Глава 22. Опять неприятности

Я закрыла окно – комната достаточно проветрилась – но шторы не задернула. До чего соскучилась по солнцу! Из-за Вадима с его страхом теней мы жили, словно в погребе.

На противоположной от окна стене образовалась тень. Фантом приветствовал меня взмахом руки. Я вздрогнула, заметив его жест. Никак не привыкну, что моя тень – вовсе не тень, а самостоятельная личность.

– Хочешь что-то сказать? – спросила я у фантома. Говорить в нашем мире он не мог, зато неплохо изъяснялся жестами.

Фантом попытался донести до меня, что участие в слежке не самая хорошая идея, но я сделала вид, что не понимаю. Не хватало только, чтобы собственная тень учила меня жизни. Не желая наблюдать за его метаниями по стене, я задернула шторы, мотивировав это правилами квартиры. Вадим был недалек от истины: тени порой ужасно утомляют.

Прежде чем уйти, Марк вместо видавшей виды куртки подарил мне красный пуховик с оторочкой из лисьего меха, рыжие замшевые полуботинки и вязаную шапку с перчатками им в тон, сказав, что купил все для нашей прогулки, но раз уж с ней не вышло, то пусть подарок послужит мне утешением. Глядя на это буйство красок, несложно было догадаться, что выбирал одежду парень с теневой стороны. Сам Марк для маскировки одевался в темные цвета, но на мне он оторвался по полной.

Я поблагодарила его за обновки, и Марк, велев Вадиму присматривать за мной, ушел. Как только за принцем закрылась дверь, я бросилась к вешалке, одновременно обуваясь и натягивая пуховик.

– Ты куда? – спросил Вадим.

– Пойду за Марком.

– Поступай, как знаешь, сестренка, – махнул он рукой. – Если тебе так хочется подвергать себя опасности, я не стану мешать. Честное слово, иногда мне кажется, что я среди вас самый нормальный.

Ворча себе под нос, он скрылся в гостиной, а я, бросив прощальный взгляд в зеркало и оценив, как хорошо шапка сочетается с пуховиком, выбежала на улицу.

Марк ушел недалеко. Он шагал, засунув руки в карманы куртки, к остановке в конце улицы, и я быстро его нагнала, но продолжала сохранять дистанцию, чтобы он не обнаружил меня раньше времени.

Снежинки кружились в медленном танце, сверкая серебром в желтом свете фонарей. Дорога, припорошенная снегом, переливалась, как млечный путь. Я поддалась искушению и представила, что ничего нет: ни теневого мира, ни злодеев с королевами, а есть только мы – я и Марк, и еще зимний вечер.

Очарование моментом закончилось, едва мы пришли на автобусную остановку. Я спряталась за спиной широкоплечего мужчины и подождала, пока Марк войдет в автобус, а затем вскочила туда перед закрытием дверей.

Вы когда-нибудь ездили в автобусе в час пик? Тогда вы меня поймете: ничего романтичного в подобных поездках нет. Меня зажало между женщиной, похожей на борца сумо, и дверью автобуса. Марка людской поток унес в середину салона. Привстав на цыпочки, я видела его макушку.

Пять остановок мы тряслись в битком набитом автобусе. Причем каждую из них я выходила, выпуская пассажиров, а потом забиралась обратно. Когда мы добрались до места назначения, шапка съехала на одну сторону, закрыв правый глаз, будто я пират, а еще из-под нее торчали выбившиеся волосы.

Ошалевшая от поездки, я пришла в себя лишь после того, как поток людей схлынул, и мы с Марком остались вдвоем на остановке. Естественно, он меня заметил и жутко разозлился. Его ноздри раздувались как у быка, а валивший из носа пар лишь усиливал сходство.

– Ой, – прошептала я и попятилась, но уперлась коленями в скамью и от неожиданности плюхнулась на нее.

– У тебя тридцать секунд, чтобы придумать достойное оправдание, – сказал Марк, приподнимая рукав куртки, взглянуть на часы.

– Кто будет решать, достойное оно или нет? – уточнила я.

– Двадцать, – голос Марка не предвещал легкой беседы.

– Ну, хорошо, – сказала я, – неужели ты поверил, что я буду сидеть дома с Вадимом, пока ты занят увлекательным делом?

– Десять.

– Хватит считать! Это похоже на обратный отсчет до взрыва.

– Пять.

– Вадим невероятно нудный, у нас с ним нет общих интересов, – привела я последний довод.

– Время вышло, – Марк поправил рукав и опустил руку. – Я тебя выслушал, но на этом все. Переходи дорогу, садись на автобус и езжай домой.

– Ты не возьмешь меня с собой?

– Разумеется, нет. Можешь мне не верить, но слежка еще более уныла, чем общение с Вадимом. Ты ничего не потеряешь.

– Это мне решать, – я поерзала на скамье, устраиваясь поудобнее, и заявила: – либо я иду с тобой, либо останусь здесь и моя смерть от обморожения будет на твоей совести.

Марк окинул меня взглядом. Должно быть, прикидывал, выполню я угрозу или нет. То ли я выглядела такой категоричной, то ли он был податлив, но в итоге принц сдался:

– Так и быть, пойдешь со мной, но, предупреждаю, весело не будет.

– Я это как-нибудь переживу, – я вскочила на ноги.

– Что у тебя за вид? – Марк поправил мне шапку, не забыв убрать под нее волосы, – ты как будто побывала в урагане.

– Не думай, что чем-то отличаешься от меня, – я в свою очередь вернула на место сбившийся набок шарф и пригладила его взъерошенные волосы.

Повисла неловкая пауза. Мы стояли друг напротив друга. Мои руки были у Марка в волосах, его – у меня на плечах, и я подумала, что раз уж мы понравились друг другу замотанные в шарфы, с красными носами и обветренными от мороза щеками, с взъерошенными после шапок волосами, то, может, это что-то значит.

После отъезда автобуса остановка погрузилась в полумрак. Издалека доносилась музыка. Кажется, джаз. Терпеть не могу джаз. Сердце и так колотилось при мысли о поцелуе. И еще этот джаз! Я испугалась, что мой первый поцелуй с Марком навсегда будет ассоциироваться со звуками саксофона, и шагнула назад, прервав нашу близость. А если честно, просто струсила.

Если Марк и был разочарован, то умело это скрыл. Он повел меня прочь от остановки в поисках того самого дома.

Табличка с нужным адресом висела на панельной многоэтажке, подобных ей в нашем городе было великое множество. Они напоминали мне сорняки – выросли, где попало, никто за ними не ухаживает, а они живучие, все тянутся к небу.

– Где засядем? – я изучила улицу в поисках кафе, представляя слежку так: сиди себе в тепле и уюте, попивай кофе и жди, когда появится «объект».

– В подъезде, – разочаровал меня Марк. – Поднимемся на этаж выше указанной в адресе квартиры и затаимся.

– Здорово, – вяло откликнулась я. Вот уж развлеклась, так развлеклась.

Засада в подъезде была сущей скукой. Любые мои попытки завязать разговор Марк обрывал. Я подумала, что он обиделся на меня за непослушание, но, как выяснилось, причина была в другом.

– Ни звука, – на очередную мою фразу сказал Марк. – В засаде полагается молчать, чтобы враг раньше времени не догадался о твоем присутствии.

И мы молчали. Полчаса, час, полтора. А еще нельзя было двигаться. Лишь раз в пятнадцать минут Марк разрешал переставлять затекшие ноги. И это сюда я рвалась? Спустя два часа засады я была готова возненавидеть весь мир. Чего мне не сиделось дома с Вадимом? По сравнению со слежкой просмотр телешоу – изысканное развлечение.

Единственное, что удерживало меня от открытого бунта – мысль о том, что Марк меня предупреждал. Меньше всего я хотела давать ему повод для насмешек.

Меня спасло гудение лифта. За время слежки его вызывали несчетное количество раз, но сейчас он впервые остановился на этаже, за которым мы наблюдали.

Марк превратился в охотничью собаку, разве что стойку не принял. Чуть ли не ползком он добрался до края лестницы и свесился вниз. Я замерла, боясь лишний раз вздохнуть. Я скорее умру от гипоксии, чем сорву Марку операцию.

С моего места лестничная площадка просматривалась лишь частично. Я увидела голову, плечи и половину торса мужчины. Это был брюнет средних лет, одетый в черное. Сверху мне открывался вид на залысину у него на затылке.

Лязгнул ключ в замке. Один оборот, второй. Открылась и закрылась входная дверь квартиры, только я не поняла, какой именно, но судя по довольной улыбке Марка – той самой.

– Он пришел и что теперь? – спросила я после того, как стихли посторонние шумы.

– Ждем дальше.

– Чего? Это ведь был житель теневой стороны. Разве не его мы ищем?

– Нет, – покачал головой Марк. – Это был человек.

– Как ты понял, что это человек?

– Румянец на щеках, – перечислил Марк приметы, – и однотонная одежда.

– Мне казалось, все копии носят однотонную одежду.

– Только опытные ныряльщики. Нас учат спокойно реагировать на цвета, даже проводят тренинги, приучая к краскам. С отступниками все по-другому. Это обычные граждане, они не проходят обучения в спецшколах. Попадая в ваш мир, они буквально теряют разум от обилия цветов и, как следствие, окружают себя яркими вещами.

Мне вспомнились хиппи. Учительница истории – любительница субкультур – рассказывала нам о них и показывала фотографии. Вот уж кто одевался ярко. Любопытно, хиппи случайно не были выходцами с теневой стороны?

Снова заработал лифт. Я научилась по звуку определять, на какой этаж он едет. Чутье подсказывало: он снова держит путь к нам.

Двери лифта разъехались, и я поняла, что хиппи знали толк в сочетании цветов. Мужчине из лифта стоило бы у них поучиться. Он походил на ожившую радугу. Но если радуга была по-своему прекрасна, все цвета в ней гармонировали друг с другом, то мужчина был напрочь лишен чувства меры.

На голове у него красовался берет в разноцветную полоску, поверх алой куртки был повязан зеленый шарф. Даже я знала, что совмещать алый и зеленый, особенно если они оба вопиюще яркие, – призрак безвкусицы. Штаны-хамелеоны меняли цвет в зависимости от освещения, причем неравномерно: одна штанина могла быть синей, вторая наполовину лиловой, наполовину вишневой. Довершали картину салатовые кеды. Готова поклясться, что я их уже видела. Такое зрелище нелегко стереть из памяти.

Без всяких сомнений передо мной был житель теневой стороны – ожившая иллюстрация к словам Марка. Более нелепого существа мне не встречалось. Неужели он не осознает, до чего смешно выглядит? В подобном наряде он должен бросаться в глаза каждому встречному. Какая уж тут конспирация.

Мужчина зашел в квартиру, но пробыл там от силы минут десять. Мы бегом спустились по лестнице, пока он ехал вниз на лифте, и затаились за припаркованным у дома джипом.

– Что если это его машина? – прошептала я.

– Мои земляки не водят машины, – ответил Марк.

– Он может вызвать такси.

– Придумаем что-нибудь.

Оптимизм Марка победил: разноцветный пошел пешком. Миновав автобусную остановку, он свернул вглубь спального района. На фоне белого снега он был яркой путеводной звездой, и мы позволили ему отдалиться на приличное расстояние. Будь здесь толпа людей, мы бы и тогда его не потеряли.

Снег хрустел под ногами громко и отчетливо, как будто шум производили не наши четыре ноги, а, как минимум, вдвое больше. Я оглянулась – никого.

По мере отдаления от центральных улиц мое беспокойство росло. Нас будто нарочно заманивали подальше от проезжей части. Вот уже и фонари горели через один, а кое-где дорога освещалась лишь светом окон жилых домов.

– Что-то не так, – я схватила Марка за локоть. – У меня дурное предчувствие.

– Ты читаешь мои мысли, – произнес он.

Он еще не договорил, как за нашими спинами послышался топот ног. Я обернулась и вскрикнула – на нас неслись трое. По серым глазам и отсутствию тени я опознала в них людей, телами которых завладели копии. Разноцветный как сквозь землю провалился – заманил в ловушку и был таков.

Марк толкнул меня себе за спину. Пока я, поскользнувшись, боролась за равновесие, троица набросилась на него, но повалить не сумела. Марк был неплохим бойцом, однако противник превосходил числом.

Я слепила и метнула снежок. Бросала я метко, сказывались годы игр на школьном дворе. Снаряд угодил в голову одному из мужчин. Он вздрогнул и заозирался в поисках неприятеля, а заметив мою скромную персону, попер на меня как медведь на разбудившего его в зимнюю пору охотника.

Задуманное я выполнила: отвлекла врага на себя, но что делать с ним дальше, не знала. Драться? Когда-то я неплохо справлялась с зарвавшимися одноклассниками, но мужчина был вдвое выше и шире. Мне с ним не тягаться. Тогда я сделала единственное, что было доступно – побежала. Не разбирая дороги, я понеслась на нерасчищенную от снега детскую площадку. Мужчина устремился за мной. Увязая по колено в снегу, я уводила его прочь от Марка, надеясь, что с двумя он как-нибудь справится.

У моего преследователя было преимущество – длинные ноги. Там, где я делала два, а то и три шага, он делал один, а потому неумолимо приближался. Еще немного и он бы меня поймал, но тут что-то блеснуло впереди. Лед! Я прибавила ходу, вложив в рывок последние силы. Обогнув скользкий участок, посмотрела за спину. Как и думала, мужчина не глядел под ноги, его внимание было приковано ко мне. Он прозевал лед и с разбега шлепнулся на копчик.

– Ха! – я притормозила, насладиться победой.

Мужчина, кряхтя и стоная, приподнялся на локтях. Посланный мне взгляд был полон враждебности: как только он поднимется на ноги, немедленно догонит меня и отомстит.

– Ой, – пискнула я и бросилась назад к Марку.

Дела у него шли неплохо. Один из нападающих лежал без сознания на земле, второй еще был на ногах, но двигался уже не так быстро, как поначалу.

– Светлана, – крикнул Марк, – беги к дороге. Я за тобой.

Не сбавляя темпа, я припустила к проезжей части. Благо, запомнила повороты. Спасибо ОБЖ. В числе любимых тем преподавателя была ориентация на местности.

Оглянувшись на бегу, я увидела, что кто-то меня нагоняет. Не успела испугаться, как неизвестный пробежал под фонарем, и я узнала Марка. Я замедлилась, и вскоре он со мной поравнялся.

– Надо сесть в автобус! – сказал Марк.

Впереди в островке света была остановка. Автобус как раз подъехал. Двери открылись, на улицу выходили люди. На остановке ожидало два человека. Они вошли в автобус, а следом, за секунду до закрытия дверей, запрыгнули мы.

Автобус был полупустой. Мы заняли места сзади, подальше от других пассажиров. Через заднее окно мы наблюдали за тем, как преследователи от бессильной злобы грозят нам кулаками. Не удержавшись, я показала им язык. Марк неодобрительно покачал головой, но через мгновение, последовал моему примеру.

Смеясь, я откинулась на спинку сиденья. Давно в моей крови не было столько адреналина.

На землю меня вернуло замечание Марка:

– Мы едем не в ту сторону.

– Что? – я выглянула в окно.

Мимо проплывали незнакомые дома. Автобус вез нас на окраину города, а дом Вадима находился ближе к центру.

– Надо пересесть, – я собралась встать, но Марк меня удержал.

– Проедем несколько остановок, так надежнее.

Я кивнула и заметила, что руки Марка выпачканы в серой жидкости неизвестного происхождения.

– Что это? – я взяла его за кисть.

– Кровь, – он равнодушно рассматривал свои руки. – Большей частью не моя.

– Почему твоя кровь похожа на разведенный в воде пепел? – спросила я.

На нас оглянулась сидящая впереди женщина. Я послала ей улыбку, а про себя сделала пометку говорить тише.

Марк наклонился к моему уху и прошептал:

– У всех копий кровь серого цвета.

От его дыхания волоски на шее приподнялись. Я бы с удовольствием насладилась его близостью, но женщина все еще сверила нас взглядом, к тому же Марк истекал кровью.

Я отодвинулась и достала платок. Не без труда разорвав его надвое, обвязала лоскуты вокруг ладоней Марка.

– Дома надо будет обработать раны, – сказала я.

– Ты моя спасительница, – ответил Марк. – Твоя улыбка заживляет раны лучше любого лекарства.

– Шутишь? Это ты дрался, как гладиатор. Без тебя нас бы сцапали. Как считаешь, тот разноцветный с самого начала знал, что мы идем за ним и все это подстроил?

– Думаю, да, – кивнул Марк. – Это тщательно спланированная ловушка. Адрес разведчику слили специально. И все ради тебя.

– Ох, – я сползла по сиденью. – Мы ведь чуть не попались!

– Вот поэтому я не хотел брать тебя с собой, – сказал Марк. – Я надеялся уберечь тебя. Теперь отступники точно знают, что ты в городе, и не успокоятся до тех пор, пока не найдут тебя.

– Предлагаешь мне переехать? – вяло пошутила я.

Но Марк всерьез задумался. Чтобы отвлечь его, пока он не придумал отправить меня куда-нибудь в жаркие страны, я потянула его к выходу. Мы пересели на автобус, идущий в центр, и остаток пути дремали.

Вадим не обрадовался нашему возвращению, как если бы рассчитывал, что мы ушли навсегда. А увидев, в каком мы состоянии – перевязанные руки Марка, мокрая от снега одежда – потерял голову от переживаний. Волновался он, естественно, не за нас, а за свою драгоценную квартиру.

Тенелов оббегал все комнаты, высматривая в окнах, не идут ли отступники. Я в это время обработала раны Марка йодом и перевязала их бинтом.

– Ваши жизни принадлежат только вам, – заявил Вадим по возвращению в гостиную. – Рискуйте ими, сколько влезет, но меня не впутывайте. Я не хочу остаток дней провести в бегах.

– Успокойся, – Марк похлопал друга по плечу, – твой покой для меня дороже собственного. Будь хоть малейший шанс, что отступники найдут нас здесь, я бы съехал.

Слова Марка не утешили Вадима. Когда мы уходили спать, он все еще вздрагивал от шорохов на лестнице. В последние дни душевное здоровье тенелова заметно ухудшилось, и я не могла не думать, что отчасти в этом виноваты мы. Надо подыскать новое укрытие и освободить, наконец, Шального от нашего присутствия, которое ему явно в тягость.