Глава 4.

— Начался новый месяц, перевода от тебя не получила. Коммуналка сама себя не оплатит и за продукты.

— Что?! — удивилась Аня. — А с какого перепуга она должна что-то перечислять? Её деньги — только её. Для оплаты коммуналки и питания у неё есть отцы и братья! Мариша, только не говори, что ты устроилась на работу для обеспечения себя? Тебе что, деньги отцы не дают?

— Я уже год и не прошу.

— А скажи мне, родная, зачем ты устроилась на две работы, при том что учишься?

— На какие две работы, что ты заливаешь! — воскликнула мать, обращаясь к невестке.

Лица отцов были удивлённые, старший отец спросил:

— Мариша, ты работаешь?

— Вы не знали?! — удивилась Аня.

Сбежать мне не дали отцы.

— Ром, Даня, Антон, вы знали, что ваша сестра работает?

— Мы слышали, что она говорила о работе, но я думал, что она только рисунками занимается.

— Молчи, Софья, — сказал строго старший отец жене. — Молчи, пока тебя не спросили. Мариша, чётко по порядку скажи, кем ты работаешь и когда успела?!

— Я на первом курсе прошла курсы бухгалтера и нашла после этого работу. И по рисункам на фрилансе оформила портфолио и получаю заказы. По бухгалтерии уже сменила фирму, сейчас зарплата больше. Просто если я хочу накопить на операцию, нужно много откладывать каждый месяц. Как начала зарабатывать, стала платить сама за обучение.

— Хм, а я думаю, почему мой платёж отклонили. Жаль, я забыл у тебя спросить, замотался в тот день, — покаялся второй отец.

— София, когда ты стала просить у дочери деньги?

— Как только она заикнулась, что стала работать. Я думала, она приукрашивает, чтобы почувствовать свою значимость. Потому и сказала, чтобы перечисляла мне деньги, а потом — деньги лишними не бывают. Вы сами согласились взять у неё деньги на строительство дома.

— Что?! — рыкнул старший отец и посмотрел на остальных, братья виновато опустили взгляд.

— Так, ясно, откуда ты деньги взял, чтобы свой промах закрыть.

Старшему брату прилетела звонкая пощёчина от старшего отца.

— Отработаешь и всё до копейки вернёшь сестре. Сколько ты у неё взял? Двести тысяч?

— Сто пятьдесят, я почти накопил всю сумму, я и сам думал вернуть.

— А вы двое знали? — рыкнул отец, они виновато кивнули. — Ближайшие полгода большую часть зарплаты вы переводите сестре. Прости, Аня, вам придётся туго.

— А меня отцы пока обеспечивают, — сказала она с улыбкой. — Они же видят, что мальчики ещё не стали хорошо на ноги. И я могу, если что, пожить и у родителей.

— Аня! — воскликнули мои братья.

— Что?!

— Не бросай нас! — взмолились они.

— Никто о расставании не говорит, но ближайший месяц я поживу у родителей. Помогу братьям с малышом, пока он маленький. Рите иногда спать нужно. Я и так собиралась пожить с ними, думала завтра сказать. Так что это просто совпадение по времени.

Ощутила себя виноватой во всех этих разборках. Выяснив всё, вернулись к остывшему завтраку. Ели все молча. Я старалась не поднимать глаза от тарелки.

— Мариша, — позвал старший отец, я подняла на него глаза. — Это нужно было выяснить. И мне жаль, что я был таким слепым. Деньги за обучение я переведу тебе. За следующий год мы оплатим сами. За тебя будем платить либо мы, либо уже официальные мужья. Поняла? — я кивнула. — То, что ты зарабатываешь, это лично твои деньги. На то, что ты хочешь. А мы постараемся накопить деньги на твою операцию.

— Слишком много, — проворчала мать, — и не факт, что поможет.

— Сколько?

— Шесть миллионов вместе с реабилитацией, — сказала я со вздохом.

Лица у родных застыли. Больше мы не обсуждали ничего. После завтрака братья убрали со стола. А я, честно говоря, сбежала к себе в комнату. Через полчаса зашли отцы. Молча обняли.

— Прости нас, родная.

— Я не хочу быть обузой для вас, — сказала со слезами.

— Не говори глупостей! Но с твоим парнем мы хотим познакомиться.

— Он ещё не мой, — буркнула тихо. — Я завтра рано в спортзал иду.

— На сколько рано?

— На полшестого.

— Мы идём с тобой!

— Папа, — простонала я, — мне тут всего десять минут!

— Мы, может, хотим познакомиться наконец с твоим тренером. Возьмём одно занятие, а там, может, тоже будем ходить заниматься. Скажи, родная, ты кроме этого свидания ходила на другие, с другими парнями, после аварии?

— Ага, не больше пары минут они продлились. Между прочим, с Анькиной подачи началп ходить на свидания.

Утром тренер, увидев меня с отцами, застыл на пару мгновений.

— Хм, сразу видно, в кого Мариша такая тростиночка, — хмыкнул Трой. — Что-то случилось?

— Нет, — сказал старший отец, осматриваясь. — Что-то пусто в зале.

— Да, некоторые сегодня не пришли. Буду вас за компанию гонять.

Отцы оплатили тренировку и пошли в раздевалку. Я быстро переоделась и вернулась в зал. Сегодня я была на своей облегчённой коляске, потому что меня катил отец.

— Идём разминаться, — покатил Трой меня к матам. — Папаши, за мной!

Каждый размялся, а потом тренер улыбнулся и сказал:

— А теперь упражнение «гусеничка».

Я хихикнула и легла на живот. Отцы улыбнулись. Тренировка прошла весело. В конце пришёл старший брат. Вчерашняя пощёчина налилась синяком.

— М-да, хорошенько ты вчера парню врезал, — сказал младший отец старшему.

— Заслужил паршивец, — прошипел отец и подошёл к сыну. — Ромка, что стряслось?

— Мама послала вас найти.

— Через двадцать минут будем.

Подкатила к брату. Он мне виновато улыбнулся.

— Худоба явно семейная черта, — сказал тренер. — Было за что? — спросил он у Ромы, показывая на синяк.

Брат виновато кивнул.

— Я подожду вас. Аня не уезжает, — сказал он мне. — Она с родными вчера пообщалась, они няню наняли, и её помощь не нужна. На выходных в гости приедут.

— Мне уехать?!

— Не вздумай! — прошипел брат. — Я раз лоханулся, больше не повторится.

Просто кивнула. Не удержалась и днём написала Алексу простой вопрос:

«Как ты? Всё хорошо?»

Ответил он через час:

«Прости, я замотался и погряз в работе. Заодно пытаюсь выловить некоторых скользких типов, а они пытаются выскользнуть. А ты как?»

«Вчера очень откровенно поговорили всей семьёй. Как не рассорились, диву даюсь. Брату от отца прилетело, на утро синяк созрел. Но папа говорит, он сильно виноват, что что-то от него скрыл. И для отцов стало открытием, что я работаю. В общем, о многом поговорили. А сегодня они пошли со мной на тренировку. Думали тебя найти, познакомиться. Трой гонял всех вместе, а то ему скучно было».

«Весело у вас. Позже ещё напишу, моя цель вышла».

Алекс вплотную взялся за то, чтобы вывести на чистую воду Кирилла Манризова, потому, что он был виноват в травме его пары. Парню пришлось задействовать все свои связи, чтобы открыть дело по аварии и умышленному причинению вреда пассажиру после аварии. Отец Кирилла пытался всё свалить на меня, мол, было же сказано, что виновата девка. Но Алекс выложил заключения медиков, которые меня доставляли и которые собирали мои ноги и частично спину. Дело затягивали ещё и показания свидетельниц, которые повторяли слова Кирилла.

Парень, узнав, что снова началось расследование, явился к нам домой. Ещё и подгадал момент, когда дома даже матери не было. А я по своей наивности не посмотрела, кто пришёл, и открыла дверь. Мне сразу прилетел удар в лицо, и меня толкнули в комнату так, что я вылетела из коляски.

— Ах ты ж дрянь! Думаешь, тебе это сойдёт с рук? Я ославлю тебя на всю страну, посмеешь пискнуть что-то про меня — пожалеешь.

Напоследок он пнул меня в рёбра и со всей дури наступил на бедро. Я слышала, как хрустнули кости, и закричала от боли. Он вылетел из моей комнаты, хлопнув дверью. Она не закрылась. Через пятнадцать минут услышала, как кто-то идёт к дому. Это была мать. Она увидела открытую дверь и зашла.

— О, господи! — воскликнула она. — Что случилось?! Ты упала?

Когда она меня осмотрела, спросила коротко:

— Кто?

— Кирилл приходил.

— Вот скотина. Ты в кресло сесть можешь?

— Нет, он мне ногу сломал, я слышала, как хрустнули кости, и кровь идёт из ноги. Я наложила жгут, но кажется, я скоро отключусь.

Мать испугалась, пробормотав, что я разочарование и приношу сплошное огорчение, вызвала скорую. Благо она приехала быстро, и мне быстро оказали помощь. В больнице ко мне подошёл Мэтью.

— Привет, Мариша, кто это был?

— Кирилл, — сказала едва слышно.

— Манризин? — я кивнула.

— Девушке нужно отдыхать, она только отходит от наркоза, — сказал врач.

— Док, не суетись, я быстро.

— Всё это он? — я кивнула. — Он что-то говорил?

Я ему почти дословно повторила.

— Алекс будет в ярости. Оставлю у палаты охрану. А то этот придурок ещё явится.

Очнувшись в следующий раз, увидела тренера.

— Привет, ну и напугала ты нас! Из зала много кто тебе пожелания выздоровления передаёт. Ничего, я тебя потом снова на ноги поставлю.

Врач, слушая это, только криво улыбался.

— Вы в курсе проблем со спиной?

— Конечно! Я же реабилитолог.

— Оу, простите, коллега. И какой прогресс был?

— Понемногу уже ходила с опорой. И даже могла немного стоять. Только начался явный прогресс, и один урод нас откинул на год.

— Ходила?!

— У меня есть видео.

Он показал и мне, и врачу, как я хожу, держась за Алекса.

— Почти год ушло на это. А если ещё операцию сделают, то она бегать будет!

Алекс зашёл ко мне, когда я спала под обезболивающим. Постоял, посмотрел на меня, потом написал своим побратимам, где я, и посоветовал зайти ко мне.

— Доброе утро, — услышала я утром и, проморгавшись, увидела двух симпатичных мужчин.

— А вы кто? — спросила сипло.

— Побратимы Алекса. Мы по очереди будем дежурить в палате, чтобы больше тебя никто не тронул. Алекс злится, очень. Он чувствует себя виноватым перед тобой. Но теперь он вытрясет из них не только душу, но и признание. Остальное — не для нежных женских ушек.

Я не знала, о чём с ними общаться, к тому же была дикая слабость, и клонило в сон.

— Меня зовут Себастьян, а это Эмиль, — представился мужчина, назвав себя и побратима, погладил меня по голове, а потом наклонился и поцеловал в лоб.

Я ощутила, что он старший в тройке. Себастьян смотрел на меня с такой нежностью. А у меня всё начало плыть перед глазами, и я провалилась в темноту.

— Она очень слаба сейчас, — сказал Себ своему побратиму.

У него зазвонил телефон, это был Алекс.

— Что удалось?

— Упирается, но я подключил журналистов. Акции его компании просели. Он всё ещё думает, что ему удастся замять эту историю. Как Мариша?

— Слаба, у неё была сильная кровопотеря. Ещё бы немного, и она могла умереть.

— Время посещения закончилось, — зашёл доктор с пакетами для капельницы. — Девушка приходила в себя?

— Да, на пару минут.

— Хорошо. Что-то говорила? И насколько чётко?

— Достаточно чётко и осознанно. Какие прогнозы?

— Положительные. Возможно, через неделю выпишем.

— Когда ей можно операцию на спине провести?

— Только когда полностью поправится, сейчас она слишком слаба.

Следующее пробуждение было не очень приятным. Тело болело, в коридоре было слышно ругань. Узнала голос Кирилла — он хотел зайти ко мне в палату, а его не пускали. Почему его не арестуют?! Хотя я забыла, у его же отцов деньги и связи. И я для него — что муха, которую можно прибить, и ему ничего за это не будет. Следующие слова повергли меня в шок.

— Кирилл Манризов, вы арестованы за нападение на Маришу Ниней, всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде.

Кажется, затихла вся больница, так тихо стало. И даже аппаратура стала на это мгновение тише пищать.

— Я её и пальцем не тронул! Это всё клевета!

Отцы Кирилла даже в этом деле пытались отмазать сына. Типа, свидетелей же нет и никто не видел, что он приходил, а девчонка опять-таки наговаривает на мальчика. Они хотели представить, будто я упала и сама при падении сломала и рёбра, и ногу, и лицо разбила. Благо я этого не слышала, но слышали мои отцы и Алекс с побратимами. Он с побратимами уже мысленно закапывали всю семью парня в лесу, если они будут и дальше упираться. Адвокат семьи запнулся, заметив взгляды магов, и попросил пару минут поговорить со своими клиентами. Они вышли в отдельный кабинет.

— Вам лучше признать вину, — сказал он отцам парня. — Иначе они вас убьют так, что никто никогда не найдёт и ничего не докажет.

Кириллу отец заткнул рот одним взглядом. Пока их семья общалась с адвокатом, Себастьян сказал:

— Предлагаю пригласить менталиста. Тогда никто не сможет сказать, что кто-то врёт.

— Ментальное сканирование всем участникам аварии и подтверждение нападения? — хмыкнул довольно Алекс. — Это лучше, а то я уже прикидывал, где будем ёлки сажать.

— Я как раз рассматриваю проект о покупке земли лесу, — сказал Эмиль, — хочу в нём построить нам дачу. Но для нашей малышки сканирование можно будет проводить, когда окрепнет.

В кабинет вернулась семья Мариши с адвокатом.

— Мы настаиваем на ментальном сканировании, — сказал Алекс. — Это уберёт все возможности юлить и врать.

Адвокат скрипнул зубами.

— Мой клиент готов признать свою вину.

— Хорошо. Но ментальному сканированию быть, и оно будет не только для него, но и для всех участников. Не только аварии, но и нападения.

Домой я попала через пару недель. Всё это время меня каждый день навещали родные. Аня под мою диктовку отвечала моим клиентам на фрилансе. Она принесла мне планшет, и я могла доделать заказы, которые были. А вот с бухгалтерской фирмой общался старший отец лично, и потом сказал мне:

— Если не захочешь там работать, не стоит себя заставлять.

— Ты поругался с Миком?

— Нет, он готов оплатить твой больничный, если возьмём справку. Просто если ты не хочешь заниматься бухгалтерией — не занимайся. У тебя всё же учёба, и твои рисунки многим нравятся. Я видел, какой баннер ты для спортзала нарисовала и постер для Ани и мальчиков. Ты очень выросла в рисовании.

Приятно было это слышать от отца. Будет видно по работе, может, придётся и оставить. Алекса с побратимами я не видела, но ощущала их присутствие. Было впечатление, что они приходят ночью, когда нет часов посещений. Я точно чувствовала прикосновение Себастьяна к голове и невесомые поцелуи в лоб. Алекс и Эмиль дотрагивались до ладоней и целовали руки. Через пару дней, как меня забрали домой, нас вызвали в участок для ментального сканирования.

Сразу напряглась, а потом поняла, что я почти не помню свою прошлую жизнь — она стала как сон. В общем, пусть смотрят память, мне себя точно винить не в чем. В участке, куда меня привёз отец, встретила бывших подружек — они были заплаканными. Но увидев меня, их лица стали ещё и виноватыми. Они быстро ушли в сторону.

— Привет, Мариша, — услышала я голос Алекса.

Отец только усмехнулся, кажется, он уже со всей тройкой познакомился.

— Привет, — ощутила, как вспыхнули щеки и даже уши.

Нас проводили в кабинет, в котором за столом сидел суровый мужчина. Если бы мне не сказали, что он менталист, я бы подумала, что он оперативник. Он явно был больше двух метров роста, и кулаки у него были просто огромные — в общем, большой и суровый дядька.

— Процедура полностью безболезненная. Но я должен уточнить, какие препараты ты принимаешь.

Отец достал рецепты от врача и передал менталисту.

— Хорошо, — он что-то отметил у себя, — это не помешает.

Меня подвезли к его столу, и теперь я была напротив него.

— Положи на стол руки, я возьмусь за них. Всё, что случилось в день аварии и во время нападения, отобразится проекцией над этим кристаллом. Отцу лучше присесть, — он показал на стул в стороне, — и молчать, что бы вы ни увидели и не услышали. Поняли меня? — отец кивнул молча.

Было неприятно ещё раз пережить аварию. Но теперь хотя бы боли не было. Я увидела момент, когда в глазах совсем потемнело — видимо, тогда моя предшественница умерла, а я попала в это тело. Это был момент удара машины. Видеть я начала, когда меня вытащили из машины, и было адово больно. Менталист, досмотрев аварию, словно перелистнул книгу и теперь смотрел нападение Кирилла.

— На этом всё, — услышала я, как сквозь толщу воды. — Вот, выпей, это сладкий чай.

Отец помог мне взять стаканчик с тёплым чаем. Спустя пару глотков в глазах прояснилось, и меня вывезли из кабинета. Алекс стоял рядом, опираясь на стену. Он сразу заметил, что я не совсем в себе. Присел рядом, погладил по лицу.

— Алекс! — рявкнули из кабинета.

Отец улыбнулся и молча укатил мою коляску. Мы немного погуляли на улице, мне нужно было прийти в себя. Отец купил мне ещё горячего чая, и в голове окончательно прояснилось.

— Полегчало? — я кивнула. — Это было ужасно, — признался отец. — Я видел рентгены и слышал врачей, но видеть, как ты это пережила, слышать его слова... Надеюсь, я его не увижу, потому что не могу ручаться, что не сорвусь.

— Пап, не стоит марать об эту падаль руки.

— Слишком мягко сказала.

— Хотела назвать его какашкой, — смущённо сказала я, отец расхохотался.

Через пару дней поехала гулять в парк с красивым видом на город. Я в нём уже была — тут меня выкинули из коляски, и офицер за меня заступился. Мы с ним встретились, когда мотор стал буксовать, и я уже помогала руками, чтобы заехать наверх. Он молча стал толкать коляску.

— Я работаю до семи, — сказал мужчина, — хорошо тебе отдохнуть. Народ сегодня тут спокойный. Вот мой номер, если что — звони.

— Спасибо, — прочитала на визитке имя. — Спасибо, Георгий. Я Мариша.

— Приятно познакомиться, милая.

Я приехала в парк, чтобы и отдохнуть, и развеяться, и поработать над одним заказом по рисунку. В парке были небольшие столики со скамейками, чтобы играть в шахматы. Мне было удобно подъехать, чтобы положить планшет и порисовать. Было неожиданно, когда на скамейку рядом со мной сели Себастьян и Алекс, Эмиля ощутила за спиной.

— Привет, — сказали они втроём.

— Привет, — ответила ошарашенно.

Я как раз отправила очередной вариант рисунка и уже хотела немного поругаться, что опять заказчику что-то не то. А мы договаривались только на три варианта, а это уже пятый.

— Это всё один заказ? — спросил Эмиль. — Хочешь, я с ним поругаюсь?

Но заказчик, словно ощутив, что его сейчас на расстоянии проклянут или побьют, написал, что последний вариант просто точь-в-точь, как он представлял.

— Ну, вкусы у всех разные. Знаешь же фразу, что фломастеры на вкус разные?

— И буквально тоже, на вкус разные, смотря чем их заправили.

Побратимы покатились со смеху, я тоже улыбнулась.

— Отцы бережно хранят фотографию, где я пробовала карандаши и фломастеры на вкус. Вся мордашка была в цветных пятнах, что долго не отмывались.

— Ты ещё занимаешься бухгалтерией?

— Взяла отпуск, чтобы сразу не увольняться. Мне нужно подумать, так ли мне это интересно.

— Видел, в зале повесили баннер, что ты рисовала, выглядит круто, — сообщил мне Алекс. Я смущённо улыбнулась. Приятно такое слышать. — Только не могу понять, почему в такую не самую тёплую погоду ты тут работаешь?

— Совмещаю сразу несколько дел.

— Это по-нашему, — сказал Эмиль, опираясь на ручки моего кресла. — Я тоже люблю совмещать дела. — А что ты совмещаешь?

— Прогулку, отдых и переключаю внимание. И даю маме отдохнуть от меня, мы немного поцапались.

Вот почему я не могу промолчать.

— А что за повод? — спросил Себастьян.

— Ну, я узнала, что у меня где-то есть старшая сестра. И что она во всём прямо идеальна, со слов мамы. Но проблемка в том, что сестрица, выйдя замуж, оборвала связи с семьёй.

— Давно пропала?! — спросил Алекс.

— Девятнадцать лет назад.

— Хм, — только и сказал парень, он явно что-то вспомнил. — Поговори с отцами. Думаю, там не всё так очевидно. Может, пойдём в кафе?! Я тут уже озяб, не знаю, как ты тут столько сидишь.

— Я тепло оделась, — улыбнулась парням.

Но в кафе меня отвезли.

— Кстати, как ты забралась на холм? — спросил Себастьян.

Им приходилось хорошо держать коляску, пока меня спускали. Показала им визитку офицера.

— Он уже второй раз помогает мне забраться в тот парк, а потом ещё и спускал меня. Сегодня дал визитку.

— Красивый? — ворчливо спросил Алекс.

— Симпатичный, но по возрасту старше моих отцов. Тот возраст, что не пойми, сколько лет.

В кафе посидели часик, а потом меня отвезли домой. Во дворе нас встретили мои отцы.

— Спасибо за вечер, Мариша, — сказал Себастьян.

— Хорошего вечера, — добавил Эмиль.

— До встречи, — сказал Алекс.

— Спасибо, — сказала я с улыбкой парням.