Глава 16. Я – живая!

– Чего? – я вдруг начала туго соображать. – Я – не человек и не копия? Я просто…, – я запнулась, но, взяв себя в руки, закончила предложение: – камень?

– Ты – не просто камень, – покачала головой королева. – Ты – самый могущественный камень в двух мирах.

– Это не меняет сути, – я обхватила себя руками за плечи. В зале похолодало или меня морозит?

– Ты живая, – гнула свое королева. – Кем ты была до этого, не имеет значения. Важно, кто ты сейчас. Ты больше не рубин, ты человек. Но в тебе скрыта сила рубина.

– Ты знал? – спросила я у Марка. – Ты все знал, но мне не сказал?

– Я не имел права, – ответил он.

В сторону Коли и Ксюши я даже посмотреть боялась. Что они думают обо мне? Для них я теперь что-то вроде бездушной вещи. И сестра мне не сестра, и другу я такая ни к чему.

– Но разве так бывает, – ухватилась я за последнюю надежду, – чтобы камень превратился в человека?

– Это древняя и сложная магия – сотворить живое из неживого, – сказала королева. – Лишь несколько магов в двух мирах способны на подобное. К тому же, заклинание сработает не на любом предмете. Это должна быть вещь, обладающая собственной магией.

– И много вещей вы очеловечили? – при слове «вещь» у меня свело желудок. Но как еще назвать кусок камня?

– Ты в этом смысле уникальна, – заявила королева не без гордости.

Перед внутренним взором встал пьедестал с пустой черной подушкой. Тот самый, что я видела в зале с осколками цвета и короной. Вот где мое место – на том пьедестале. Если верить королеве, я несколько сотен лет пролежала на нем в образе камня. Странно, что я ничего не почувствовала, оказавшись рядом с ним.

Вся моя жизнь была спектаклем. Прикрытием для защиты от незнакомого мне типа. Я была так зла на королеву и всех ее прихвостней, что появись сейчас передо мной главарь отступников, не раздумывая, помогла бы ему.

– Я надеялась, – комкая в руках салфетку, произнесла королева, – что ты проживешь полноценную жизнь среди людей, и что тебе никогда не доведется узнать, кто ты есть. Меньше всего я хотела взваливать это на твои плечи. Но у меня не было выбора. Когда отступники напали на твой след, стало ясно, что тебя необходимо вернуть. Я отправила за тобой стражей. В их обязанности входило почистить память твоей родне и всем, кто был с тобой знаком, чтобы после твоего исчезновения они не искали тебя. Затем стражам следовало доставить тебя в крепость. Но все пошло не так. Ты сбежала, и они потеряли твой след. Я лишилась сна. И только увидев тебя в крепости, успокоилась.

– Это по вашей указке Марк доставил меня в крепость, – догадалась я.

– Разумеется, – кивнула она. – Я приказала ему ничего тебе не рассказывать, чтобы ты не сбежала еще и от него.

– Мне надо побыть одной, – я встала.

Ноги плохо слушались. Не схватись я за край стола, непременно упала бы. Марк вскочил и протянул руку, поддержать меня, но я шарахнулась от него как от прокаженного. Я не приму помощь ни от кого из людей или копий, сидящих за этим столом. Мне не нужна их жалость.

Смутно помню, как добралась до своей комнаты. Наверное, кто-то меня проводил, а может, я, наконец, запомнила дорогу. Очнулась я, сидя в кресле в отведенной мне спальне. По щекам катились слезы, но я их едва осознавала. Грудь сдавило обручем, каждый вдох давался с трудом, и я дышала неглубоко и прерывисто.

Я могу смириться с чем угодно. Родители, которых считала своими, чужие мне люди. Но ведь сотни детей живут в приемных семьях и ничего. Подумаешь, сестра не родная. Мы с Ксюхой никогда не были дружны.

Но все меркло на фоне известия о том, что я, по сути, не человек. Нежданно-негаданно выяснить, что ты – камень, какой-то там рубин с невероятными способностями, за которым ведется охота. Как это уместить в голове? Как ужиться с мыслью, что ты не из плоти и крови, а… из чего там состоят камни?

Я посмотрела на свои ладони. Под кожей проступали нити вен. По ним, без всяких сомнений, текла кровь. После сотен порезов и разбитых коленей я знала это наверняка.

Подойдя к зеркалу, я вгляделась в отражение. Ничто не отличало меня от человека. И уж точно ничто не выдавало во мне нечеловеческое происхождение. Единственное, что в моем облике можно было счесть за намек на рубин – цвет волос и веснушки. Достаточно ли этого, чтобы меня приняли за него? Могла ли королева ошибиться, перепутать меня с другой?

Конечно, так и было. Королеве нужна не я, а другая девушка. Это она рубин, а я обыкновенный подросток. Я пожалела эту незнакомую девушку. Не представляю, каково ей будет выслушать подобное. Надо только найти ее, и все встанет на свои места: королева отпустит меня домой, память вернется к родителям, мы с Ксюшей опять станем сестрами, Коля снова будет моим другом, и я забуду о теневой стороне, как о страшном сне.

Воодушевленная подобными рассуждениями, я придумывала, как и где найти эту девушку. Какая она? Где живет? Наверное, мы с ней похожи, иначе с чего бы нас перепутали.

Я погрузилась в размышления и не заметила, как в комнату проскользнул фантом. Он застыл у дверей, не шевелясь. У него была потрясающая способность не двигаться в течение длительного времени. Из-за нее он легко сошел бы за статую.

– Зачем ты пришел? – спросила я.

– Убедиться, что ты в порядке, – прошелестел он.

– Ну да, это ведь твоя работа – следить, чтобы со мной все было в порядке.

– Дело не в работе, – он несмело шагнул вперед, – я беспокоюсь о тебе. За годы, проведенные с тобой, ты стала мне родной.

Я прикусила губу, опасаясь накричать на фантома. Не его вина, что он парой слов разрушил мою прекрасную гипотезу. Как меня могли с кем-то перепутать, если фантом неотступно следовал за мной всю мою жизнь? Сомнений нет – я и есть рубин.

– Не плачь, – он пересек комнату и присел на корточки у моего кресла.

Я смахнула непрошеную слезу. Что за день сегодня такой? Мало того, что я не человек, так еще собственные слезные протоки меня не слушаются. Чуть что – сразу реветь. А ведь я далеко не плакса.

– А чего мне веселиться? – поинтересовалась я. – Сегодня я стала сиротой.

– Вовсе нет, – возразил он. – Может, люди, с которыми ты жила все эти годы, тебе не родные, но как насчет королевы? В некотором роде она твоя мать. Она и тенелов создали тебя. Почему бы не считать их родителями?

– В таком случае королева – отвратительная мама. Она меня бросила.

– Ради твоего блага.

– Ты еще расскажи, как она страдала в разлуке со мной, – фыркнула я.

Фантом не смутился:

– Разумеется, страдала. Ее обязанность защищать тебя. Решение отправить тебя в другой мир к чужим людям далось ей нелегко.

– И как мне жить с этим? – я забралась в кресло с ногами и обхватила их руками, уперев подбородок в колени. – Как себя вести? Как вообще ведут себя оживленные магией камни?

– Причем тут это? – брови фантома поползли на лоб. – Неважно, кем ты была прежде. Сейчас ты – человек, и точка. И не просто человек, а замечательная девушка. У тебя есть друзья, которые любят тебя и заботятся о тебе.

– Спасибо за лесть, – всхлипнула я, – но она вряд ли поможет.

– Это не лесть. Я был с тобой практически каждую минуту твоей жизни и знаю о тебе даже больше, чем ты сама о себе знаешь.

– Не напоминай мне об этом, – я поежилась. – Неприятно думать о том, что кто-то подглядывал за тобой.

– Такова моя работа. У фантомов нет своей жизни, они живут жизнью своих подопечных. По моим наблюдениям ты чуткая, добрая, отзывчивая, справедливая девушка. И это даже не половина твоих хороших качеств. Вспомни, как ты впервые спасла Колю от задир?

– Это случилось в первом классе, – хмыкнула я. – На линейке первого сентября. Нас разделили на классы и повели в кабинет. Другие мальчишки стали его дразнить, потому что он был самым низкорослым и к тому же очкариком.

– И кто вступился за него?

– Ну, я.

– Именно! – фантом поднял вверх указательный палец. – Благодаря тебе над ним больше не смеялись. Никогда.

– Что тут скажешь, я была сильной девочкой.

– О да, – губы фантома растянулись в улыбке, – помню, как будто это было вчера, как ты врезала тому мальчишке по коленке. Он потом еще неделю прихрамывал. А кто настоял на том, чтобы Бакса взяли в дом?

– Я.

– Без тебя щенок умер бы на улице.

– Не преувеличивай, – отмахнулась я. – Его бы взял кто-нибудь другой.

– Может, да, а, может, нет. Нельзя сказать точно. Мне продолжить список?

– Спасибо, не надо, – покачала я головой. Его восхваления напоминали дифирамбы, которые Марк пел королеве, а я меньше всего хотела походить на нее, пусть и в такой малости. – Я поняла, к чему ты клонишь.

Фантом был повернут ко мне левой стороной лица, по привычке пряча щеку со шрамом в отворот плаща. И он еще учит меня принимать себя такой, какая я есть?

– Почему ты стесняешься своего шрама? Ведь он достался тебе от человека и говорит о его дурных качествах, а не о твоих, – я взяла фантома за подбородок и повернула его голову. Теперь я могла рассмотреть шрам во всей красе: от пореза, пересекающего щеку сверху вниз, расходились лучики рубцов. Мне показалось или шрам увеличился?

– Копия неразрывно связана с человеком, – фантом вывернулся и снова спрятал шрам. – Его эмоции – мои эмоции. Если он стыдится себя, то и я вряд ли буду доволен собой.

– Ты бы хотел освободиться от влияния человека?

– Это невозможно, – фантом отодвинулся от меня, словно мое предложение его напугало. – Кем я буду без него?

– Самим собой.

Но ужас в глазах фантома красноречивее любого ответа дал мне понять, что он не представляет своей жизни без влияния человека. Он не готов взвалить ответственность за свою жизнь на собственные плечи. Легче списать свои ошибки на неведомого парня, чем признать, что ты сам неидеален.

Нашу беседу прервал стук в дверь. Королева снова хочет меня видеть? Есть что-то еще, чем она может испортить мне жизнь? Но Пес стучал по-другому. Так, словно комната, а то и вся крепость принадлежат ему. Нынешний стук был робким, как будто стоящий за дверью не был до конца уверен, что хочет войти.

Я не двинулась с места. Хватит на сегодня гостей. Но фантом, решив, что держать людей на пороге неприлично, пошел открывать.

Сидя спиной к двери, я не видела визитеров, зато узнала Ксюшин голос. Вот уж с кем я точно не желала встречаться.

– Не пускай ее! – крикнула я, не оборачиваясь.

Последовал короткий разговор, и дверь закрылась. Фантом выполнил мою просьбу: прогнал Ксюшу, за что я была ему благодарна. Посмотреть в глаза сестре было выше моих сил. Что если она меня ненавидит, и пришла заявить об этом? Ах да, мы же не родственники, а я по-прежнему зову ее сестрой. Пора избавлять от этой привычки.

Фантом пробыл со мной еще некоторое время, но его попытки взбодрить меня потерпели крах. Одно дело, когда говорят, что тебя удочерили, другое – когда сообщают, что ты искусственно созданное нечто. Быть зачатой в пробирке и то не так обидно.

Следующие несколько дней прошли под знаком дурного настроения. Я не выходила из спальни и ни с кем не общалась, кроме фантома, да и то вынуждено: его обязали следить, чтобы я не натворила глупостей. Прогнать надзирателя было не в моих силах, и я смирилась с его обществом. Повезло еще, что после внезапно нашедшего на него красноречия он снова погрузился в созерцательность, и его присутствие в комнате практически не ощущалось.

Коля и Ксюша предпринимали попытки заговорить со мной, но я их жестко пресекала. Стражам у моей двери я велела гнать прочь любого, кто захочет потревожить мой покой. Удивительно, но они выполнили приказ: отныне бывшей сестре и бывшему другу вход ко мне был закрыт.

Я думала, что окончательно избавилась от необходимости с кем-либо общаться и могу без зазрения совести погрузиться в депрессию, но один гость все-таки миновал охрану. Я не винила стражей. Кто посмеет отказать принцу?

– Доброе утро, Светлана, – Марк был сама вежливость. – Я зашел напомнить, что сегодня вечером состоится новогодний бал, и ты приглашена в качестве почетной гостьи.

– Я не пойду, – я повернулась к Марку спиной. – Не хочу выступать в роли дрессировочной обезьянки, с которой все мечтают сфотографироваться.

– Твои друзья с ума сходят от беспокойства. Королева переживает, что ты вынудила ее рассказать правду. Она упрекает себя в том, что ты превратилась в затворницу.

– Так пусть сотрет мне память, – перебила я. – У нее это отлично получается.

– Она не посмеет воздействовать на тебя магически.

– Ты заблуждаешься. Ведь при помощи магии меня из камня превратили в человека, – напомнила я.

– Я тогда был ребенком, – отозвался Марк, – и не помню, как все произошло. Вряд ли подобное когда-нибудь повторится.

– И хорошо, а то наводнится земля ожившими каменюками. Что делать-то будем?

– Ты злишься, – вздохнул Марк. – У тебя есть на это право. Но дай нам шанс доказать, что ничего не изменилось. Ты была для нас человеком и человеком осталась. Единственный, кто придает значение новости о твоем происхождении, ты сама. Другим это безразлично.

Я не ответила, и Марк, прежде чем уйти, попросил:

– Приходи на бал. Ты нужна нам. Ты нужна сестре.

«Она мне не сестра!», – собралась я крикнуть ему вслед, но язык отказался произносить это вслух. Как бы Ксюша ко мне ни относилась, кем бы меня ни считала после стирания памяти, для меня она всегда была младшей сестричкой и всегда ею будет.

Хватит с меня страданий! Я обязана пойти на новогодний бал и встретиться со своими страхами лицом к лицу. Нельзя вечно прятаться в спальне и надеяться, что все само волшебным образом наладится. То, что я оказалась рубином, еще не повод ставить на себе крест.