присаживаясь в соседнее кресло.

– Сегодня хороший день, – изрек он в свойственной ему манере. Порой я сомневалась: отвечает ли он на мой вопрос или продолжает вслух собственные размышления.

– Да уж, прекрасный, – я состроила кислую мину. – На клумбах распустились черно-белые цветы, по небу плывут черно-белые облака, светит черно-белое солнце. Хотя о чем я? Солнца-то нет. Даже черно-белого. Зато нас ждет вкусный и питательный черно-белый обед. А после мы пойдем гулять в черно-белый сад.

– Мне тоже не хватает цветов, – иногда у него случались просветления. В эти редкие минуты он превращался в сносного собеседника. – Они – лучшее, что есть в твоем мире.

– Не представляю, как вы живете без красок. Мы здесь всего неделю, а я уже с ума схожу.

– Я любил гулять при луне, – заявил фантом.

Увы, просветления длились недолго. Он был загадочен как поверхность Венеры, скрытая от наблюдений за облачной атмосферой. Как он справлялся с моей защитой? Ему просто сказочно везло: не считая последних событий, моей жизни ничего не угрожало.

Меня окружали чудики. А, может, это я слишком нормальная? Стоило подумать о чудиках, как появился еще один – принц Мрак собственной персоной. Я упорно продолжала называть его Марк, игнорируя приставку «ваше высочество».

При виде принца фантом встал и перебрался подальше от меня, а Марк занял его место.

– Почему в крепости нет телевизора? – набросилась я на него. Несмотря на то, что мы помирились, я не давала ему расслабиться. – Я бы сейчас с удовольствием посмотрела телек. Хоть какое-то развлечение.

– Раньше был, – ответил Марк. – Но восстание разрушило нашу культуру. Все ресурсы пустили туда. Электричество, телевидение, все уничтожено. Мы вернулись в прошлый век.

– Но в крепости есть электричество, – сказала я.

– В крепости работает автономный генератор. Черная крепость – последний оплот цивилизации. За ее пределами царит хаос.

– Королева есть, а страны нет.

– Можно и так сказать, – согласился Марк.

– Поэтому ты стал ныряльщиком? Чтобы не сидеть взаперти?

Марк поерзал в кресле. Кажется, я угодила в цель. Ему, как и мне, тошно прозябать в четырех стенах, пусть даже со всяческим комфортом.

– Когда мне было пять лет, – произнес Марк, – в крепости гостил известный на всю теневую сторону ныряльщик. О его подвигах слагали легенды. Я был его поклонником. На одном из приемов в его честь, мне повезло с ним пообщаться. Он разговаривал с ребенком на равных, а может, дело было в том, что я принц. В любом случае, он сказал мне одну вещь, которая изменила мою жизнь. Он сказал: «Эй, парень, из тебя выйдет отличный ныряльщик. Ты рожден для путешествий на другую сторону».

– И ты загорелся, – улыбнулась я, зная по себе, как это бывает.

– Еще как! Я бредил нырянием в тень. Только об этом и говорил. Отправиться на другую сторону, повидать мир, участвовать в захватывающих приключениях. Это ли не мечта любого мальчишки? Но мама четко дала понять, что об этом не может быть речи. Я – принц, рожденный править. Я изучал законы, военное дело, управление государством, но все это не трогало меня, и я решился на отчаянный шаг. В день своего девятилетия я совершил побег, чтобы нырнуть в тень.

– У тебя получилось? – я была уверена в положительном ответе, ведь Марк все-таки стал ныряльщиком.

Он рассмеялся:

– Какое там! Суток не прошло, как меня вернули домой. Но за что я люблю маму, так это за то, что она умеет признавать свои ошибки. Королева поняла, что против воли из меня идеального принца не сделать, и она наняла ныряльщиков мне в учителя, заявив: раз уж мне суждено быть ныряльщиком, она будет контролировать процесс и лично убедится, что у меня есть все необходимое, чтобы стать лучшим. Контролировать все и всех – ее любимое занятие.

– Это я заметила, – мысли вернулись к королеве. Мы не встречались со дня приема, хотя я не оставляла попыток с ней пообщаться, но мне все время отвечали, что она занята. – Помоги мне поговорить с твоей матерью, – попросила я. Если сам принц не в силах свести меня с королевой, то дело гиблое.

– Она сейчас невероятно загружена, – сказал Марк.

– Я это уже слышала. И не по одному разу. Мне не надо много времени. Она обещала рассказать, зачем я ей понадобилась. Это займет пару минут. Неужели у нее не найдется такой малости?

– Я передам ей твою просьбу, – Марк поднялся. – Сегодня после обеда состоится матч. Приходите. Я приглашаю.

– Что за матч?

– Что-то вроде вашего футбола, но немного по-другому, – увидев, что я не понимаю, о чем речь, Марк добавил: – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Ты, кажется, хотела развлечений. Это твой шанс развеяться.

Я рассказала о приглашении друзьям. Ксюша мечтала посмотреть, как проводят досуг жители теневой стороны. Коля обожал футбол, хотя его интерес и был чисто умозрительным. Ему было безразлично, кто играет: люди, копии, божьи коровки. Фантом и тот приободрился. Одна я плелась на матч, как на эшафот. Встреча с королевой откладывалась на неопределенный срок, а прочее меня не волновало.

К футбольному полю нас провожал фантом. Более странного провожатого у меня еще не было. Он шел позади нас и на поворотах сообщал, куда свернуть.

Наконец, скорее вопреки, чем благодаря помощи фантома мы добрались до стадиона. Поискав, куда сесть, мы заметили, что нам кто-то машет – Марк занял нам места в первом ряду. Одет принц был во все черное, что в сочетании с бледной кожей делало его похожим на молодого графа Дракулу.

– Я думала, ты пригласил нас на товарищеский матч, а здесь целый турнир. У вас и стадион имеется, – усмехнулась я. Но шпилька не достигла цели: Марк воспринял мои слова как похвалу.

– Крепость отлично оснащена на случай осады, – заявил он. – Отсюда можно десятилетиями не выходить.

При слове «десятилетия» мне сделалось дурно. Вот уж чего я точно не желала, так это надолго застрять здесь.

– Ты не сядешь с нами, Марк? – спросила Ксюша. – У тебя место в королевской ложе?

Она указала на ту самую королевскую ложу. Пока обыватели ютились на деревянных скамьях, королева восседала на троне, устланном подушками. У меня копчик свело от зависти. Ему всего через пару минут сидения на жесткой скамье было не сладко, а что будет к концу матча. Кстати, сколько он длится? Я спросила об этом у Марка.

– Зависит от игроков. Видишь поле?

Я посмотрела ему за спину. Теневое поле имело круглую форму. По периметру на черной траве шла белая линия. Местами она прерывалась, местами была сплошной, а кое-где переходила в пунктир. Поверх линии были установлены турники, напоминающие низкие футбольные ворота, но без сетки. Поле походило на мишень для игры в дартс с одним сектором.

Марк объяснил правила:

– Игроки делятся на две команды по одиннадцать человек и бросают жребий, какой команде быть нападающими, а какой – защитниками. Всего в игре участвуют три мяча. Играют только ногами. Задача нападающих выбить мяч за белую линию через ворота. От того, в какой участок попадет мяч, зависит количество очков. Если мяч пересечет пунктирную линию – это десять; зигзаг – двадцать; сплошная приносит сразу пятьдесят очков, но ее хорошо защищают; а вот через двойную сплошную лучше не бить. Она не приносит очков и добавляет соперникам пять минут времени. Игра ведется до пяти выбитых мячей. После оглашаются результаты: сумма заработанных очков и время, за которое нападающие выбили мяч пять раз за пределы поля. Игра проходит в два этапа. Команды меняются ролями и играют на следующий день. Если второй команде удается продержаться дольше первой, то она автоматически объявляется победителем. Если она продержалась меньше, то победителя определяют очки. Первый матч вы пропустили. Я был в команде нападающих, и мы выбили мячи за тридцать две минуты и шестнадцать секунд. Это хорошее время. Жаль, очков заработали мало. Поэтому у нас больше шансов выиграть, продержавшись дольше в качестве защитников.

– Ты участвуешь в игре? – округлила глаза Ксюша.

– Конечно, – кивнул Марк, – Вышибала – наша национальная игра. К тому же, это чуть ли не единственный шанс развлечься в крепости.

Показалось или во взгляде Марка мелькнуло сочувствие? Понимал ли он, как тяжело мне дается пребывание здесь? Дошло до того, что я об уроках ненавистной алгебры вспоминала с грустью.

– Я думал, вы играете в футбол, – протянул Коля.

– Это и есть наш футбол. Просто через отражение он дошел до нас слегка искаженным.

– Слегка? – переспросил Коля. – Да он изменился до неузнаваемости! За исключением количества игроков у вашего как бы футбола нет ничего общего с нашим.

– Порой искажения принимают причудливую форму, – сказал Марк. – Теневая сторона не повторяет ваш мир. Часто одни и те же вещи в наших мирах выглядят и ведут себя по-разному.

Раздался свисток судьи: команды приглашались на поле, и Марк нас покинул, а спустя пару минут показались обе команды, и сразу стало ясно, почему Марк облачился в черное. Чтобы зрители не путали игроков, одна команда носила черную форму, вторая – белую.

Команды заняли места на поле: защитники по его периметру, нападающие в центре. Мячи походили на футбольные и формой, и размером. Судья вручил их нападающим, и началась игра. Я едва успевала следить за мельканием на поле одного мяча, о двух других и говорить нечего. Защитники носились по белой линии, как угорелые, лишь бы не дать мячам ее пересечь. Но одиннадцать игроков физически не могли целиком охватить поле. Поэтому через семь минут после начала игры случилось неизбежное: один из мячей вылетел за линию.

Трибуны взорвались. Коля был не прав: кое-чем теневой футбол ни капельки не отличался от нашего, а именно болельщиками. Зрители оделись в цвета любимых команд, и трибуны напоминали шахматную доску – то группа в белом – болельщики нападающих, то в черном – болельщики защитников. И те, и другие махали самодельными плакатами и дудели в рожки.

– Как считаешь, семь минут – нормальное время? – спросила Ксюша. – Или они выбили первый мяч чересчур быстро?

– Понятия не имею, – я пожала плечами.

– Ты вообще за кого болеешь? – Ксюша подозрительно сощурилась. – Не за нападающих случайно?

– А ты, судя по всему, болеешь за защитников, – догадалась я.

– Естественно. На их стороне играет Марк.

– Он посредственный игрок, – фыркнул Коля. – Мог перехватить мяч.

– Каким образом? – поинтересовалась Ксюша. – Он был на другой стороне поля.

Коля посчитал ниже своего достоинства отвечать на этот вопрос. По его мнению, все, что делал Марк, было неправильно и неумело. Аргументировать свою точку зрения он не видел смысла, считая ее аксиомой, которой, как известно, не требуется доказательств.

Судья вернул мяч, игра возобновилась. Что бы Коля ни говорил, но Марк чувствовал себя на поле уверенно. Он ловко отбивал мячи и пока не пропустил ни одного. Другие игроки из его команды тоже показывали класс. Я сама не заметила, как увлеклась. Стоило одному из мячей приблизиться к линии, и я напрягалась, задерживая дыхание и до хруста сжимая кулаки. Мяч возвращался в центр – я с облегчением выдыхала.

Защитники и нападающие перемешались на поле. Если бы не разные цвета одежды, невозможно было бы определить, кто есть кто. Защитники отнимали мячи у нападающих и, пасуя друг другу, пытались их удержать. Но все же через пять минут случился второй вылет. На табло высветились очки нападающих: двадцать очков за первый удар и десять за второй; и время защитников – двенадцать с небольшим минут. Одна часть трибун недовольно взревела, другая – радостно заулюлюкала. От шума заложило уши, но я сама была не прочь кричать и прыгать с плакатом, если это поможет выиграть команде Марка.

– Им надо продержаться еще двадцать минут, – сказала Ксюша, – с тремя мячами. Думаешь, смогут?

Я заверила Ксюху, что команда Марка непременно выиграет, а про себя подумала: если они будут пропускать мячи с прежней скоростью, то их ждет проигрыш.

Перед третьим вылетом защитники продержались дольше. Целых четырнадцать минут! Неплохой результат, но я даже издалека видела, что они вложили в него все силы. Марк выглядел уставшим, как и его товарищи по команде. Неудивительно, что до следующего вылета прошло всего две минуты, к тому же мяч пересек сплошную. А это пятьдесят очков. Итого девяносто очков и двадцать восемь минут. До времени противника в первом матче не хватало четыре минуты. Табло высвечивало результат команды Марка в прошлой игре: всего шестьдесят очков. По очкам они уже проиграли.

Нервничая, Ксюша схватила меня за локоть и сдавила его так, что я перестала чувствовать руку. Вырвавшись из захвата, я сосредоточилась на игре. Один из нападающих совершил обманный маневр, отвлекая защитника, и метким ударом отправил мяч за белую линию.

– Нет! – вскричала Ксюша и вместе с ней сотни болельщиков. – Это пятый мяч. Наши проиграли.

Раздался свисток, судья вышел на поле, тыча куда-то пальцем. Зрители подскочили с мест, в том числе и мы. Рука судьи указывала на белую полосу, которую секундой ранее пересек мяч.

– Двойная сплошная! – взвизгнула я.

– Что? – Ксюша уставилась на меня непонимающим взглядом.

– Ты выходила, когда Марк объяснял правила? – спросила я. – Двойную сплошную нельзя пересекать. Совсем как в правилах дорожного движения. За ее пересечение не дают очки и набавляют сопернику пять минут.

– Пять минут! – настал Ксюшин черед визжать. – Двадцать восемь плюс пять получается тридцать три. На минуту больше результата соперников. Наши победители!

Через мгновение это дошло до всех. В воздух полетели самодельные конфетти, рожки надрывались, болельщики вскакивали на скамьи и пели гимны.

Команды на поле пожимали друг другу руки. Я отвлеклась от них и посмотрела на королевскую ложу. Та, с кем я тщетно пыталась поговорить, была на месте. Такой шанс нельзя было упускать. Крикнув: «Сейчас вернусь!», я понеслась к ложе.

Добраться туда оказалось сложнее, чем я думала – зрители в порыве радости и восторга устремились к полю. Я с боем продиралась сквозь орущую толпу. В какой-то момент поток подхватил меня и унес в сторону от цели, но мне удалось вырваться. Толпа схлынула, и я, перепрыгивая через скамьи, достигла ложи, но королева уже стояла в проходе, окруженная стражей и приближенными. Для встречи с ней надо было преодолеть стену из эскорта. Легче сказать, чем сделать. Первый же страж, мимо которого я пыталась прошмыгнуть, схватил меня за шиворот и приподнял, словно нашкодившего котенка.

Ворот кофты передавил горло, но я прохрипела:

– Ваше величество!

Королева обернулась. Никаких сомнений в том, что она меня слышала и видела, быть не могло. Секунду она смотрела мне в глаза, а потом кивнула держащему меня стражу, повернулась ко мне спиной и зашагала прочь.

Страж отпустил меня. Я схватилась за горло и, сипя, объяснила, что мне необходимо поговорить с королевой, но страж искусно симулировал проблемы со слухом. Я беспомощно наблюдала за тем, как королева отдаляется и скрывается за поворотом.

Без сомнений: королева меня избегала. Занятость была предлогом. Не поверю, что время на матч у нее нашлось, а пары минут на беседу со мной – нет.