Глава 36. Те же. Там же

Оливия… – Собирайся, мы уезжаем из Льена. Слушая Тьена, я чувствую облегчение. Да, да! Нужно бежать! Очень нужно. Подальше от стылой столицы с её кошмарами. Рвано выдохнув, я заглянула в ледяные глаза Оберлинга и похолодела. Ну уж нет. С ним? Да это ещё опаснее, чем оставаться в городе, где по улицам разгуливают мертвецы! Да, лорд Оберлинг – ужас куда более жуткий, чем парочка поднятых кладбищ! Особенно такой вот – с воспалёнными глазами и волчьим оскалом. И это он ещё улыбается, хоть и криво, и пытается разговаривать спокойно. А мог бы рычать. – Это невозможно, – я протестую, тряхнув головой и отступая за кровать с раненным. – Сами взгляните: Огюст тяжело ранен. Доктор Ли сказал, что ему нельзя вставать! Шардан не подводит. Он лежит неподвижно, и вид имеет самый плачевный. – Ничего, небольшую прогулку в мобиле этот прохвост пережить вполне способен, – буркнул злой Тьен. – Нужно его одеть. Не тащить же нам беднягу графа через весь город полуголого! Полумёртвый франкиец его не смущал совершенно! Зачем мы так срочно понадобились Оберлингу? – Объясните же, что произошло! – требую я. – Ничего серьёзного… – пожимает плечами Тьен, нервно оглядываясь вокруг и мрачно хмурясь. – Макс, скорее всего, уже в тюрьме, я отстранён от должности. И Ротмильду кто-то перерезал горло ритуальным кинжалом. Широко раскрыв глаза, я отступила ещё на шаг. Судя по виду, мы с Огюстом предназначаемся на обед. Оберлинг точно кого-то сожрёт сегодня! – И это вы называете «ничего серьезного»? – Ну да! – он зло фыркнул и почему-то принюхался, став ещё больше похожим на крупного волка. – Все живы и относительно здоровы. Ну, кроме Ротмильда. Оливия, прекращайте болтовню и собирайтесь. Нас ждёт Яхор. Шагнув к узкой больничной кровати Тьен наклонился к Огюсту и снова принюхался. – Яхор Кимак? А он тут откуда? – Вот теперь я совершенно точно ничего не понимала, но чуточку успокоилась. Господин с механической рукой внушал мне доверие. Он надёжный и никогда не пытался меня обмануть. Возможно, единственный из знакомых мне мужчин. Яхор да доктор Ли – вот те, кого я не боялась совершенно. – Узнаешь по дороге. Так… – поняв, что разумных действий от меня не дождаться, Оберлинг подхватил со стула серый балахон с пятнами крови (тот, в котором я ассистировала доктору Ли), повертел в руках и швырнул мне. – Надень на Огюста вот это и поехали уже. И в этот миг дверь снова распахнулась. Не палата, а проходной двор, честное слово! – Кто позволил… А, это вы, Оберлинг, – доктор Ли выглядел не менее помятым. И глаза у него были такие же красные, как у Тьена. – Пришли проведать вашего агента? Похвальная заботливость. Оберлинг снова оскалился, тягучим движением разворачиваясь к двери. – Я его забираю. Доктор недобро взглянул на него и, вступив в полусумрак палаты, аккуратно закрыл за собой больничную дверь. – Ну уж нет, – твёрдо возразил Ли, уверено вздёрнув подбородок. Я взглянула на Ли с восхищением. Спорить с Тьеном? Весьма смело и настолько же опрометчиво. Мало кто смеет. – Да. Тьен снова опасно оскалился. – Я ему не для того жизнь спасал, чтобы вы его угробили. Раненый останется в больнице ещё на пару дней. – У тебя дежурство закончилось два часа назад, – не обратил никакого внимания на слова доктора Тьен. – Оливия, помоги мне, придержи несчастного графа, нужно всё же его одеть. Шёл бы ты домой, мой друг. – Лорд Оберлинг, я настаиваю. Больного тревожить нельзя ни в коем случае! Костные связи ещё нестабильны, сухожилия крепятся точечно, мягкие ткани тоже… – Что же ты его не долечил? А ещё считаешься одним из лучших в Льене! Я покосилась на Огюста, который с огромным трудом открыл глаза и теперь сонно моргал, явно пока не понимая, что вообще происходит вокруг. – Я не… – от явной несправедливости прозвучавшего обвинения Ли растерялся и как-то весь сразу сгорбился. Пальцами схватившись за тонкие дужки очков, он нервно прошёлся по комнате. – Пациент у меня не один. Благодаря неусыпным стараниям ловчих в госпитале сегодня полный зал больных и раненых! К тому же я не доктор Аяз, я не умею быстро восстанавливаться. – Вот только Аяза мне тут и не хватает, – хмыкнул Оберлинг, переводя взгляд на раненого. – А, очнулся? Идти сможешь? Огюст дёрнулся, застонал сквозь зубы, затряс головой. Воспользовавшись моментом, Тьен всё же попытался натянуть на беднягу балахон, понял, что размер никак не подходит, и стащил с себя кожаную куртку. Дорогущая, наверное. Огюсту она безнадёжно велика… – Я запрещаю… – доктор Ли решительно перегородил выход. От глухого ворчания, прозвучавшего в тишине маленькой больничной палаты, волоски у меня на руках встали дыбом. Этот звук издал не человек – волк. То страшное чувство, когда все остальные на миг вдруг почувствовали себя зайцами. Жирными, глупыми, совершенно напрасно испытывающими терпение хищника. Обречёнными стать его ужином. Миг, молниеносное движение крепкой руки от бедра, громкий щелчок взведённого курка – и прямо в лоб доктору упирается воронёное дуло револьвера. – Ты! Поедешь с нами, – рыкнул Тьен низко и жутко. – Всё, что сломаем – починишь. Пришьёшь, вырастишь новое. Ясно? Бери его справа. Оливия, куртку на графа накинь и вперёд. Открывай нам двери. Как ни странно, доктор Ли только спокойно пожал плечами. Он, кажется, не испугался обезумевшего Оберлинга. А вот я испугалась. Накинув на плечи насильно посаженного на кровати Огюста широкую куртку, на дрожащих ногах проскользнула вперёд оглянувшись. – Имейте совесть, Себастьян. У меня раненые, я не могу их бросить. – У меня тоже раненый. Заткнись, иначе пристрелю. Не сводя с Ли прицела, Тьен буквально сдёрнул Огюста с постели. Силища-то какая… Доктор только фыркнул, потом ловко поймал и придержал охнувшего от боли франкийца. Я ещё больше его зауважала. Впрочем, я понимала, что Тьен только пугает. Убивать «одного из лучших целителей Льена» слишком расточительно. На такое неспособен даже Главный ловчий. Особенно я бы сказала, Главный ловчий. Ему предписано законом защищать граждан, а не тыкать в них револьвером. Впрочем, Тьен же сказал, что его отправили в отставку… Хотя мог и наврать. Люди в коридоре от нас шарахались. Должно быть, мы трое… четверо (хотя считать мычащего и вяло дёргающегося Огюста полноценным человеком, пока не стоило), представляли престраннейшее зрелище. Я могла бы даже посмеяться над этим… если бы не волновалась за доктора. Ладно мы двое: магический договор, подписанный в присутствии самого короля, давал право Тьену распоряжаться нами по своему усмотрению. Он всё ещё в силе. Но зачем Тьен тащит с собой ни в чём не повинного доктора, лишая госпиталь главного целителя? Кто знает его, этого Оберлинга, чтоб у него крысий хвост на заднице вырос… Довольно быстро мы вышли на улицу, где нас и в самом деле ожидал маг-мобиль любопытной формы. Очевидно, новая модель. Узкий, остроносый, похожий на сигару, без привычной кожаной крыши. А на месте шофэра и в самом деле сидел господин Кимак. Ему я обрадовалась как самому родному и близкому человеку. – У меня раненые, я не могу бросить госпиталь, – мрачно напомнил нам доктор Ли. Но никто ему не ответил. Яхор удивлённо уставился на наши весьма живописную группу, но бросив пристальный взгляд на взъерошенного Оберлига, весьма предусмотрительно промолчал. – Яхо, заводи! – скомандовал Тьен, быстро распахивая переднюю дверь. – Этого пристегни и покрепче. Тут ему будет удобнее. Надо же! Какая похвальная забота! Особенно если учесть, что Огюсту куда удобнее было на койке в госпитале. Яхор молча кивнул, явно не удивляясь странностям лорда Оберлинга. Наклонился, дёрнул какой-то рычаг… И спинка сидения опустилась почти наполовину. – Да, так и в самом деле лучше, – промолвил Ли, осторожно укладывая Огюста и пристёгивая его к сидению широким кожаным ремнём. Помню, Яхор сделал эту конструкцию для сына, который всегда засыпал в мобиле… Инженер выпрямился, а доктор Ли неожиданно пристально вгляделся в его лицо. – Ты бледен, на висках холодная испарина, губы потрескались от лихорадки… – констатировал он. – Что-то с рукой, Яхо? – Белла уехала, – процедил сквозь зубы наш шофэр. – Честное слово, все целители одинаковые. Каждый задаёт мне этот вопрос. «Что с рукой, Яхо»? Да как всегда, Лиам. Лихорадит, кровит и воняет. Повязки меняю… Бессмысленно. Дёргает уже куда-то в спину. Не сплю пятую ночь. Похоже, что кость воспалилась. Дрянь дело. – Я еду с вами, – и доктор, который ещё несколько минут назад был категорически против любых авантюр, первым запрыгнул на заднее сиденье мобиля. – Дамы вперёд! – Под тяжёлым взглядом Тьена я быстро залезла следом, не дожидаясь тычка револьвером. И всё же задний диван мобиля не предназначен для троих человек! Особенно если один из них – здоровенный оборотень, а второй – вполне себе рослый лекарь. Меня стиснули с обеих сторон великолепные мужчины. Не то, чтобы я была так уж против. Но кое-кто здесь явно лишний, и это не доктор. Новый мобиль Яхора был куда быстрее всех тех, на которых мне довелось ездить, а вот особой манёвренностью он не отличался. Некоторая неповоротливость нашего транспортного средства с лихвой компенсировалась громкостью клаксона. На редкость противный и пронзительный звук разгонял и зевак, и таксомоторы, и извозчиков. Даже вездесущие голуби и ленивые уличные собаки убирались с нашего пути очень быстро. На левое плечо мне вдруг опустилась черноволосая голова. Я осторожно покосилась: доктор Ли, измученный ночным дежурством, уснул как младенец. Душераздирающий зевок прозвучал и справа. Тьен Оберлинг, кажется, сейчас отрубится на другом моём плече. М-да, подобного поворота я даже в самом страшном сне представить не могла. Меня и саму укачивало! Прямо над моей головой вдруг раздался пронзительный скрип разрываемого железа и свист пролетающей пули. Тот, кто хотя бы раз в жизни услышал его – никогда не забудет её чудовищный напев. Короткая нота смерти. Стекло за нашими спинами с громким треском разлетелось, осыпая нас тысячей мелких осколков. – Шакалы! – вдруг рявкнул Яхор, выкручивая руль и со скрипом сворачивая в узкий проулок. – Стреляют! Мобиль с грохотом и дребезжанием заскакал по неровной мостовой. От каменной стены прямо напротив градом посыпались серые осколки, громко стуча по капоту и стёклам мобиля. И вправду – стреляют. В нас, разумеется. – Всем лежать! Тьен тут же подскочил, разворачиваясь назад и прячась за спинку дивана, выглянул в оконный проём, зияющий стеклянным оскалом. Громко выругался, выхватывая револьвер. Я вжалась в сиденье, глядя на ловчего снизу вверх и ощущая, как доктор упорно пытается стащить меня на пол мобиля. – Яхо, жми скорость! Нас преследуют! – Можно и скорость, – хладнокровно отвечал шофэр. – На ровной и прямой дороге. Сейчас выедем на Славскую улицу и оторвёмся. Тьен снова пробормотал что-то неприличное и попытался прицелиться. Привстал, цепляясь за спинку дивана, прищурился, снова выругался и, опустив оружие, выдохнул: – Слишком трясёт. А я две ночи не спал. Попаду ещё в окна. Откинув от себя доктора, окончательно соскользнувшего на пол, я живо вскочила, хватаясь за прочный локоть оборотня. – Держите меня! Крепко держите и пригнитесь, голова Оберлинга – слишком ценный трофей. Тьен не стал со мной спорить, зажав тут же намертво, словно в стальных тисках. Рёбра предательски заскрипели. Выхватив свой револьвер, я сжала зубы и прицелилась. Преследовавший нас чёрный мобиль был прекрасно виден. Локтем упёршись в спинку сидения, я хладнокровно дожидалась, пока преследователи сократят дистанцию до прицельной. К счастью, в полутьме нашего салона я сама была практически незаметна. Стрелять я умела, не побоюсь этого слова, отменно. Рука уверенная, глазомер точный. Спасибо бессознательно болтающемуся на переднем сидении Огюсту. – Целься по колёсам, – сдавленно посоветовал Тьен. – Демоны, я обещал Софи не ввязываться в неприятности! Она меня убьёт! – Вы очень оптимистичны, милорд, – усмехнулась я, и, подхватив для надёжности запястье правой руки левой ладонью, нажала спусковой крючок. – Уверены, что доживёте до встречи с ней? Попала, разумеется. Вражеский мобиль мотнуло в сторону, он задел боком каменную стену дома, высекая искры. Вдохновлённая этой маленькой победой, я снова прицелилась, мысленно прикидывая, куда можно вогнать оставшиеся в барабане патроны, и выстрелила снова – в другое колесо. И снова попала. Мобиль с громким грохотом врезался носом в стену высокого серого дома, и из него повалил чёрный дым. Дверца распахнулась, из неё выкатился какой-то человек в плаще и шляпе. Я выпрямилась во весь рост, помахав ему револьвером. В ту же секунду будто молния сверкнула. Снова свистнула пуля – и бедро мне обожгло огнём. К счастью, целился стрелок скверно, а может, слишком далеко было. Я взвизгнула, рухнула на руки отчаянно орущего Тьена, дотронулась до юбки и зашипела: – Моё платье! Вот ведь гад! Кажется, меня лишь задело. Боль жгла, но не пронизывала, не вбивалась в сознание, как обычно бывает от пули. Значит, всего лишь царапина. Огюст много рассказывал мне про такое. В саму меня из пистолета пока не стреляли. Моё первое боевое ранение! И будьте уверены, господин Оберлинг расплатится за него сполна! Сам Тьен, рассматривая дырку в сидении и глубокую царапину на плече, зло шипел что-то невнятное про боевые ударные пули, я его толком не слушала. А платья жалко, мне оно нравилось. Удобное. К тому же все остальные мои наряды остались в гостинице. Я снова в бегах – и снова налегке. Какая прелесть! Только верный мой револьвер, снова занявший место в сплетении кожаных ремешков на бедре. Яхор гнал мобиль с какой-то немыслимой скоростью. Через разбитые пулями стёкла ветер бил в лицо, я отворачивалась и стучала зубами. И почему не предусмотрел хоть какое-нибудь отопление на случай простреленных окон и дырок в салоне мобиля? Мы, кажется, живём не в солнечной Славии! Тут полгода дожди и снег! Нет, конструкцию мобиля нужно дорабатывать! Доктор всё также молча снова устроился на сидении и, кажется, опять задремал. Тьен поглядывал на меня, Огюст спокойно и бессознательно лежал на переднем сиденье. Вот уж кому я готова была позавидовать. Мы выехали за город, и я, кажется, догадалась, куда мы держим путь… Спустя несколько однообразных и тошнотворных часов мы свернули с тракта на лесную аллею. Замёрзшая, злая и бесконечно уставшая, я даже не удивилась, когда мобиль остановился возле небольшого охотничьего домика с крышей из зелёной черепицы. – Я помогу, – попытался было подать мне руку Тьен, но я злобно на него поглядела, он тут же скривился и, распахнув дверь мобиля, понятливо уступил мне дорогу. Вышедшей на крыльцо Розанне я кивнула с самым невозмутимым видом и сообщила: – Приветствую вас, леди Стерлинг. Как видите, мне снова придётся просить вас о помощи. Не найдётся ли у вас лишней одежды? И чего-нибудь горячего и крепкого? Хотелось бы виски, но чай вполне тоже сгодится. И горячей воды. И кровать. Розанна выглядела не лучше, чем Тьен и доктор Ли. Даже, пожалуй, хуже. Она была смертельно бледна. Чёрные круги под ввалившимися глазами, бескровные губы, трясущиеся руки. Бедняга, с ней-то что произошло? – Рада видеть тебя живой, Оливия. Заходи, в твоём распоряжении всё, что ты сама найдёшь в этом доме. Я распрямила спину и решительно похромала в дом, совершенно не волнуясь за оставшихся у мобиля мужчин. Все остались живы, остальное теперь – не моя забота.