Глава 26. Без удовольствия

Я крупно продешевила, согласившись на условия короны, и с каждой минутой убеждаюсь в этом всё больше. Во-первых, общение с дамами высшего света требовало ужас сколько душевных сил и терпения. Спустя уже четверть часа мне остро хотелось напиться и сквернословить. Или хотя бы грызть ногти и ковыряться в носу. Во-вторых, деньги, которые казались мне огромными в момент заключения этой сомнительной сделки, сейчас уже не слишком восхищали. У того круга, в котором волей Фатума я сейчас вращалась, ценности были совсем другие. Живущая в припортовых трущобах нищая вдова с выводком детей за пару серебряных монет готова браться за любую работу. И это казалось мне совершенно логичным и правильным. А вот то, что леди Бонвинг считала, мол цена в два золотых империала за новые перчатки – «это недёшево, конечно, но они такие красивые, вы не находите? В конце концов, жизнь одна и нужно ей наслаждаться» – стояло за гранью нормальности. Особенно если помнить о толщине пачки её долговых расписок, оставленных в сейфе банкира. Нищая аристократка в долгах и роскошных перчатках работать не собиралась. Это крамольная мысль даже в голову бы ей не пришла. Чего греха таить, мои собственные туалеты были настолько дороги, что обычная семья из рабочего квартала могла прожить несколько недель на стоимость одного только кожаного саквояжа. Казённого, к слову сказать, саквояжа. Испытывала ли я угрызения совести, погружаясь в непривычную для меня роскошь? Ничуть. Я считала, что вполне этого достойна. Кроме того, всё временно. Меня пустили в этот мир лишь на короткое время. Вот в чём я была согласна с безмозглой почти-что банкиршей, так это с тем, что жизнь у нас совершенно определённо одна. Нужно с пользой проводить каждый миг. Вряд ли подобное счастье повторится. Но… Несколько «утерянных» моими гостьями мелочей я всё же отложу в сторону. Глупость тоже должна иметь свою цену. Близится Зимнепраздник. Если доживу, то устрою сироткам матушки Лизетты настоящий зимний пир. Конфет куплю, орехов… Ещё и на тёплые вещи хватит. Их несчастная матушка, конечно, блаженная на всю голову, но я и сама когда-то в её дом приходила за тарелкой супа. Прищурившись, я оглядывала собравшихся по случаю моего выздоровления дам. На разосланные приглашения откликнулись не все. Например, леди Мелиссе Оберлинг и дела не было до графини Шардан. Интересно, зачем Огюст внёс её в список? Она – птица столь высокого полёта, что даже обсуждали эту даму с придыханием. Впрочем, хорошего о ней говорили ровно столько же, сколько про Софи Доган или Розанну. То есть – ничего. Зато не первой свежести невеста банкира Ротмильда чинно пила чай в моей светлой гостиной. На её пышной груди красовалась весьма недешёвая бриллиантовая брошь. Я мысленно хмыкнула. Банкир ловко выкрутился, успел подобрать новый подарок невесте. Не жемчужное ожерелье, конечно, но тоже броско и весьма щедро. Другие дамы поглядывали на будущую банкиршу с плохо скрытой завистью. – Ах, Оливия, мне так жаль! – пропела невеста. – Я была так расстроена, узнав о вашей болезни! А мой жених и вовсе едва ли не заплакал. Вот уж не думала, что он настолько чувствителен! Я криво улыбнулась, вспомнив опустевшее нутро сейфа банкира. Увидев такое на утро после приёма верхушки аристократии, я бы тоже заплакала. Ничего, не обеднеет. Не только банкиры грабят народ. Народ тоже может провернуть нечто подобное. – Я едва не умерла, – с придыханием сообщила я своей собеседнице. – Меня спасло лишь чудо. – И как звали это чудо? – понимающе усмехнулась леди Виолетт. – Доктор Цвенг, я полагаю? Женщины понимающе переглянулись. Похоже, мой доктор имеет успех у ценительниц. Неприятно, но ожидаемо. Я нахмурила лоб, пытаясь вспомнить имя, которое назвал мне Огюст. Что-то простое, не аристократическое. Но ведь он мог и соврать! – Если доктор Цвенг высок и носит очки, то возможно. – Очки? – дамы дружно сморщили носы. – Фи! Хорошие лекари очков не носят. Сами себя они, конечно, исцелить не могут, но обращаются к коллеге. Лекарь должен быть совершенно здоров, иначе кто пойдёт к нему лечиться? На столь странное заявление у меня не нашлось ответа. Что целительское искусство нынче достигло небывалых высот, я знала. Говорят, в Университете учили лучше, чем раньше, у молодых магов стало куда больше практики. Их посылали и в Катай, и во Франкию, и в Степь. Наверное, могли и глаза теперь лечить, почему нет? Только опять же – все эти «услуги» не для простого народа. Я вспомнила Изабеллу и тяжко вздохнула. Мне очень не хватало отважной маленькой целительницы. Впервые в жизни я привязалась к женщине, к подруге. Жаль, что, узнав обо мне правду, она наверняка от меня отвернётся. А правда – как крыса, всегда пролезает в ненужное время и место. – Так значит, нет среди ваших знакомых лекаря в очках? Таких… золотистых? – попытала ещё раз счастья я. – Молодого, до сорока лет. Наверное, красивого. Дамы принялись вспоминать знакомых целителей, но увы – ни один из них не походил на того, кто был мне нужен. – Наверное, мне показалось… – вздохнула я, прерывая рассказы о бурных романах с целителями. И пробормотала уже на франкийском: – Идеальный мужчина должен уметь прятать свою идеальность от женщин, особенно – от таких глупых куриц, как вы. Судя по благостным выражениям аристократических лиц, никто из моих новых «подруг» не обучался франкийскому… *** – Что, Огюст, плохо тебе? Уверенно расправлявшийся с увесистым цыплёнком Тьен бросил пристальный взгляд на Шардана и усмехнулся. Сырно-ягодный соус на просторной тарелке поблёскивал жирными лужицами. Запечённые овощи высились ароматными островами. Проводив жадным взглядом грудастую подавальщицу, Огюст нервно вздохнул и вцепился зубами в кусок сочной печени. Напиться в ближайшее время у них не получится. Жаль. Ему этого очень хотелось. Хорошо ещё, что неприятности можно заесть вкусным печёночным стейком за счёт Оберлингов. – Тебе-то какая забота, – подхватив свой высокий стакан с пряным морсом, Огюст подозрительно к нему принюхался. – Опасаешься подхватить новомодную инфлюэнцу? – Я смотрю, тебя девочка держит на коврике, – словно его не услышав, произнёс Тьен голосом, полным явного удовлетворения. – Неожиданно. Покоритель столичных красоток Огюст потерял былую твёрдость… духа? Или всё-таки хватку? – Издеваешься… Уж не за этим ли ты позвал меня? – громко фыркнул Огюст, совершенно не обижаясь. – Хотел бы и сам ей раздвинуть колени, да Оберлингова кровь не даёт? – Что я не видел там, между женских коленок? – Тьен осмотрел груду серых костей на тарелке и грустно вздохнул. Нужно было заказывать двух. Он всегда хотел есть, когда нервничал. – Нет, Лив возбуждает, чего греха таить. Как… запах пороха. В любой момент может рвануть. Непредсказуемая и опасная женщина. – Такой нужен не просто мужчина, а камень, – легко согласился Огюст, – Плита. Чтобы лёг сверху, раздвинул ей ноги и погасил собой все её вспышки. – Да уж… Стареем… – Тьен рассмеялся беззвучно, отодвигая тарелку. – Начинаем обсуждать женщин за ужином, причём в исключительно-созерцательном ключе. – Может, ты и стареешь, но мне совершенно не весело. Жить рядом с Лив, спать с ней в одной постели, и… Я скоро мозоли натру на ладонях, и совсем не отмычкой! – тут же пожаловался ему франкиец. – И даже не револьвером. – Друг мой, только не опускайся до подавальщиц, – посоветовал Тьен совершенно серьёзно. – Ты всё-таки у нас граф. Хоть и фальшивый. Давай-ка я дам тебе адресок одного очень приличного заведения… Не смотри так, я там не бываю, но очаровательная хозяйка его – мой агент. У неё отличные девочки, заговорённые немотой. Сам Алистер там регулярно бывает. – Действительно, великосветское заведение, – хмыкнул громко Огюст. – Разрешаешь оплачивать из кошелька короля? – Чего только не разрешишь ради блага страны, – Тьен от него отмахнулся стаканом. – Ты мне лучше скажи, что вы там обнаружили в сейфе банкира. И Огюст рассказал. Чётко и по порядку он изложил свои соображения, предварительно выложив из саквояжа на стол ресторанного кабинета перевязанные ленточкой письма. О том, кто именно догадался искать в них подвох, франкиец, конечно же, промолчал. И так слишком долго они обсуждали негодницу Лив. Много чести. – Когда, говоришь, адресат ждёт свой чек? – Тьен хмуро щурился, внимательно рассматривая ровные строки письма. – Завтра утром. Погоди. Чек? – Огюст хлопнул глазами. – Какой чек? Я хотел проследить отправителя писем, и… – Тот самый, который эта загадочная милашка просила в своём прошлом письме. Если всё именно так, как мы думаем, то таинственный вымогатель лишний раз не будет светиться на почте. К тому же, судя по содержанию писем… смотри, она пишет, что благодарна с надеждой на щедрость. А в следующем письме – никаких упрёков. Значит, надежды её оправдались. Всё просто. Огюст с уважением посмотрел на главного ловчего. Чтобы понять эту витиеватую логику, нужно думать, как вымогатель. Похоже, что мысленно Огюст куда в меньшей степени вор, чем милорд Оберлинг. – Будь завтра там осторожен, – светлый взгляд Тьена был совершенно серьёзен. – Мы тоже нашли эти милые письма в документах вашего с Лив старого знакомого. И упустили мальчишку-посыльного прямо у почты. Похоже, ты прав. И эта малышка с каллиграфическим почерком может тебе показать свои острые зубки. Кольцо не снимай, револьвер тоже держи при себе. Даже с девочками в постели. Огюст задумчиво покрутил тёмный перстень на левой руке. Оберег и сигналка, довольно простая, из новых. Не думает он, что подобная штука поможет ему от удара лопатой по голове. Но труп его точно найдут очень быстро. – Если что вдруг со мной… – его голос вдруг странно осип, и оттого слова прозвучали достаточно жалко. – Позаботься о девочке, Тьен. Нельзя ей возвращаться на улицу. – Только попробуй, Огюст! – рыкнул его собеседник, решительно поднимаясь из-за стола. – У нас впереди ещё целое море несчастий и неприятностей. Не вздумай сбега́ть на тот свет. Заставлю Рози тебя тут же поднять, и будешь служить на корону без всякого удовольствия! Шардан выразительно поморщился. Как будто сейчас он млел от восторга! Вкусная еда и золото в карманах, конечно, штука приятная, но ошейник есть ошейник. Поводок господа Оберлинги держали крепко, не вырвешься.