Глава 22. Высшее общество

Высшее общество Льена я рассматривала с брезгливым любопытством. Когда-то я уже встречала некоторых его представителей. В таких кругах мы с Огюстом, разумеется, не вращались, ловили рыбку поменьше: племянников и младших сыновей, негоциантов и выскочек-промышленников, чиновников, мелкую знать. Но и знакомые лица я увидела. Всё же никогда на память не жаловалась, для моей профессии забывчивость непростительно опасна. Некоторые младшие сыновья теперь возвысились. Племянники выгодно женились. Но самое забавное было встретить дам, которые некогда стремились обменять молодость и красоту на богатство и титул. Многим удалось. Всё же когда-то скандальный брак лорда Тьена Оберлинга довольно сильно пошатнул устои высшего общества. Если уж главному ловчему и правой руке короля можно взять в жены не просто обычную горожанку, но вдову с ребёнком, то отчего бы не последовать его примеру? Тем более что юные балерины и актрисы так соблазнительны! Впрочем, что позволено Оберлингу… За прошедшие пять с лишним лет те немногие знакомые лица ощутимо обрюзгли, постарели и отяжелели. Миловидность юности искусно подменивалась россыпью драгоценностей и роскошными туалетами. Глядя на них, я много раз мысленно благодарила мужчин, помогавших мне выбрать мой образ. Мы с Огюстом весьма выгодно выделялась на фоне льенского высшего света. Вся эта публика словно застыла во времени. Напомаженные усы, бакенбарды и галстуки-бабочки, блеск лакированных туфель, жилеты и трости. Элегантные шляпки с вуалью, корсеты (будь прокляты те, кто их только придумал!), турнюры и шлейфы с боа и перчатками. И прозрачно-невзрачные юные девы – дочери знатных аристократов, с явным ужасом поглядывающие на ленивых бездельников – своих молодых кавалеров. Пошло и скучно. – Оливия, дорогая, как вы находите последнюю пьесу Вильена? Поддерживать разговор в этом обществе принято именно так. Ни о чём, ни за чем и особенно не с кем. Слишком много бестолковой суеты по любому незначительному поводу. – Она весьма… оригинальна, – дипломатично отвечаю я, ища глазами своего спутника. Он снова занят: с самым серьёзным видом беседует с парочкой лордов. Наверняка обсуждают воскресные ставки на скачках. А ещё пьеса Вильена бессмысленна, уныла и бесконечно затянута. Я вынуждена была посмотреть её в третий раз. Огюсту приспичило встретиться с кем-то там весьма нужным, а я хлопала глупо глазами, тепло улыбалась всем, даже капельдинерам*. Богиня, и вот это сборище тунеядцев и прожигателей фамильных состояний – и есть самый высший свет? И эти люди вершат судьбу Галлии? Нет, у руля, конечно, нынче Алистер II, но ведь знатные лорды входят в Большой совет, занимают высокие должности в департаментах, дают советы монарху… Какие же они… никакие. Ничем не отличаются от сапожников и дворников. Все беседы – о женщинах и вине. Нет никого, кто смог бы меня заинтересовать всерьёз, хотя видит богиня, они пытались. Вокруг новой дамы, да ещё юной и прекрасной графини из Франкии, мгновенно появился шлейф кавалеров. Как же они были скучны! Да лучше б я работала в больнице, кормила обедами неугомонную Белль, командовала очередью из больных и выносила утки вместо театров и концертов! Хорошо-хорошо, раз в неделю, не чаще. Говоря откровенно, сейчас я с тоской вспоминала нашу с Огюстом недолгую жизнь в маленькой и уютной квартире с видом на крышу соседнего дома. Кто мог бы подумать, что роскошная жизнь высшего света так утомительна и уныла… Как никогда я сейчас завидовала дурной репутации Розанны Стерлинг. Даже выгодное замужество не спасло её от общего осуждения. Ещё бы: некромантка на ловчей службе, стриженная и в мужской одежде. Не зря от её мужа отказалась вся родня во главе с бабкой. А когда на него не подействовал этот манёвр – отказались вторично, с ещё даже бо́льшим апломбом. Правда, от приёмов и приглашений его это не спасло, оно и понятно: он ведь лорд из самого древнего и богатого рода Галлии и в явном фаворе у короля. Поговаривают даже, что Роберта ждет вакантная ныне должность канцлера. Чтобы прослыть персоной нон грата, ему требуется нечто более серьёзное, чем скандальный брак. Так что приходится бедняге изредка появляться в театре или на званом ужине. Правда, без жены ему рады гораздо больше. Для нас с Огюстом это скорее плюс, чем минус. Лорд Стерлинг ввёл нас в высшее общество, прилюдно объявив, что мы – его старые знакомые из Франкии. Потом сбежал, сославшись на службу, но дело было сделано. Рекомендации сработали. Нас затянуло в эти сети. *** Очередной светский вечер в банкира Рокмильда, собранный по случаю его скоротечной помолвки со вдовствующей леди Ваенг, обещал быть таким же скучным, как и всегда. И зачем мы пришли? Ах да, проверить сейф… – Простите, миледи, но я твёрдо намерен похитить свою возлюбленную супругу из ваших очаровательных рук, – у меня за спиной вырос Огюст и, прервав мои мрачные размышления, лучезарнейше улыбался хозяйке дома. – Дорогая, как ты себя чувствуешь? Как твоё драгоценное горло? Я же вижу, что ты бледна. – Э… – Я так и знал! – картинно всплеснув перчатками перед лицом моей ошарашенной собеседницы, Огюст тут же поймал мою руку и возложил себе на локоть. – Это ужасно, Оливия! Говорят, столице начинается эпидемия инфлюэнцы, невероятно заразной болезни. И начинается эта страшная хворь точно так же… – Ах, дорогая, вам не стоило приходить, – отпрянула от меня вдова. – Ох, мне машет леди Бонвинг. Прошу меня извинить. Последние слова моя собеседница совершенно невежливо пробормотала, уже разворачиваясь, а потом натурально дала стрекача, подобрав пышный шлейф и стуча каблуками по мозаичным узорам паркета. – Какая… удобная вещь – инфлу… как её там, – проводив её взглядом, усмехнулась я. – Прямо сейчас, моя милая, ты делаешь страшно болезненный вид, и мы незаметно сбега́ем, – Огюст оглянулся и поморщился. – Сейф хозяина дома в его кабинете, по лестнице прямо, налево четвертая дверь. – Переведя взгляд на меня, он нахмурился, – Кстати, ты действительно выглядишь бледно. Ничего не болит? – Какая трогательная забота, я сейчас расплачусь. Заразиться не боишься, мой дорогой? – я зло прищурилась. – Чёрная лестница для прислуги здесь есть? Голова закружилась от радости и предвкушения. Наконец-то у нас настоящее дело! – Умница, – усмехнулся Огюст. – Вижу, моя наука пошла тебе на пользу. В мобиле тебя ждёт платье наёмной служанки и саквояж с инструментом. На сегодняшний званый приём леди Ваенг была вынуждена пригласить пришлых слуг, никто тебя не узнает. Я переодеваться не буду, в случае чего всем скажу, что горю в лихорадке и заблудился в хитросплетениях коридоров великолепного банкирского дома. Дом, к слову, и вправду поражал воображение своими интерьерами. Золото, хрусталь, алый бархат диванов – все, как в роскошном борделе. Очень дорогая безвкусица и пошлость. Тихо беседуя, мы дошли до пустующего холла. Огюст хлопотал вокруг меня с самым заботливым и встревоженным видом. Подавал пальто, меховое манто, шляпку с вуалью. Проводить нас не вышел никто. Хозяйка явно побоялась злосчастной болезни, пришлым слугам было совершенно плевать на репутацию дома, и даже швейцар осторожно держался подальше от нас. Что ж. Это нам только на руку. Чудный вечер только начинается, меня ждут с нетерпением самые вкусные блюда: взлом чёрного входа апартаментов милорда, отмычки и сейф. Проникнуть в кабинет будущего супруга аристократки-вдовы оказалось несложно. Неся в руках маленький саквояж, серой тенью я проскользнула по чёрной лестнице, обнаружила запертую на простейший замок дверь и через пару минут оказалась в небольшом уютном помещении. Здесь не было ничего лишнего. Кабинет разительно отличался от вычурных и подчёркнуто-роскошных интерьеров остального дома, словно хозяин обустраивал его для себя, так, как ему было удобно, а не стремясь похвастаться богатством. Большой тяжёлый стол, несколько потёртых кресел, диванчик в углу, стеллажи, сплошь заставленные толстыми книжными корешками с золотым тиснением галлийский, франкийских и славских букв. При знакомстве банкир показался мне цепким дельцом, прекрасно знающим цену деньгам. Перед глазами невольно возникла его невысокая, но основательная фигура, добротный костюм, короткий ёршик посеребрённых сединой волос, цепкий взгляд умных глаз. И зачем ему эта женитьба? А дом, полный кричащей, вычурной роскоши? Никогда не понять мне мужчин. Отточенным взглядом я нашла первый сейф. Их наверняка было два, нынче было так модно. Главный сейф – небольшой, обязательно самой последней модели, его мне ещё предстоит отыскать. Обычно он предназначался для особенно важных писем и документов. В отличие от того, чья тёмная дверца тускло блестела в углу. Высокий, массивный, большой. Внешне он производил весьма представительное впечатление – особенно на тех, кто ничего не смыслил в надёжности сейфов. Обычно в таких помпезных сооружениях хранили наличность и драгоценности. Очевидно, что доступ к ним был не только у владельца кабинета. Модель замков старая, обычно подобные я вскрывала при помощи слепков замков и ключей, благо в них не было ничего особенного: любой слесарь из мастерских такой выточит за четверть часа. Но сейчас приходилось работать отмычкой и щупом. Хорошо, что следы взлома на старом замке нам всем только на руку. Руки немного дрожали, голова кружилась – наверное, от усталости. Все эти светские условности весьма выматывают. Но сейф я вскрыла легко. Лениво пересчитав пахнущие свежей краской пачки купюр, отдала должное предусмотрительности банкира: дома он не держал больших сумм. Так, на мелкие расходы. Каких-то ценных украшений тоже не было. Пара серебряных запонок, явно памятных для банкира, и новенькая шкатулка из красного дерева, искусно инкрустированная перламутром. Открыв её, я обнаружила роскошное золотое ожерелье крупными шариками редкого, золотистого жемчуга. Очевидно, подарок для невесты. Вдруг вспомнив брезгливое выражение на лице родовитой вдовы, я мстительно смахнула шкатулку прямо в хищную пасть саквояжа. Туда же легли и купюры. – А вот и мой новый знакомый! – вкрадчивый голос Огюста заставил меня подпрыгнуть на месте. – Уверен, мы с тобой подружимся. Что у нас тут за замок, приятель? Я стиснула зубы и поморщилась. Сразу вспомнила, почему не могу работать с ним бок о бок. Он же всё время болтает! Вот и теперь франкиец, отыскавший второй сейф за стеллажом, сюсюкался с маленькой металлической дверцей как с младенцем. – Ты что тут забыл? – неприязненно спросила я. – Уж не думаешь ли, что я возьму себе чего лишнего? – подхватив инструмент, я ревниво оттеснила Огюста. – Ты же должен меня охранять! – В этом сейчас нет нужды, – неохотно отодвинувшись, Шардан бросил взгляд на меня и нахмурился. – Вдова музицирует: согнала всех гостей в музыкальную комнату и издевается над роялем. Слуги собрались на кухне и тихонечко допивают хозяйский портвейн. Смотри, видишь колёсико? Заглядывая мне через плечо, Огюст прижался практически вплотную и противно дышал в ухо. – Постарайся не прикасаться к нему, там стоит маленький лепесток и пружина. Это жучок. И ведёт он к сигнализации. Я фыркнула, тут же оттолкнув бедром наглеца. – Бесишь, отойди! – мои руки действительно дрогнули, и я снова зло зашипела. – Нет, Лив. Так никуда не годится, – ладони фракийца легли мне на плечи, и он отодвинул меня от стены с потайной дверцей сейфа. – У тебя лоб горячий и руки дрожат. Как бы и в самом деле не лихорадка. Сядь куда-нибудь и не лезь в столь тонкие материи. Лучше поможешь мне быстро проверить его документы. Мне очень хотелось огрызнуться, но в этот момент голова закружилась особенно сильно. На висках выступил пот, губы стремительно пересохли. Резко освободившись из рук Огюста, я доковыляла до ближайшего кресла и тяжело упала в него. Франкиец возился с замком довольно долго, за это время я едва не заснула. Наконец щёлкнул замок и тихо зашелестели невидимые шестерёнки, а пальцы замка мягко втянулись в хитроумное чрево конструкции. Дверца бесшумно открылась. Огюст быстрым взглядом окинул ровные стопки документов и сразу же прихватил парочку кожаных папок. Мне же он кинул лишь пачку приторно-розовых конвертов, перевязанных миленькой алой ленточкой. Словно в издёвку. И пусть. Сил возражать ему не было. Моё дело – взломать бесов сейф и проверить корреспонденцию. Вот я и проверю. Письма в конвертах были обильно надушены, они приторно пахли каким-то смутно знакомым мне запахом. И писала их явно какая-то не особенно отягощённая разумом молоденькая девица. В восторженных предисловиях она всегда представлялась Мими. По-школьному каллиграфически-ровные строки, приторно-сладкие слова, заверения в вечной – до гроба – любви, слезливые просьбы о встрече. И в каждом письме были намёки, нижайшие просьбы, мольбы. Милашка Мими очень сильно нуждалась в деньгах. Я отлично её понимаю! Всем нужны деньги, но, увы, не у всех есть банкиры.“Немножечко денег на новенькие панталоны, булавки, туфельки от Ринтье, чудесные изумрудные серёжки”. Какой терпеливый банкир попался в её в цепкие ручки! Писем было достаточно много, и судя по их содержанию – бедняга исправно платил по счетам. Обычное дело, наверное. Впрочем… Что-то мне в этом определённо не нравилось. Голова кружилась всё больше, на висках выступили капли пота. Мысли текли вязко, как овсяный кисель. Но всё же в этом киселе появились невкусные комочки. – Огюст… – проскрипела я, сглатывая – в горле запершило. – Скажи мне, как мужчина: будь ты известным банкиром, стал бы хранить в своём сейфе любовные письма от вздорной девицы? Особенно накануне свадьбы с ревнивой и немолодой аристократкой-вдовой, приносящей тебе свое имя и связи? – Исключено! – раздражённо ответил Огюст. Судя по хмурому выражению лица, в бумагах он не отыскал ничего интересного. – Погоди… Письма точно ему адресованы? Я красноречиво подняла самый крупный и свежий розовый конверт, продемонстрировав адрес банкира. Обратного адреса не было. – И приходили они ему чуть дольше, чем последние полгода, причём строго два раза в месяц. Как счёт за квартиру. – Дай-ка сюда, – аккуратно сложив документы обратно в сейф, одним прыжком Огюст оказался у кресла и, выхватив письма из рук, пробежался по ним быстрым взглядом. “ Привет от Олькуси, он очень скучал и просил его не забывать. В грядущую пятницу ждём тебя на сеансе у Си-Си. Не забудь о подарках. Твоя сладкая девочка.” – Фи, – я сморщила нос и скривилась. – Это писала не девушка, – произнёс очень твёрдо Огюст. – В письме всё неправильно: почерк, слова, содержание, время. Умница, Лив! Франкиец широко улыбнулся, небрежным движением захлопнул сейф и спрятал письма в розовых конвертах во внутренний карман роскошного чёрного фрака. Поправил бабочку галстука, оглянулся на дверь, чутко прислушавшись. – Так, дорогая моя, убираемся и быстро. Там, кажется, заканчивается музыкальный пыточный сеанс. Наверное, у гостей уже кровь из ушей потекла. Я согласно кивнула и медленно поднялась из глубокого кресла. Мир вокруг вдруг покачнулся и плавно погас. __________ *Капельдинер – работник театра, который впускает зрителей в фойе и зрительный зал, помогает им найти место, отвечает на вопросы по постановке