Глава 24. Человек и копия

Под охраной мы прошли к лифту, и он из гаража доставил нас наверх. Я не видела панель с кнопками из-за спин громил, но, судя по потраченному на подъем времени, в доме было не меньше пятнадцати этажей.

Подъезд разительно отличался оттого, что мы видели в доме Вадима. Сверкали лампы дневного света – по одной на квадратный метр. Стены были выкрашены в приятный голубой цвет. В углах ни следа паутины, не то, что в квартире тенелова, где пауки – полноправные жильцы.

Я расправила плечи. Конечно, неприятно очутиться в плену, но у меня появилась надежда, что жить мы будем с комфортом, в чистоте и уюте, а это уже кое-что.

Ожидания меня не обманули. Квартира отступников была шикарной: высокие потолки, не зашторенные окна, современная мебель и много техники: плазменная панель на стене, музыкальный центр, проигрыватель и еще несколько вещей, назначение которых было мне неизвестно. Из зала частично просматривалась кухня, и там тоже господствовала техника, а стальные дверцы шкафов отражали свет уличных фонарей.

Нотан хлопнул в ладони, и люстра зажглась, холодильник из кухни тренькнул что-то приветственное, а может, сообщил, что заканчивается молоко, я не вслушивалась, пораженная тем, что он вообще разговаривает.

Казалось, лифт поднял нас не на последний этаж высотного дома, а перенес в будущее.

Скромно присев на край дивана, я ждала, что будет дальше. Пока нас никто не приковывал наручниками к батарее, не прижигал горячим утюгом, и я начала думать, что плен – совсем не страшная штука.

Из коридора приковылял мужчина. Поначалу я приняла его за жителя теневой стороны из-за бледного лица, но, разглядев мутно-зеленый оттенок глаз, поняла, что ошиблась – передо мной был человек. При ходьбе он едва переставлял ноги, шаркая клетчатыми тапочками. Худой, как бывший узник концлагеря, и длинный, как жердь, в тренировочных штанах с отвисшими коленями и вытянутой футболке он имел невзрачный вид. Я затруднялась определить его возраст. Ему с одинаковой вероятностью можно было дать как пятьдесят, так и тридцать лет.

– Сделай нам чай, Рома, – приказал ему Нотан. – Мы замерзли. И поставь разогреваться ужин. Скоро вернется Омар.

При упоминании этого имени Рома затрясся, как если бы схватился рукой за оголенный электрический провод. Даже на Марка оно подействовало. Принц, который до этого стоял, гордо выпрямившись, и всячески демонстрировал свою непреклонность, поспешно сел, точно ощутил слабость в ногах, при этом не сводя напряженного взгляда с Ромы. Он смотрел и все не мог насмотреться. Я в свою очередь тоже пригляделась к нему, но ничего примечательного, не считая убогого вида, не заметила.

Рома поспешил выполнить приказ и отправился на кухню, откуда послышалось звяканье посуды, и разнесся аромат свежезаваренного чая с бергамотом. Пока он возился с угощением, громилы заняли позиции по периметру гостиной: один встал у окна и следил за улицей. Второй занял место у двери. Третий, спрятав где-то рюкзак, держался поближе к нам. Я расстроилась, потеряв рюкзак из виду. Как там фантом? Все ли с ним в порядке?

Рома вкатил в комнату стол на колесиках, сервированный в лучших традициях чаепития. Громил и самого Рому к столу не пригласили. Зато Нотан с удовольствием прихлебывал чай, заедая его овсяным печеньем. Мы с Марком отказались от угощения. Лично мне кусок в горло не лез.

Нотан допивал чай, когда в замке повернулся ключ. Он тут же поставил чашку на стол и поднялся. Громилы вытянулись по стойке смирно, как солдаты на плацу в ожидании генерала. Все затаили дыхание.

Вошедший мужчина меня разочаровал – на вид лет под тридцать, с типичной внешностью жителя теневой стороны. Ростом выше среднего, сутулый. По меркам ныряльщиков одет скромно. Костюм насыщенного бордового цвета и белая рубашка смотрелись элегантно по сравнению с вычурным нарядом Нотана.

Мужчина глядел устало из-под кустистых бровей и не выказывал удивления при виде нас.

– Как и обещал, – Нотан раздувался от гордости, – рубин и принц в довесок.

– Ваше высочество, – Омар, а это, без сомнений, был он, поклонился Марку, – чрезвычайно рад нашей встрече. Надеюсь, она будет приятнее предыдущей, омраченной стражами вашей глубокоуважаемой матушки и их попытками убить меня.

Марк проигнорировал Омара, видимо, сожалея, что стражем не удалось его прикончить. Я плохо понимала, что происходит между этим двумя, но не обязательно быть медиумом, чтобы почувствовать их враждебность друг к другу. В гостиной даже стало прохладнее на пару градусов из-за витающей в воздухе ненависти.

Пока Марк и Омар играли в гляделки, Рома убирался. Суетясь, он зацепился колесиками за ковер и опрокинул стол, чашки с приборами посыпались на пол. Молочник разбился, забрызгав ковер остатками молока. Заварка вытекла туда же, образовав грязно-коричневую лужу. Рома, прижав ладони к пылающим щекам и широко распахнув глаза, наблюдал за происходящим с видом готовящегося к казни преступника.

– Чего застыл? – толкнул его Нотан. – Быстро собери осколки и вытри тут все.

Рома упал на колени и принялся голыми руками собирать осколки, невзирая на порезы. Вскоре на ковре помимо молока и чая появились следы его крови.

– Чего вы над ним глумитесь? – возмутилась я. – Позвольте ему воспользоваться совком и веником.

– Никто ему этого не запрещает, – ответил Омар. – Он просто не додумался их взять. Он, видите ли, немного туповат. И я, поверьте, искренне скорблю по этому поводу.

Рома залился краской. Складывая осколки в футболку с упорством фанатика, он послал мне неприязненный взгляд. Мое желание помочь он воспринял как личное оскорбление, на что я обиделась. Не буду впредь за него заступаться, пусть терпит издевательства, если ему так нравится.

Я демонстративно отвернулась от Ромы и тут же встретила устремленный на меня взор Омара. Он шагнул ко мне, и я вжалась в спинку дивана.

– Не приближайся к ней, – между мной и Омаром встал Марк.

Громила дернулся убрать помеху, но Омар остановил его взмахом руки. До чего это движение походило на молчаливые приказы королевы Тьмы! Я задумалась: уж не родственники ли они? Или у всех командиров один язык жестов?

– Я давно мечтал пообщаться с тобой, – сказал Омар. – Поверь, нам есть, что обсудить. И лучше всего, если наша беседа будет носить конфиденциальный характер. Но не тревожься, твой защитник будет в полном порядке.

Он кивнул громилам. Они схватили Марка и увели его. Марк брыкался, но куда ему было тягаться с тремя. Все-таки в прошлый раз на его стороне была я и заметенная снегом улица.

– Нотан, – сказал Омар, – позаботься, чтобы с нашим гостем обращались подобающим образом.

Омар выдворил всех из комнаты, и мы остались одни, как он и планировал. Конечно, был еще Рома, но его Омар не брал в расчет, принимая за часть интерьера.

– Ты позволишь? – Омар сдернул кардиган с моего левого плеча и, ничего там не обнаружив, повторил то же с правым. – Ага, вот и оно. Прости, я должен был убедиться, что ты именно та, за кого мы тебя принимаем, – вид родимого пятна удовлетворил Омара.

– Откуда вы знали, где родимое пятно? – я натянула кардиган на плечи.

– Я не знал. Просто предположил.

Я порадовалось, что пятно расположено на плече, а не где-нибудь еще.

– Именно такой я тебя представлял, – заявил Омар, одарив меня улыбкой. Он любовался мной, склонив голову к плечу, но было что-то отстраненное в его лице, словно он смотрел не на человека, а на вещь. – Волосы как рубин. И характер, похоже, под стать.

– Вам откуда знать? – Я скрестила руки на груди, отгораживаясь от назойливого собеседника. Не нравился мне его повышенный интерес. – Кто вы? И что вам от меня надо?

– Тебе обо мне рассказывали, – Омар присел рядом со мной на диван. – Могу представить, что тебе наплела госпожа Тьма. Для нее я – худший кошмар. Моим именем она пугает детей.

– Что вы сделали? – я отодвинулась на край дивана подальше от Омара.

– Я посмел выразить свое мнение, отличное от ее. На теневой стороне это не принято.

Рома ушел на кухню, выбросить осколки и взять тряпку, чтобы протереть ковер, а у меня от страха вспотели ладони. В его присутствии было легче выносить Омара.

– Вы так и не сказали, кто вы, – напомнила я.

– Я – тот, кто отказался подчиняться.

– Вы отступник, – подсказала я очевидный ответ.

Он кивнул.

Вернулся Рома. Встав на колени, он мыл ковер, но работа продвигалась медленно. Затерев пятна в одном месте, он пачкал ворс своей кровью в другом. Я наблюдала за процессом с нарастающим раздражением. Как можно быть настолько криворуким? Меня так и подмывало встать и показать ему, как чистят ковер.

Разглядывая заостренные черты Роминого лица, я сделала открытие: они с Омаром похожи. Но не как близнецы, а, скорее, как дальние родственники. Длинный прямой нос, глубоко посаженные глаза и тонкие губы – все совпадало, разница прослеживалась в выражении лиц. Рома смотрел исподлобья, испуганно щурясь. Омар обладал волевым взглядом и скривленными в усмешке губами. Они были точь-в-точь как Земля и Титан – спутник Сатурна. Последний во многом копировал Землю, но все же в развитии стоял на несколько ступеней ниже нее.

– Он – человек, – пораженная догадкой, я ткнула сначала пальцем в Рому, затем в Омара, – а вы его копия! У вас даже имена из одних букв. Так же, как Марк и Мрак.

– Смышленая, – улыбнулся Омар. – Это хорошо. Если хочешь, мы поговорим об этом, но только один раз. Не люблю, когда мне напоминают, что своим существованием я обязан «этому».

Последнее, сказанное с пренебрежением слово, относилось к Роме, но тот упорно делал вид, что не слушает наш разговор.

– Зачем вы его оскорбляете? – спросила я.

– Он – мой крест, – Омар расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно ему было трудно дышать. – По-твоему, он похож на сильную личность? За ним пойдут люди? Он сотворит что-нибудь значимое?

– Не все рождены для великих свершений, – увильнула я от ответа.

– Не все, но я – да! Я рожден, жить в вашем чудесном мире. Здесь столько красок, – он обвел рукой комнату, – столько технологий. Ваша цивилизация достигла небывалых высот, в то время как наша завязла в болоте традиций и консерватизма. Мы не развиваемся. В жизни существует всего два пути: либо ты эволюционируешь, либо деградируешь.

– В чем проблема? Эволюционируйте.

– Я бы с радостью, но он, – кивок в сторону Ромы, – сдерживает меня.

– Ну, да, – вспомнила я разговор с Нотаном в «Газели», – вы мечтаете быть пианистом, но у человека, копией которого вы являетесь, кривые неподвижные пальцы и потому вы никогда не сможете играть. Я угадала?

– Не совсем. У меня нет слуха, но в целом ты верно рассуждаешь. Подобных мне сотни. Мы лишены права выбора. Человеческая природа ограничивает нас. Все наши попытки достичь желаемого обречены на провал до тех пор, пока наши жизни зависят от людей.

– Это печально, – согласилась я. – Но что вы можете поделать?

– Освободиться, – заявил Омар. – Сорвать с себя оковы чужих жизней и начать проживать свои. Разве это много? Разве мы отбираем что-то у других? Нет, мы всего-навсего просим отдать нам наше.

– Звучит, как предвыборная речь, – пробормотала я, отказываясь признавать, что на меня она подействовала. Будь я на месте Омара и его друзей, тоже выступала бы за свободу. Что может быть хуже чужой навязанной воли? А если эта воля управляет всей вашей жизнью? Я порадовалась, что не родилась на теневой стороне. Лучше быть камнем, чем безвольной куклой.

– Королеве выгодно устоявшееся положение вещей, – Омар поднялся и расхаживал по комнате, размахивая руками. – А, может, она боится перемен? Опасается, что сама по себе ни на что не годна? Как бы там ни было, она против освобождения. Это пошатнет ее власть. Народ получит свободу выбора, каждый будет решать за себя, кем ему быть.

– Что в этом плохого?

– Для народа ничего, для королевской семьи – это катастрофа.

– А вы, значит, за народ? За слабых и угнетенных? – я послала выразительный взгляд в сторону Ромы, намекая, что Омар недалеко ушел от ненавистной ему королевы.

– Он сам выбрал свой путь, – скривился Омар. – Он мог убить меня и освободиться, у него были для этого подходящие моменты, но он предпочитает ничего не делать.

– Не все способны на убийство, – сказала я. – Или добрым людям не будет места в вашем новом мире?

– Доброта – слабость, – отмахнулся Омар. – Миром правят сильные.

После этого заявления вся моя симпатия к отступникам растворилась без следа. Свобода воли – отличная штука, но Омар маскирует под нее создание новой суперрасы.

– Вы – главарь отступников, – прозрела я.

– Я предпочитаю называть себя предводителем, – Омар одернул пиджак.

– Да мне без разницы, – разозлилась я. – От меня вам что нужно?

– Ты – «Сердце ночи». Легенда гласит, что рубин укрепил связь между мирами, он же в силах ее разрушить.

– А если легенда ошибается?

– Существует лишь один способ это проверить, – пожал он плечами.

– Вы меня убьете? – сглотнула я.

– Если потребуется, – кивнул он.