Глава 23. Астерия

Расставаясь с Ксюшей, я продиктовала ей номер домашнего телефона Вадима, так как сотовый пришлось выбросить. Его, по словам Марка, могли запеленговать. Похоже, серые стражи пользовались всеми преимуществами нашей стороны, в том числе техническими. И вот, заслышав телефонную трель, я бросилась на звук. Поиски телефона привели меня в библиотеку, где на бюро стоял допотопный аппарат. По такому моя прабабушка общалась с прадедушкой. Трубка у телефона делилась на две части: одна прикладывалась к уху, а вторая, в которую нужно было говорить, была неотъемлемой частью аппарата.

Всерьез сомневаясь, что телефон работает, я подняла трубку и, наклонившись к аппарату, произнесла неуверенное «Алло».

– Света, это ты? – сквозь шумы раздалось в трубке.

Как и предполагала, звонила Ксюша. Я до того обрадовалась ей, что все неудобства связанные с телефоном отошли на второй план.

– Как у вас дела? – спросила я. – Все в порядке? Стражи вас не достают?

– Все нормально, – судя по интонации, Ксюша улыбалась. – Вчера вечером заходили люди в сером, поговорили с родителями, после со мной, но я дала им понять, что ничего о тебе не знаю, и они ушли. То же было у Коли. Очевидно, после этого со стражами покончено.

– Очень на это надеюсь.

– Знаешь, что необычно: сегодня я попросила Колю набрать твой номер, но я не смогла произнести его вслух. Язык будто онемел. Тогда я попыталась написать номер телефона на бумаге, но опять ничего не вышло. Руки мне не подчинялись. Ни правая, ни левая. Ты когда-нибудь сталкивалась с подобным?

– Это все Вадим, – призналась я. – Он наложил на вас заклятие неразглашения.

Я приготовилась к вспышке гнева. Кому понравится, что в его разум вмешиваются при помощи магии? Но Ксюша рассмеялась. Сквозь хохот сестры я различила возмущенные Колины возгласы – похоже, меня поставили на громкую связь.

– Передай Вадиму, что я с ним поквитаюсь! – перекрывая Ксюшин смех, кричал Коля.

Я пообещала, что непременно отругаю тенелова. Мы поболтали о том, как мне живется, но я умолчала о нашем с Марком приключении. Друзьям ничего не стоило бросить все и заявиться сюда, чего я не хотела. Пусть поживут нормально, а там видно будет.

Коля пересказал мне новости из университета, и я предалась ностальгии. Марк обещал, что как только все наладится, я вернусь к учебе. Снова заживу как обычные подростки, но как скоро это произойдет, никто не брался прогнозировать. Ксюша посочувствовала мне. «Быть оживленным королевским рубином тяжело, – сказала она: – но это почетная миссия».

Ксюша с Колей попрощались и отключились. В трубке раздались короткие гудки, а потом что-то негромко тренькнуло. Я постояла еще какое-то время, прислушиваясь, не появятся ли новые звуки, но ничего не услышала. Решив, что звук связан с работой аппарата, я забыла о нем.

Утром за завтраком Марк намекнул, что приготовил для меня сюрприз, и мне не терпелось выяснить, какой.

– Одевайся, – велел Марк, едва я вошла в гостиную. – Мы идем в музей. После вчерашнего нам необходимо развеяться.

С Марком я была готова отправиться куда угодно, а потому быстро собралась и всего через четверть часа мы были в музее драгоценных камней.

Центральное место в музее занимал ювелирный магазин, и лишь малая часть зала отводилась под экспозицию. Здесь были представлены как необработанные камни, так и ограненные. Меня поразили не бриллианты с изумрудами, а кристаллы берилла, достигающие в длину десяти сантиметров. Их цвет варьировался от желтого до бледно-голубого. Прозрачностью кристаллы могли поспорить со льдом, да и в целом они походили на разноцветные сосульки.

Когда мы добрались до стенда с рубинами, у меня пестрело в глазах от камней. Рубины лежали под стеклом на черном бархате, который выгодно оттенял их алый цвет. Со стороны казалось, будто бархат окропили кровью.

Я прочитала табличку и загордилась собой. Рубины, гласила она, по своей ценности стоят на втором месте после алмазов. Неплохо. Хотя я бы предпочла первое место.

– Как тебе? – Марк следил за моей реакцией.

– Недурно. Но мне трудно поверить, что когда-то я выглядела так же.

– А ты думай об этом, как о перерождении, – посоветовал он. – Некоторые верят в переселение душ.

– Вот это я понимаю качественный скачок: от камня к человеку.

– Все еще сомневаешься, что это правда? Посмотри, как вы похожи, – Марк протянул руку и коснулся моих волос. – В вас пылает один огонь. По поверьям рубин придает своему обладателю силу, бесстрашие и мудрость.

Я хмыкнула:

– Не похоже, что все это передалось мне.

– Ты себя недооцениваешь. Сколько тебе довелось пережить за последнее время? Любой другой на твоем месте давно бы сломался, но ты в порядке. Это проявление твоей силы и стойкости. После того, как ты оторвалась от стражей, сбежала из Черной крепости, чуть не попала в руки к отступникам, ты сомневаешься в своем бесстрашии?

– Тебя послушать, так у меня нет недостатков. Сплошные достоинства.

– Вовсе нет. У рубина хватает минусов. Его красный цвет символизирует вспыльчивость, импульсивность и непоследовательность. Все это у тебя есть, но тебе это даже идет. Ты многогранна, как рубин. С одной стороны – мудрость, с другой – сплошные эмоции. А еще, – добавил он, – рубину подвластны чары любви.

Я не видела себя со стороны, но была уверена, что мои щеки пылают не хуже рубинов. Я отвернулась от Марка, скрывая румянец, и отошла к соседней витрине с россыпью жемчуга, напомнившего мне маму. Папа на годовщину свадьбы подарил ей жемчужное ожерелье. Мама надевала его по большим праздникам и очень им гордилась. Перед глазами встало ее лицо. Только матери умеют смотреть так, что без лишних слов чувствуешь всю глубину их любви.

– Взгляни сюда, – Марк поманил меня к стенду с фотографиями. – К сожалению, драгоценные камни с эффектом астеризма крайне редко встречаются, а потому здесь они исключительно на фотографиях. При попадании света на рубин с эффектом астеризма становится видна шестиугольная звезда. В вашем мире подобные камни зовутся астериями.

Он указал на фото рубина с эффектом астеризма. Рубин как рубин, разве что в центре – белая сияющая точка, от которой в стороны расходятся шесть лучей. Эффект астеризма напоминал мое родимое пятно. Так вот как я выглядела, когда была камнем! Кто бы знал, что родимым пятном я обязана своему происхождению от рубина. Какие еще сюрпризы меня ждут? Алмазы, например, режут стекло. А что рубины?

– Ты – астерия! – с придыханием поведал Марк.

– Эй, – дернула я плечом, – обойдемся без прозвищ. Меня устраивает мое имя.

После музея мы зашли в кафе пообедать. У Вадима нас ждала пицца, а хотелось чего-нибудь домашнего. Я заказала жареную курицу с картофельным пюре и овощной салат. Правду говорят: человек тянется к запретному, но стоит ему это позволить, и он теряет интерес. Живя с родителями, я ела фастфуд в исключительных случаях. Теперь же могла кушать все, что вздумается, никто меня не ограничивал, и фастфуд мне быстро надоел.

Марк никак не прокомментировал мой выбор, хотя и приподнял удивленно брови, пока я делала заказ.

– Мне жаль, что ты рассталась с родными, – сказал он после того, как официантка ушла. – Я вижу, как сильно тебе их не хватает.

– Не вздумай меня жалеть, – предупредила я.

– Потому что ты сильная, как рубин, и справишься сама?

– Нет. Потому что я разревусь, если мы продолжим разговор на эту тему.

Сбитый с толку моим откровением, он замолчал. Десять минут назад мне казалось, что я съем быка, но аппетит внезапно пропал, и не у меня одной. Принесли заказанные нами блюда, но вместо того, чтобы наброситься на еду, мы с задумчивым видом ковыряли ее вилками.

– Как ты планируешь искать главаря отступников? – нарушила я молчание.

– Схожу еще раз на квартиру, за которой мы следили. Возьму с собой стражей и посмотрю, что там к чему.

– Прости, я завалила тебе дело, – я наколола на вилку кусок курицы и отправила ее в рот. На вкус она была хуже той, что готовила мама, но в целом съедобной. – Обещаю впредь не лезть, куда не просят. На этот раз без всяких скрещенных пальцев.

Я продемонстрировала Марку обе руки, чтобы он не сомневался в моих словах.

– А ноги? – спросил он. – Зная тебя, не удивлюсь, если ты скрестила пальцы на ногах.

– В ботинках это вряд ли невозможно.

– Верю на слово, – кивнул Марк. – Но если обманешь, в следующий раз заставлю разуться.

Я, изобразив ужас, замотала головой – мол, что угодно, только не разуваться прилюдно, – и атмосфера напряженности растаяла сама собой.

На обратном пути мы купили пиццу с двойной порцией сыра, как любит Вадим, рассчитывая поднять ему настроение. Надоело слушать его жалобы.

Проходя под окнами квартиры Шального, Марк насторожился:

– Свет горит.

– И что? – не поняла я.

– Вадим ненавидит свет. Там, где свет, там и тени. Он включает его исключительно ради нас.

– Вот и сейчас он включил его ради нас.

– Но нас нет дома.

Я запрокинула голову и заглянула в окно, но за толстыми шторами было не разобрать, что творится в комнате.

– Может, он ждет нас? – предположила я.

– Наверное, – согласился Марк.

В подъезде он долго стоял перед дверью и прислушивался, прежде чем постучать. Ключей от квартиры у нас не было – Вадим не доверял.

Как обычно, нам долго не открывали. Пока Вадим услышит стук, пока убедится, что гость не уйдет, пока доберется до двери, проходит немало времени. Спустя три стука и два звонка лязгнула цепочка – процесс пошел.

– Странно, – сказал Марк, прислушиваясь к скрипу замка. – Вадим не задал ни единого вопроса.

– Он увидел нас в глазок, – я кивнула на дверь.

– Когда это мешало ему учинить допрос?

Тревога Марка передалась мне. Он знал Вадима дольше меня, но и я успела заметить, что у тенелова имеется куча ритуалов, и он им не изменяет без крайней нужды. Что-то стряслось с Ксюшей и Колей? Отступники догадались о наложенном на них заклинании и похитили моих друзей? Воображение подкидывало мне один вариант страшнее другого.

Когда дверь, наконец, открылась, я влетела в квартиру с криком: «Что с ними?» и тут же споткнулась, словно натолкнувшись на невидимую стену.

Стукнула о косяк, закрываясь, входная дверь. Раздался хлопок – Марк уронил на пол коробку с пиццей. Не считая этих звуков, в комнате было тихо.

Напротив меня на стуле с высокой спинкой сидел Вадим. Вид у него был жалкий. Тенелов избегал моего взгляда, рассматривая трещины в деревянном полу. Двое незнакомых мужчин стояли за стулом Вадима. Рука первого лежала на плече тенелова, второй держался за спинку стула. Еще один открыл нам дверь. Судя по отсутствию у незваных гостей тени и их серым глазам, они не ныряли в наш мир, а воспользовались телами людей. Сама идея того, чтобы натягивать чужие тела, как костюмы, была мне отвратительна.

Внешность мужчин во многом совпадала: все трое были высокими, широкоплечими, с нависающими надбровными дугами и выпирающими подбородками – настоящие громилы. Я уже видела их вчера – во дворе дома в спальном районе они напали на меня и Марка. В комнате присутствовал еще один тип, но он прятался в тени, и я не могла его разглядеть.

Страх сдавил горло. Я едва могла вдохнуть. Ловя воздух широко открытым ртом, я в то же время испытывала странное облегчение. По крайней мере, с Ксюшей и Колей все в порядке.

– Садитесь, поговорим, – от вкрадчивого голоса у меня мороз по коже побежал, но когда его обладатель вышел на свет, я подавилась смехом.

Мужчина хотел произвести грозное впечатление, но в ультрасиних брюках и красном свитере с оленями это было нереально. Я без труда узнала типа, за которым мы следили накануне. Не считая одежды, в остальном он выглядел, как заурядный ныряльщик: бледная кожа, черные волосы и такие же глаза.

Марка и меня заставили сесть. Я краем глаза изучила пути отступления. Доступ к двери перекрывал один из громил. До окна не добраться. В других комнатах прятаться нет смысла – все равно найдут. Но тут я заметила свою тень на полу. Вот у кого есть шанс вырваться!

Увы, мое ликование длилось недолго. Не одна я была такой умной. Главарь банды тоже сообразил, что фантом способен действовать самостоятельно. Не успела я подать фантому знак к бегству, как мужчина с оленями на свитере крикнул:

– Не дайте тени уйти!

Фантом заметался по комнате, но почему-то не мог ее покинуть.

Главарь банды рассмеялся басом:

– Ловушка для теней. Умно придумано, – он похлопал Вадима по плечу. – Паранойя – полезная штука. Законсервируйте фантома.

Громила у входной двери достал из рюкзака двухлитровую банку и отвинтил крышку. В комнате образовалась воздушная воронка. Растрепав всем волосы, она всосала фантома в банку. Громила закрыл крышку и убрал банку в рюкзак.

– Прости за этот спектакль, – разноцветный обращался ко мне так, словно в комнате мы были вдвоем. Марк и Вадим его не интересовали. – Это вынужденная мера. Но не беспокойся, твой фантом в полной безопасности. Мы не причиним ему вреда.

– А как насчет нас? – спросила я. – Нам вы тоже не причините вреда?

– Тебя никто и пальцем не тронет. Таково указание свыше, – он показал на потолок, будто указание спустилось к нему оттуда. – За принца поручиться не могу. Все зависит от него. Если он пообещает вести себя хорошо и сдержит слово, то я гарантирую ему безопасность. А за тенелова не волнуйтесь. Он не только не пострадает, но даже получит причитающееся ему вознаграждение.

Я повернулась к Вадиму:

– О каком вознаграждении толкует тип с оленями?

Вместо ответа Шальной втянул голову в плечи. Тогда я обратилась за разъяснениями к любителю копытных, в отличие от тенелова он был не прочь поболтать.

– Вадим любезно сообщил нам, что рубин «Сердце ночи» скрывается у него в квартире. Конечно, он кое-что попросил взамен, и ему это пообещали.

– Что? – это оказался самый вдумчивый вопрос, на который я была способна.

– Откуда ты узнал, кто она такая? – Марк был красноречивее.

– Подслушал телефонный разговор, – пробормотал Вадим, не поднимая головы. – Ксюша назвала ее «оживленным королевским рубином». Не трудно было догадаться, о чем речь.

– Но зачем было рассказывать это отступникам? – спросил Марк.

– Затем, что я не хочу под конец жизни превратиться в чертову развалину! – выкрикнул Вадим. Он выпрямился на стуле и обвел нас горящим взглядом. В эту минуту было легко поверить, что он недалек от помешательства. – Они обещали мне лекарство. Обещали, что остановят процесс. Освободят меня от теней.

– И поэтому ты предал друзей? – тоже повысил тон Марк. – Поставил личную выгоду выше благополучия двух миров?

– Не надо, – я положила ладонь на руку Марка. Может, во мне, наконец, проснулась мудрость рубина, или я просто устала от бесконечной борьбы, но злости на Вадима я не испытывала. Только все вдруг показалось серым, хоть мы были и не на теневой стороне. – Не ругай его. У него были причины для предательства.

– Ты его оправдываешь? – не поверил Марк.

– Если бы тебя медленно сводили с ума тени, еще неизвестно как бы ты поступил.

Вадим посмотрел на меня с благодарностью, но я отвернулась. То, что я поняла его поступок, не значит, что я его одобрила.

– Хватит драмы, – вмешался главарь, до этого с любопытством наблюдавший за перепалкой. – Что сделано, то сделано. Кто знает, может, однажды вы скажите «спасибо» своему другу.

– Он мне больше не друг, – проворчал Марк.

– Это ваше дело, – отмахнулся он. – Разберетесь. А пока вы оба отправляетесь со мной. Кое-кто желает лично познакомиться с рубином.

От пафоса в его голосе свело зубы. Он говорил и вел себя нарочито театрально, словно актер из пьесы сельского драмкружка. В сочетание с нарядом подобная наигранность выглядела смехотворно.

– Нотан, – обратился громила к главарю, указав на Вадима, – что делать с ним? Пустить его в расход?

– Какой расход? – зашипел главарь. – Из ума выжил? Он наш союзник. Мы оставим его здесь, в его доме. Пусть себе живет.

– А если он проболтается?

– А если проболтается, то не получит того, что так отчаянно жаждет, – Нотан подмигнул Вадиму.

– Ничего я никому не скажу, – пробубнил тенелов.

– Свой человек, – Нотан снова одобрительно похлопал Вадим по плечу, но от его прикосновения тенелова передернуло.

Двое громил схватили Марка, третий – меня и, словно марионеток, потащили к выходу. Я не сопротивлялась. Громила держал меня крепко, его кулаки тисками сдавливали предплечья. Попытайся я вырваться, и он сломает мне руки.

Но Марк настроился на борьбу. Дернув плечом, он освободился, вытащил кинжал и замахнулся. Вид оружия в руках принца вселил в меня надежду. Если у нас и есть призрачный шанс на спасение, то связан он именно с кинжалом, который избавит нас от захватчиков чужих тел.

Марк наступал, громилы пятились. Он практически загнал их в угол и, несомненно, одолел бы, но допустил оплошность, не взяв в расчет Нотана. Тот зашел Марку за спину и, подняв табуретку, занес ее над головой принца.

– Берегись! – крикнула я, но опоздала.

Табурет опустился Марку на затылок. Он пошатнулся и выронил кинжал. Один из громил подхватил принца до того, как он рухнул на пол, второй наклонился за кинжалом.

– Ты в своем уме? – остановил его Нотан. – Коснешься его, и тебя выбросит обратно на теневую сторону.

Нотан поднял кинжал – на него реквизит не действовал, так как он был в своем теле – и положил в рюкзак, к банке с фантомом. После меня и Марка в полубессознательном состоянии поволокли на улицу, а оттуда – к темно-синей «Газели», похожей на маршрутку, и затолкали в пустой холодный кузов. За неимением сидений я, подогнув под себя ноги, устроилась на полу. Марка усадили напротив. Он постепенно приходил в себя, но пообщаться в присутствии двух громил мы не могли, поэтому лишь обменялись подбадривающими улыбками.

Третий громила занял место водителя, а Нотан сел рядом с ним. «Газель», чуть забуксовав в снегу, тронулась с места. В кузове не было окон, и я не могла определить, куда нас везут, а попробовав считать повороты, быстро сбилась. В фильмах герои справляются с этим на раз. Надо меньше смотреть телевизор, там показывают сплошные выдумки.

Не зная, чем себя занять, я прислонилась затылком к стене кузова и прикрыла глаза. «Газель» трясло, но качка по-своему успокаивала, и уж точно отвлекала от мыслей. Когда стучишься затылком обо что-то твердое, сложно размышлять над своей незавидной судьбой.

Нотан заговорил со мной:

– Нечего волноваться. С тобой просто хотят поговорить.

– После разговора вы меня отпустите? – спросила я.

Он замялся.

– Так я и думала. Что вы будете со мной делать? Посадите в клетку или сразу убьете?

– Убийство – варварство, – Нотан вздернул подбородок. – Мы подобным не занимаемся.

–А как насчет восстания? – не поверила я. – Разве это не массовое убийство?

– Восстание – вынужденная мера. У нас нет выбора. Мы боремся за выживание, отстаиваем свои взгляды, для нас это вопрос жизни и смерти.

Меня не тронула пламенная речь Нотана, но я отметила, что он свято верит в сказанное. Чтобы ни толкнуло отступников на протест, они будут биться до конца.

Я освежила в памяти лекцию королевы о причинах восстания. Кажется, она упоминала свободу.

– Вы хотите освободиться? Но от чего?

– Представь, что с рождения тебе дают установку: ты станешь тем-то и тем-то. Например, у механика родился сын. Отец мечтает, что передаст ему семейное дело, что тот пойдет по его стопам, но мальчик хочет быть пианистом или продавцом мороженого, да кем угодно, только не механиком. Но ему четко дают понять: выбор сделан, ты ничего не изменишь. И вот ты учишься на механика, а после всю жизнь занимаешься ненавистным делом и умираешь глубоко несчастным человеком, так и не совершив ничего из того, что тебе хотелось бы.

– Печальная история, – признала я.

– А вот еще одна не менее трагичная судьба. Появляется на свет ребенок с задатками ученого. Он прекрасно разбирается, скажем, в химии. Он мог бы сделать много замечательных открытий, – горечь в голосе Нотана позволила мне заподозрить, что он говорит не о потенциальном ребенке, а о себе. – Мог бы изобрести лекарство от смертельной болезни или создать удобрение, которое бы раз и навсегда покончило с голодом, но у него нет денег на учебу. Он вынужден заниматься насущными проблемами, зарабатывать, чтобы прокормить родителей и младших братьев.

– Что мешает ему совместить учебу и работу? У нас многие так делают.

– Ему мешают обстоятельства. Как только у него появляется надежда, кто-то тут же ее отбирает. Молодой человек мечется, он не понимает, почему у него ничего не выходит. Ведь он старается, старается, как может. А потом он узнает, что человек, с которым он неразрывно связан нитями судьбы, совершенно ничего не понимает в химии. Он лентяй и дурак. И нашему любителю химии никогда не воплотить свою мечту, потому что, хочет того или нет, он отражает жизнь другого человека. При всем желании ему не подняться выше определенного уровня. Копии глупого человека никогда не стать ученым.

– В этом есть что-то неправильное, – сказала я.

– Не говори так, – возмутился Марк. Будь у него возможность, он бы зажал мне рот ладонью, до того его испугали мои слова. – Так заведено испокон веков: люди живут, мы отражаем. Прочее – ересь.

Я вздрогнула, пораженная фанатичным огнем в глазах Марка.

– Хорошо тебе рассуждать, – усмехнулся Нотан. – Тебе повезло родиться принцем. А что делать тем, кто менее удачлив?

– С достоинством принять свое предназначение.

– Ну, уж нет, – фыркнул громила напротив меня. – Фатализм – не наша религия. Это королева и ее приспешники согласны жить по чужому сценарию, а мы хотим управлять своими судьбами.

– Приехали, – сказал водитель.

«Газель» сбавила ход. Я вытянула шею, но в поле моего зрения попали лишь бетонные перекрытия – мы въезжали на крытую парковку.

Покружив в поисках свободного места, мы припарковались. Выходя из «Газели», я занервничала.

– Разве вы не должны надеть нам на головы мешки? – спросила я у Нотана.

– Зачем?

– Чтобы мы не знали, куда нас ведут и в случае чего не рассказали, где ваше логово, – я не произнесла этого вслух, но про себя подумала: когда не завязывают глаза, как правило, не оставляют в живых.

– Это ни к чему, – ответил Нотан, подтвердив мои опасения.