Глава 20. Новая беда

Раз уж я вынуждена жить в квартире тенелова, то решила привести ее в порядок. И начала с кухни. Вадим позволил Ксюше с Колей погостить до вечера, и я взяла их в помощники.

Ксюха, увидев фронт работ, попыталась слинять, зато Коля проявил мужество и добровольно согласился участвовать в уборке. Но в итоге я припахала обоих. А вот Марк улизнул – встал рано утром и отправился по своим секретным делам. Вадим же заявил, что его все устраивает, и он не видит смысла тратить время на мытье полов. Когда я поинтересовалась, чем таким важным он планирует заняться, он ответил, что будет смотреть телевизор. Тогда мы заключили сделку: он дает мне деньги на покупку всего необходимого для уборки, а я отстаю от него.

Сперва мы вынесли мусор из кухни. На это ушло больше часа и семнадцать мусорных пакетов из супермаркета напротив. Там же я купила гору моющих средств: для плиты, для окон, для посуды, для холодильника, для всего подряд. Отыскав в кладовой эмалированные ведра, мы наполнили их водой, развели в каждом по полбутылки средства для мытья полов и приступили к делу.

К обеду ныла поясница и не разгибалась спина, зато кухня блестела первозданной чистотой. Плита была как новая, пол сверкал, на стенах ни паутины, ни пыли. Я осмотрела творение наших рук и увидела, что это было хорошо.

Ксюша позвала Вадима полюбоваться на обновленную кухню. Тенелов не сразу сообразил куда попал. Он ходил по кухне, дотрагивался до предметов с таким видом, точно не узнавал их. Отмытые от жира и ржавчины они и правда выглядели иначе.

– Если уберетесь в других комнатах, оставайтесь, сколько пожелаете, – сказал Вадим.

– Нет уж, – Ксюша стянула резиновые перчатки и бросила их в ведро. – С меня хватит. Я отправляюсь домой. Соскучилась по маме с папой.

– Я тоже, – поддержал ее Коля. – В этой квартире чересчур много комнат.

– Эх вы, – махнул рукой Вадим, – слабаки.

– Кто бы говорил, – фыркнула Ксюша. – Ты не убирался здесь годами.

– Я затеяла уборку не для того, чтобы мы перессорились, – вмешалась я, – а в надежде, что в чистой кухне мы, наконец, приготовим нормальный обед.

Я умолчала о том, что и так было у всех на уме: ненавистная пицца. За время нашего прошлого пребывания в гостях у тенелова я ее возненавидела. Ума не приложу, как она ему не надоедает.

– Кто будет готовить? – спросила Ксюша.

Ответом ей было гробовое молчание.

– Что никто не умеет? – огорчилась она.

– Я – нет, – развела я руками. – Максимум, что могу сделать – бутерброды с чаем.

– Это я и сама могу, – вздохнула Ксюша.

У нас в семье стряпала мама. Готовила она потрясающе, никому и в голову не приходило вмешиваться в процесс.

– На меня не смотрите, – поднял руки Коля. – Я бутерброды – и те не сделаю.

– Ни на что вы не способны, – усмехнулся Вадим. – Так и знал, что надо будет делать все самому. Вот вам список продуктов, сгоняйте в магазин, а я, так и быть, приготовлю обед.

Мы не спорили, боясь спугнуть удачу. Шальной что-то делает помимо просмотра телевизора в горизонтальном положении – уже поразительно, а если он делает это для кого-то другого – это и вовсе феноменально.

Мы накупили несколько пакетов еды, принесли все это домой, после чего нас выгнали с кухни. Шальной заявил, что приготовление еды – серьезный, даже творческий процесс, требующий сосредоточения и тишины.

В ожидании обеда мы засели в гостиной. Вскоре вернулся Марк. К этому моменту по квартире распространился аромат свежевыпеченного теста и жареной колбасы. Слюни текли, до того здорово пахло.

– Что за запах? – с порога насторожился Марк.

– Вадим говорит обед, – сообщила Ксюша.

– Ого, – глаза Марка округлились, он и не предполагал, что его друг на такое способен.

Принц едва снял пальто, как в гостиную заглянул Вадим и торжественно объявил:

– Обед готов. Будем есть на кухне, теперь это самое чистое место в доме.

Мне не терпелось приступить к дегустации. Не считая ночного чая и перехваченного с утра черствого печенья, я не ела с ужина в Черной крепости, а он во владениях королевы состоял из чашки кефира и яблока. Наверное, та опасалась поправиться и всех заодно с собой держала на диете.

Марк присвистнул, увидев, как здорово мы потрудились на кухне. «Как будто в другое измерение попал», – пошутил он. В ответ мы замахали на него руками. Хватит с нас других измерений.

Вадим не только приготовил обед, но и накрыл стол, что было на него не похоже. Может, он не такой уж плохой парень, решила я. Просто любит поворчать. Знай я, что однажды сойду с ума и ничего с этим не смогу поделать, тоже бы не отличалась приятным характером.

В центре овального стола Вадим поставил блюдо, окружив его тарелками и чашками поменьше для каждого из нас. Как думаете, что лежало на блюде? Поняв, что нас ждет на обед, я расхохоталась.

– Пицца? Серьезно? – спросила я сквозь смех. – Ты не мог приготовить что-нибудь другое?

– Пицца у меня получается вкуснее всего, – сказал Вадим.

– И почему я не удивлена?

– Тесто, наверное, покупное, – сказал Марк.

– И что? – Вадим разрезал пиццу на несколько кусков. – Скажи спасибо, что это не готовые коржи. Их вообще есть невозможно.

– Почему именно пицца? – я села за стол и положила салфетку себе на колени.

– Ее легко готовить. Берешь дрожжевое тесто, раскатываешь и выкладываешь в форму. Затем делаешь начинку: режешь колбасу и копченое мясо ломтиками, поджариваешь их, свежий перец чистишь и нарезаешь соломкой, натираешь сыр предпочтительно твердых сортов. Например, «Пармезан». Потом смазываешь тесто смесью майонеза и кетчупа, выкладываешь на него начинку, посыпаешь ее сыром и отправляешь все это в духовку на двадцать минут при температуре двести градусов. Быстро и вкусно!

– Такое и я смогу приготовить, – сказала я.

– Отлично, – кивнул Вадим, – значит, следующий обед за тобой.

Мы взяли себе по куску пиццы. Надо отдать Шальному должное: она у него получилась аппетитнее покупной, но это все равно была пицца. Я всерьез задумалась, не начать ли учиться готовить, потому что долго пиццевую диету мне не выдержать.

Вадим умял свою порцию быстрее всех и отправился мыть руки, а я увязалась за ним. Чистая кухня положительно сказалась на его поведении – раньше тенелов не утруждал себя гигиеническими процедурами.

– Чего тебе? – буркнул он, заметив, что я крадусь за ним.

– Хочу попросить тебя об услуге, – я прислонилась к дверному косяку в ванной, наблюдая за тем, как Шальной намыливает руки.

– Разве я недостаточно для тебя сделал?

– Не думай, будто я не ценю все, что ты для нас делаешь, но кроме тебя мне больше не к кому обратиться.

– Как насчет Марка? Он готов ради тебя на все.

– Об этом я не могу его попросить. Будет лучше, если он не узнает о нашем разговоре.

Вадим развернулся ко мне:

– Вот теперь я заинтригован. Выкладывай, что там у тебя.

Была – не была. Я выпалила:

– Хочу найти тенелова. Того самого, который стер память моим родителям. В Черной крепости я выяснила, что он на этой стороне.

– Чем, по-твоему, я помогу?

– Ну, вроде как тенелов тенелова видит издалека. Или я не права?

Вадим нахмурился:

– Не могу ничего обещать, но я посмотрю, что можно сделать.

– Спасибо, огромное спасибо, – я едва не бросилась Вадиму на шею, но в последнюю секунду сдержала порыв. Вряд ли объятия придутся ему по вкусу. – Ты попробуй, вдруг у тебя получится. Сделаешь это, и я буду у тебя в неоплатном долгу.

– По рукам, сестренка, – кивнул он. – Но быстрого результата не жди. Тенеловы, особенно королевские, на дороге не валяются.

Я вернулась на кухню и вымыла посуду. Не для того мы несколько часов надрывались, чтобы вновь загадить все за пару дней.

После обеда Вадим намекнул, что Ксюше и Коле пора. Несмотря на вчерашние Ксюшины просьбы не отсылать ее, собиралась она без скандала и даже с охотой. Чтобы она ни говорила, а тоска по родителям и дому брала свое. С каким удовольствием я бы поменялась с ней местами! Увидеть родителей, обнять их, потрепать Бакса за ухо – о большем и не мечтала. Но обычные житейские радости были мне недоступны.

– У меня в шкафу найдется пара теплых курток, – Вадим привел нас в комнату с платяным шкафом. В нем без труда поместилась бы не то что дверь в Нарнию, но и сама Нарния целиком.

Из шкатулки на журнальном столике Вадим достал ключ от шкафа. Дверцы, открываясь, стонали, как раненое животное. Изнутри пахнуло затхлостью, и вылетела стайка моли.

– Что она жрет? – Вадим хлопнул в ладоши, убив одну моль, другие разлетелись по комнате.

Я заглянула в шкаф:

– Как насчет шубы? Когда ты проветривал ее в последний раз?

– Это бабушкина шуба. Висит здесь с тех пор, как ее не стало.

У шубы был такой вид, точно она вскормила не одно поколение моли. По-хорошему ее следовало выбросить, для носки она уже не годилась. Но, не зная, как Вадим относится к старым вещам, я промолчала. Вдруг он из тех сумасшедших собирателей, которые принципиально не выбрасывают ни одной вещи, даже если они бесполезны или не пригодны к использованию? Вид его жилья подтверждал эту гипотезу.

Вадим вошел в шкаф и закопошился в его содержимом. Через пару минут он извлек оттуда три отвратительного вида куртки неопределенного цвета – нечто коричневое с серым налетом. Молния на двух из них не работала, на третьей – еле закрывалась. Зато у них были капюшоны. Не хотела бы я носить шапку из этой коллекции старья.

После набега на шкаф, Вадим сказал, что у него есть сюрприз для Ксюши и Коли. Сестра изменилась в лице. Она и с курткой-то еще не примирилась.

Вадим принес браслет из темно-синих камней – круглые бусинки были нанизаны на резинку, и запонку со вставкой из оранжевого камня.

– Это реквизит ныряльщиков, – пояснил Вадим. – Я сделал их специально для вас. Надеюсь, они вам не понадобятся. Нырять в тень опасно. Особенно, если не знаешь, где всплывешь. Но мало ли что. В общем, используйте их только в крайнем случае, если не останется другого выбора.

Ксюша и Коля кивнули, зачарованно глядя на реквизит.

– Это опалы, – Вадим протянул браслет Ксюше, – а это агат, – Коле досталась запонка. – Предметы настроены на вас, в чужих руках они бесполезны. Имейте это в виду.

– Спасибо, – Ксюша погладила бусинки. – Браслет очень красивый.

Коля не разделял ее восторга. Наверное, размышлял, почему ему досталась всего одна запонка, а Ксюхе целый браслет.

– Ах да, чуть не забыл, – Вадим выудил из кармана джинсов гель для рук, который Ксюша забыла у него при переходе на теневую сторону. – Это, кажется, твое, сестренка.

Ксюша непонимающе уставилась на гель. Ей потребовалось время, вспомнить, что это такое.

– Оставь себе, – махнула она рукой. – Мне это больше не нужно.

Я с трудом сдержалась, чтобы не расцеловать сестру, впервые в жизни испытав гордость за другого человека.

– Кхм, – кашлянул Вадим, пряча гель обратно в карман. – Ну, раз все готовы, сделаем это.

Марк с нами не пошел. Его, как обычно, ждала тайная миссия. Мы поехали на «Москвиче». Я, помня о пружине на переднем сиденье, устроилась сзади вместе со всеми. Пусть тесно, зато никто не колет тебя в зад.

Вадим домчал нас с ветерком. Он выжимал педаль газа, позабыв, что у автомобиля голая резина. Хорошо еще, что «Москвич» физически был не способен ехать со скоростью больше восьмидесяти километров в час.

Вид родной улицы вызвал у меня желудочные спазмы. Или виной им была приготовленная Шальным пицца?

Борясь с тошнотой, я вышла из автомобиля. Тяжело было стоять перед домом, где ты вырос, и осознавать, что он тебе чужой, а люди, которых ты любил и знал, не помнят о твоем существовании.

– Стражей поблизости нет, – Вадим изучил подходы к домам. – Вряд ли они будут искать вас здесь. Скорее всего, решат, что вы сюда не сунетесь.

– А если они все-таки появятся? – занервничала Ксюша.

– Притворитесь, что вы не в курсе, кто такая Света и о теневой стороне тоже ничего не знаете. Стражи посчитают, что вам подкорректировали память, и оставят в покое. Одна из их задач – хранить существование теневой стороны в тайне от непосвященных.

– Как мы будем держать связь? – Коля повернулся ко мне. – Только не говори, что мы больше не увидимся.

– И в мыслях этого не было, – ответила я. – Будем созваниваться. А там посмотрим. Вы всегда сможете наведаться к Вадиму в гости. Он будет рад вас видеть.

– Не говори за других, – одернул меня тенелов. – Прежде чем заявиться, убедитесь, что за вами нет хвоста. А не то вся конспирация полетит к чертям.

– Мы будем осторожны, – кивнула Ксюша. – Очевидно же, что от этого зависит Светино благополучие.

– Слушайте меня внимательно, – отдавал последние распоряжения Вадим. – Нынче каждый из вас идет к себе домой. Родители сначала вас не вспомнят, но вы им скажете кодовые слова: «Африканский тушканчик» и тени в их головах рассеются.

– Ты не мог придумать что-нибудь попроще? – фыркнула я.

– Вероятность того, что при затененных людях кто-то произнесет «Африканский тушканчик», тем самым развеяв заклинание, равна нулю, – сумничал Вадим. – Кодовые слова и фразы выбираются с тем расчетом, чтобы заклинание не сняла случайная беседа в кафе.

– Хорошие кодовые слова, – похвалила Ксюша. – Но что будет с родителями после отмены заклинания? Они вспомнят, что нас долго не было?

– Нет. Они будут думать, что вы гостили у родственников и, наконец, вернулись. Напишут записку в школу, если потребуется. В общем, все встанет на свои места.

Мы обнялись на прощание. Ксюша с Колей разошлись в разные стороны: каждый к своему дому, а мы с Вадимом смотрели им вслед.

– Погладь за меня Бакса! – крикнула я Ксюше.

Она подняла вверх большой палец правой руки вроде как «непременно поглажу, будь спокойна».

Через пару минут мы с Вадимом возвращались в «Москвиче» к нему на квартиру. В машине было непривычно тихо, а на заднем сиденье – свободно.

– С ними все будет в порядке? – спросила я.

– Разумеется, – кивнул он, и я уловила отражение его улыбки в зеркале заднего вида. – Королеве и отступникам нужны не они, а ты. Поэтому их оставят в покое, как только поверят, что они ничего о тебе не знают.

– Надеюсь, их блеф не раскусят. Не хотелось бы принимать незваных гостей у тебя дома.

– Не переживай по этому поводу. Я наложил на них заклятие «связанного языка».

– Чего, чего?

– Я связал им языки, – пояснил Вадим. – Они при всем желании не смогут рассказать, где ты прячешься. Ты же не думала, что я, отправляя их по домам, рискну своим благополучием?

– Что ты, – я скрестила руки на груди, – ты в жизни не подставишь себя ради других.

– Они ничего не почувствовали, – оправдался Вадим. – Заклинание абсолютно невинное.

– А если их будут пытать? Ты бы предпочел, чтобы они умерли от пыток, но не сдали тебя?

Вадим задумался. Я содрогнулась при мысли, что еду в автомобиле с человеком, для которого чужая жизнь значит меньше, чем собственное спокойствие. Этак он меня вытолкнет на полном ходу из машины, если я продолжу ему надоедать.

– В случае крайней нужды Ксюша переборет заклинание, – признался Вадим.

– Как это понимать? Твое заклинание нестойкое? И почему именно Ксюша в состоянии его перебороть? А как же Коля?

– У Коли нет для этого предрасположенности.

– Ты что-то скрываешь? Имей в виду, у меня нюх на тайны. Я с четырех лет находила спрятанные новогодние подарки. И сейчас я нутром чую: ты чего-то недоговариваешь.

– Это не самая приятная для тебя новость, – Вадим смотрел на дорогу, избегая моего взгляда в зеркале заднего вида. – Слышала, как говорят: меньше знаешь – крепче спишь.

– Я за последний месяц столько всего узнала, что рискую до конца своих дней не заснуть.

– Ну, хорошо, – сдался он. – Но я тебя предупреждал.

– Говори уже, – рявкнула я.

– У твоей сестры дар тенелова, – выпалил Вадим.