Глава 3. Ненужные встречи

Я допила остывший шоколад, проглотила блинчики — оставлять что-то на тарелке было не в моих привычках. Деньги у меня водились, но как правило, не долго. Я не аристократка, у меня нет богатых родителей или мужа. Я сама за себя отвечаю и цену деньгам знаю. И от вкусной еды, за которую я заплатила сама, не откажусь, даже если кто-то из братьев Оберлингов сядет напротив меня за стол.

Расплатилась, вышла на улицу, жадно вдыхая воздух со вкусом дождя и дыма. Погода налаживалась, хоть было и ветрено, тучи быстро убегали куда-то к горам. Я немного постояла возле кофейни, мучительно соображая, что не так, а потом вспомнила: зонт! Я забыла его возле столика!

Вернулась, попросила официанта принести. И пока ждала, услышала разговор тех самых страшных людей между собой — они как раз шли в курительную комнату мимо меня:

— … целое кладбище, Тьен. Впервые такое вижу.

— Что говорит Рози?

— Ничего не говорит. Она…

Официант подал мне зонт, и я отправилась домой в задумчивости. Кладбище? Какое кладбище? Что могло там произойти? Как я могу использовать эту информацию?

Если кто-то хозяйничает, допустим, на Белом кладбище, это интересно. Там хоронят аристократов средней руки, тех, у кого нет семейных склепов, и еще богатых торговцев и чиновников. Хоронят часто с кольцами, часами, запонками и золотыми зубами. Я никак не касаюсь этого промысла, не хватало мне с лопатой по могилам скакать, но, возможно, могла бы выкупить какие-нибудь ценности и потом перепродать наследникам. Или врагам этих самых наследников.

Ну а если Черное, то нечего там и ловить, разве что ношенные вещи. Хм. Стоит взять на заметку, что в лавках готового платья пока покупать ничего не стоит. Лучше шить на заказ.

К счастью, Оберлинги не менталисты, а, кажется, водник и воздушник. Они не обратили на меня никакого внимания. И не должны были, конечно, но я все равно их боялась. Страшные люди, страшные.

Я вернулась домой, переоделась. Пересчитала деньги, собрала саквояж. Сегодня уехать не получится. Нужно отдать в прачечную сорочки и панталоны, избавиться от колец, немного прибраться в комнате. И документы, конечно, нужно купить документы для выезда из Галлии. Поэтому я теперь оделась попроще: в длинную черную юбку и поношенную кофту, накинула на плечи платок. Волосы заплела в простую косу, надела мятую соломенную шляпку. Переложила в карман пистолет, закрепила на бедре кинжал. Ботинки тоже надела совсем другие, не такие, какие привыкла носить. Эти были с толстой грубой подошвой и металлическими накладками на носах. В них и бегать по лужам можно, и лягаться.

Дождалась, пока начнет темнеть, и отправилась к Хромому Хью, благо, идти недалеко. Лавочка старьевщика находится в подвале одного из многоквартирных доходных домов, не такого чистого, как у мадам Росси, но и не ночлежки. Там есть даже водопровод. На первом этаже даже рабочий.

Хромому Хью было глубоко плевать, какой знак изображен на старинном золотом перстне. Он знать не знал ни о каких заговорах и тайных обществах (а я подозревала, что дело именно в этом).

— Половина унции, хорошее золото, не подделка, — с удовлетворением констатировал старьевщик. — Дам сорок сунов.

Я хотела поторговаться, но вспомнила, с каким отвращением ростовщик отшвырнул кольцо, и передумала. Ну его. Хотя по мне, тут золота не меньше, чем на империал.

Второй перстень с фиолетовым камнем Хью понравился больше, а когда я показала ему секрет, он и вовсе расщедрился на пять полновесных золотых монет. Он уже прикинул, кому продаст такую забавную вещицу. Я забрала деньги и спросила:

— Хью, а ты не слышал, что там с кладбищем?

— А что с кладбищем?

— Я слышала, что там что-то странное произошло.

— Какая ты слухастая, — недовольно ответил Хью. — Ничего серьезного. На старом кладбище, которое за Яблоневым кварталом, кто-то разворошил могилы. Молодежь, наверное, спьяну набедокурила. Нашим-то зачем, там сто лет никого не хоронят.

— Целое кладбище? — вспомнила я слова Оберлинга.

— Цельное, не цельное, я не знаю, я не видал. Но прикопали все кости обратно. А мож, кто-то что-то искал, а его спугнули, и такое возможно.

Он выжидающе на меня уставился, а я кивнула и накинула шаль на волосы, скрывая лицо.

— Ты не знаешь, Стряпчий работает?

— Не подох еще, скотина, — сообщил Хью. — Такие как он своей смертью не умирают.

— Вот и отлично.

— Никак когти рвешь, Лив? — с каким-то напряжением сказал Хью, исподлобья сверкнув глазами.

— А что, нужно? — у меня дрогнули руки.

— Да кто его знает… Вот что, детка, ты по ночам одна не ходи. К Стряпчему лучше утром, лады?

— Гастролеры? — понимающе усмехнулась я. — Видела на днях одного.

— Если б гастролеры… Оборотни шалят.

— Да брось, — не поверила я. — Запрещено. Патрули. Да и не полнолуние.

— Наших вчера загрызли. Двоих. Мэтта Булочника и Жана Скрипача.

— Точно загрызли? А не сами подрались с кем-то?

Хью пожал плечами и отвернулся, теряя ко мне интерес. Я вышла на улицу, поглядела на черное небо, по которому быстро плыли серые рваные полосы облаков. Тонкий серпик луны меня успокоил. Какие оборотни, демоны их покусай? В такую пору они все в разуме. да и много ли их осталось, кроме древних родов? А те давно держат себя в строгости. Драки же и смертоубийства в Старом квартале были явлением частым.

Нет ничего удивительного в том, что два неизвестных мне афериста поубивали друг друга. Или их убил кто-то третий, такое тоже случается.

Во всяком случае ждать до утра я не собиралась. К Стряпчему привычнее ходить по ночам, старый пень все равно страдает бессонницей. Когда-то он работал в ловчем департаменте писарем, потом вышел на пенсию. Успел многое с работы утащить, и печати, и гербовую бумагу. Я давно его знала, поэтому он не задал лишних вопросов, а написал мне подорожную на имя Мишель Вольг. Я отдала за документ два империала и со спокойным сердцем отправилась домой. Завтра утром куплю билет… и уеду подальше от Оберлингов.

Я не боялась ночных улиц Льена, я их любила. Они были моей сутью, моим домом. Я и сама все еще была Тенью, хотя давно перешла на рыбку покрупнее. Но не забыла те дни, когда попрошайничала у храма и воровала кошельки в толпе.

Шла медленно, наслаждаясь холодным ветром и тишиной. Новые газовые фонари исправно освещали мокрую мостовую, можно было не опасаться сломать ногу или поскользнуться на гнилом овоще. На три темных силуэта, что выползли из Морозного переулка, я обратила внимание лишь тогда, когда они преградили мне дорогу.

— Темной ночи, господа, — вежливо поздоровалась я, кивая и складывая пальцы в определенный знак. — Я своя.

Тихое рычание было мне ответом. Что ж, неместные. Галлийского не разумеют. Их проблемы. Я опустила ладонь на бедро, нащупывая пистолет. Тени шагнули вперед, а меня вдруг обдало ледяным ужасом. Сначала я почуяла запах — смрад разлагающейся плоти и немного формалина. Потом увидела лица: покрытые трупными пятнами, с провалами ртов и носов, с абсолютно пустыми глазами. У одного глаза и вовсе были зашиты крупными черными стежками. Двигалось ЭТО рывками, словно у них суставы не гнулись. Впрочем, почему словно?

Сзади раздался стук и скрип. Я в панике оглянулась, обнаружив за спиной еще парочку мертвяков. Справа из-за забора выполз еще один.

Я заорала так, что у самой заложило уши. Было очень-очень страшно. Мертвецы окружили меня, они тянули свои обглоданные червями пальцы. Дрожащими руками я пыталась взвести курок пистолета и снять предохранитель, но никак не могла. Ладони разом взмокли и заледенели.

— Да заткнись уже! — раздался грубый голос сверху, и из одного окна выплеснулось содержимое ночного горшка. — Умирай молча!

От неожиданности я клацнула зубами и отшатнулась, замолчав.

Не о такой смерти я мечтала.

Кто-то поймал меня за локоть, дернул в сторону. Раздался выстрел. Пуля выбила искры из мостовой, но мертвяки не обратили на это ни малейшего внимания. Я дернулась, опустила глаза и снова заорала: на рукаве у меня в неровном свете фонарей сверкала металлическая рука. Боги, ещё и големы?

— Спокойно, леди, — раздался вдруг мягкий мужской голос. — Осторожно отступаем. Не нужно размахивать револьвером, это не поможет. У вас ведь там не серебряные пули?

— Н-нет.

— Тогда опустите оружие. Им оно не страшно, а меня можете ненароком и подстрелить.

Я послушалась. Осознание того, что я не одна, что меня кто-то поддерживает, здорово успокаивало. Мужчина щёлкнул курком. У него был какой-то особенный пистолет, большой, тяжелый, необычной формы. Потом, практически не целясь, он выстрелил, и первый мертвец буквально взорвался на глазах. Я шарахнулась в сторону.

Мой спаситель был невысокого роста, в пальто и шляпе. Правая кисть, что так напугала меня, у него была металлической. Я внимательно вгляделась в его лицо и убедилась в истинности своей догадки: глаза у мужчины узкие, чёрные. Это не галлиец.

Воистину, Фатум ко мне сегодня немилостив. Слишком много ненужных встреч!

Я знала, кто это. Личность в Льеже известная, по таким приметам не узнать его сложно. А ещё я понимала, что нужно валить. Он, конечно, меня спас, но, скорее всего, отведёт прямиком в участок ловчей службы. Ну уж нет!

Я подобрала юбки, ещё раз оглянулась, убедившись, что все внимание мертвецов переключилось на человека в шляпе, и рванула с такой скоростью, на которую только была способна.

Лучше он, чем я. Хотя учитывая, как ловко он отстреливал тварей, Льен не должен потерять одного из самых знаменитых своих инженеров.

* * *

Примечание автора: Оберлинги не относятся к 12 высшим родам. Они появились позже, однако верной службой и невероятной удачливостью в финансовых делах заслужили всеобщее уважение и почет. Все Оберлинги — сильные маги и оборотни при высоких должностях. К тому же они связаны через брак с Браенгами — как раз одними из двенадцати