Глава 21. Бутафория

– Красиво… – невольно залюбовавшись на великолепное изумрудное ожерелье, я бросила взгляд в большое круглое зеркало.Тёмно-зелёный цвет прекрасно оттенял мои глаза. Я выгляжу великолепно. Впрочем, как и всегда. – Да, настоящее произведение искусства лучших мастеров Теней, – вальяжно развалившийся в кожаном кресле Тьен скользнул взглядом по увесистой дорожной шкатулке, доверху набитой украшениями. – Искусная и дорогая подделка. – А на вид настоящие, – Огюст, прищурившись, аккуратно подцепил кончиками пальцев тонкий браслет, усыпанный крупными бриллиантами. – Настоящие, – не стал спорить с ним Оберлинг. – Тонкая пластинка сверху – действительно камни чистой воды. А под ними – стекляшки. Новомодные «двойники», у меня целый сейф таких, с позволения сказать, украшений. Впрочем, золото здесь натуральное. Даже не вздумайте прикарманить! И хищненько так усмехнулся оскалясь. Вот ведь… волчара! Я закатила глаза, устало вздохнула и ускользнула за широкую ширму в руки молчаливой горничной с холодным взглядом. Новый образ – дело очень серьёзное. Смотрят-то сначала на наряд, а уже потом на лицо. После короткой, но яростной стычки было всё-таки решено вызвать доверенную модистку уже в «Золотую Розу», а пока выбрать со склада ловчего Управления что-то мне по размеру и вкусу. Благо, роскошные платья воровали не хуже столового серебра. А возвращались к хозяевам они куда реже.Тьен прибыл утром с тюками готового платья, из которого я смогла выбрать лишь дюжину. Половину тут же нещадно забраковал злой и голодный Огюст, еще несколько выкинул Тьен. С такими помощниками я до весны не оденусь! Спасало лишь то, что согласно легенде, мы были опытными путешественниками. И как люди весьма состоятельные предпочитали странствовать налегке, с одним лишь дорожным сундуком. А туда помещались пара удобных дорожных костюмов, меховое манто, пальто, шляпы и полдюжины пар перчаток. Ну, ещё комплект изысканной обуви и туалеты для выхода в свет. Ещё я потребовала новое бельё, твёрдо сказав, что не смогу чувствовать себя настоящей графиней без шелковых чулок, кокетливых панталон и кружевного бюстье. – Мобиля у вас пока тоже не будет, – порадовал меня Тьен. – Вы приедете поездом на вокзал Льена и возьмёте таксо. Шофэром будет наш человек. Он не знает вашей легенды, ему дано задание присматривать за приезжими аристократами. Вообще, никто, кроме короля, Оберлингов и леди Стерлинг не в курсе нашей авантюры. Ещё Яхор, но в нём я уверен абсолютно. Если кто-то раскроет вас, винить будет некого, мои дорогие сиятельства. Я поморщилась, поглаживая новенький саквояж из мягкой кожи с крупной тиснёной монограммой «ОШ». В нём у меня будет храниться заветная шкатулка с украшениями, щётки, духи и прочие мелочи, необходимые современной женщине. Жаль, что деньги на расходы Огюст забрал себе. И всё же – до чего ж красивая вещь! С моим старым саквояжем и не сравнить. Как приятно быть богатой и знатной леди! – Не волнуйтесь, мы справимся, – легкомысленно пожал плечами Огюст. – Мы ведь – франкийская знать. Нам простительно совершать некоторые ошибки. Во Франкии другие нравы. Тем более что я вырос в Труанне, я чистокровный франкиец. Не вижу никаких сложностей. Он врал. Я видела, как напряжён был франкиец, как подрагивали его пальцы. Огюст не дурак. Ни мне, ни Шардану не нравилось текущее положение дел, но отказаться от опасной авантюры мы не могли. Мы лишь пешки в этой игре. Если понадобится – нами пожертвуют без особых сожалений. И сбежать не выйдет, нам ясно дали понять, что за нами будут следить. Остаётся только улыбаться и послушно подпрыгивать, когда Тьен дёрнет за ниточки. Как ярмарочные куклы-марионетки. Меня тревожило даже не то, что придётся делать что-то противозаконное – это была наименьшая из проблем. Мне не нравился контроль. Я привыкла быть свободной, но теперь ощущала себя как в клетке. Та же тюремная камера, только обставлена по-другому. *** Наш поезд прибыл ранним утром. Столица встречала осенним туманом и холодом, небо уныло нависало над Льеном серой ватой. Я оперлась на локоть Огюста и, проводив взглядом немногочисленных пассажиров, спешивших к вокзалу, громко спросила своего спутника по-франкийски: – Мой дорогой, как же здесь всё же печально. Напомни, почему мы не поехали в Славию? Заспанный вагоновожатый на нас недовольно покосился. – Ты же хотела увидеть аэростаты, моя дорогая, – оскалился Шардан, проводив быстрым взглядом носильщика. Моему осторожному спутнику чем-то он не понравился. – И вот мы здесь. Льен – это колыбель техномагии, а Славия интересна лишь в конце лета и ранней осенью. Шумные ярмарки, потные грубые крестьяне… Сейчас там скучно. – Ах, я надеюсь, ты прав, дорогой! – А ещё зимой здесь носят меха. – Ты умеешь уговаривать. Мы постояли на платформе, наблюдая за тем, как работники поезда сгружают из вагона наш сундук. Я притопывала ножкой в новом лаковом ботинке и злилась сама на себя: холодно. Слишком тонкая подошва. Зато красиво, конечно. Подъехал таксомобиль, посигналил клаксоном. Шофэр открыл дверь, и пока я усаживалась, загрузил багаж в специальное отделение. Можно было ехать. В белых клубах тумана Льен выглядел строго и величественно. Нас везли по самым широким улицам, и я с удовольствием разглядывала высокие здания из серого кирпича, украшенные затейливой каменной резьбой и сверкавшие узкими окнами. С крыш некоторых особняков свисали чу́дные фигуры – мода на них пришла в Галлию пару лет назад. Ангелы и чудовища, диковинные крылатые звери и даже простите, обнажённые телеса радовали глаз. – Дорогой, ты только взгляни, какой конфуз! Анатомически точные детали этого изваяния даже ничем не прикрыты. Нам непременно нужно такое искусство в столичной резиденции. Только представь, как удивятся гости! – Дорогая, мы непременно выпишем мастера и украсим свой особняк. Ах, Льен, столица архитектурной моды! Плечи нашего шофэра задрожали, но, к его чести, он никак больше не показал, что слушает нашу беседу. Довольно быстро нас привезли к гостинице – самой роскошной в столице, конечно. Шустрые портьеры уволокли багаж, на стойке регистрации юный клерк записал наши имена в книгу постояльцев, и мы поднялись на самый высокий, третий этаж. Трёхкомнатный номер на фоне увиденного в особняках столичной знати уже не поражал воображение своим великолепием. Вычурная лепнина, хрустальная люстра под потолком, тяжёлые лиловые портьеры с серебряным шитьём. Небольшая гостиная, кабинет и спальня – и все комнаты в одном цвете, разве что в спальне обои были густого лавандового оттенка, а в кабинете и гостиной – в мелкий лиловый цветочек. И за что здешние постояльцы платят такие огромные деньги? Взглянув на огромную кровать с фиолетовым бархатным балдахином, я заявила: – Спать тут буду я. – Мы, – не согласился со мной Огюст. – Ты храпишь, мой драгоценный супруг. Диван в гостиной вполне тебе подойдёт. – И не подумаю. Кровать большая, мы уместимся на ней вдвоём. Я скрипнула зубами. Придётся потерпеть. Если Огюст упёрся, то его с места не сдвинешь даже паровозом. Что ж, кровать и в самом деле большая. – Переодевайся, детка, и идём завтракать. Или уже обедать? Только умоляю, сними это дорожное платье. Видеть его не могу. Надень что-нибудь светлое, воздушное… Разумеется, назло ему я надела строгую белую блузку с бантом на шее и жилет с юбкой – насыщенного малинового цвета. В юбке были большие накладные карманы, впрочем, кроме кошелька и носового платка мне нечего было туда положить. Пистолет снова пришлось крепить к бедру. Как же это неудобно! Хочу жилет и кобуру под грудью! Чтобы поправить причёску, я вызвала отельную горничную. Она быстро расчесала меня и убрала волосы в простой узел. Предлагала и завить щипцами, но я отказалась: не хотелось тратить на это время. Рука об руку мы с Огюстом спустились в ресторан. Крысий хвост, такая жизнь мне нравится куда больше унылой работы в больнице! Наряды, горничные, великолепная еда! И главное, всё за счёт короны! – Дорогая, уже вечером нас ждут в салоне Стерлингов. Мы будем представлены местному обществу. Я кивнула, предвкушающе жмурясь. Пожалуй, это будет познавательно.