Глава 12

Маня Поливанова схватила майора за руку и повернула лицом к себе.

И уставилась прямо в глаза.

– Что? – дрогнув, спросил майор спустя секунду.

– Вы… ничего не заметили?

– Где?

– Здесь.

– Собака вон там пробежала. Большая, пыльная.

…И как-то моментально понял, что разочаровал ее.

Подвел. Раз и навсегда подвел.

Она ожидала от него чего-то важного, главного, и не дождалась.

Маня отняла руку, посмотрела в сад и заговорила дурацким голосом:

– Вот на этой террасе устраивали вечера, представляете, как мало места нужно было людям! Ведь танцевали и пели что-то вроде «В аллеях заглохшего сада»! И меня почему-то очень трогает, что со ступенек я вижу то, что видел Лермонтов. И Монго, его друг. Может, многое изменилось до неузнаваемости, но Машук все тот же, и камни те же, и трава, и зной.

Он сделал попытку все исправить:

– Что я должен был заметить, Маня? И не заметил?

– Ничего, ничего, все в порядке. Жаль, Даниила опять нет, он бы нам сейчас экскурсию провел, много чего рассказал. Мне вообще нравятся люди из музеев. С ними так интересно и всегда неожиданно!.. Понимаете, они знают то, чего мы не узнали бы никогда, если бы они нам не рассказали.

– И вас это тоже глубоко трогает? Как вид на Машук?

– Дим, что с вами?

Он широко прошагал к пологим ступеням – хлипкий крашеный пол заходил ходуном, – сбежал, сорвал самую большую розу и подал Мане.

Та пришла в ужас:

– Вы что?! Это же музей! Здесь Лермонтов! Здесь ничего нельзя просто так брать и рвать. У меня ключ отберут!

Раневский сунул розу ей в пальцы.

– Лермонтов не отказал был мне в одной розе. – Он щелкнул каблуками по-офицерски и коротко поклонился. – Для дамы, которая так им увлечена.

– Дима, что с вами?!

Он махнул рукой и пошел прочь по жесткой траве, спаленной кавказским солнцем.

…Ничего нельзя поправить.

Он не видит того, что ей хочется, чтобы он видел. Он не чувствует никакого трепета при виде Машука. «В аллеях заглохшего сада» не поет.

…С ним скучно и всегда понятно, чего ожидать.

Дело плохо.

Маня догнала его у калитки, выкрашенной синей масляной краской.

Она совершенно точно знала, что, когда Лермонтов жил в этом доме, калитка была выкрашена такой же краской.

Еще она точно знала, где именно во дворе коновязь, и все хотела проверить, на месте ли, цела ли.

Переживания майора ее не слишком интересовали.

Мало ли, отчего он такой кислый! Может, у него живот болит!..

– Мне сейчас нужно побежать и быстро все записать, – непонятно сказала она, подлаживаясь под его шаг. – И ветеринару позвонить. А вы куда?

– Навещу Сергея Рене.

– Он что, тоже здесь?!

Раневский кивнул – расследование, значит, пусть будет расследование, шут с ним. Расследовать он умеет. Присмотреть за писательницей – пожалуйста, сколько хотите, вот он уже присматривает.

Никаких сантиментов, слюней, соплей, аллей и притихших садов.

Заставить себя тоже умеет.

– Да, на самом деле с Пятигорском связано больше, чем мы думали, – заговорил он, оглядываясь по сторонам на многолюдном пешеходном переходе. Из Цветника доносились музыка, смех, голоса и почти заглушенный ими перелив фонтана. – Рене в прошлом году купил здесь дом, я уточнил. Истомин был у него на новоселье, и не один, а с девушкой-эскортницей, которая на всех фотографиях представлена как его жена.

– А я Наталье не очень поверила, – едва поспевая за ним, призналась Маня. – Подумала, не может быть, чепуха, подставная жена какая-то!

Раневский оглянулся на нее.

А потом оглянулся еще раз.

Вон та синяя машина попадается им на пути уже в четвертый раз.

Хотелось бы знать, почему? Потому что город небольшой? Или по другой причине?

– Дима, а можно мне с вами… навестить этого Рене?

– Пожалуйста, – равнодушно разрешил майор.

На сердце у него кошки скребли.

– Прекрасно, – возликовала Маня, не заметив кошек. – Мне только нужно шлепанцы другие надеть, все ноги стерла! И тросточку взять. Помните, как Анна Иосифовна прислала мне трость на ваш адрес, и вы ругали меня на чем свет стоит. Следственный комитет не пересылочная контора! – передразнила она, улыбаясь воспоминаниям. – Я иногда с тростью хожу, нога никак не проходит. Да я потом еще раз на нее упала! Вы меня подождете?

– Вот здесь, на лавочке.

– Я сейчас, пять минут.

Маня ринулась к роскошным дверям «Лермонтовских ванн», суливших негу, прохладу и запах кофе.

И через секунду вернулась.

– Нет, Дима, – очень серьезно сказала она. – Я не могу. Мне правда нужно сначала все записать. Вдруг… потом не получится. Тут, в Пятигорске, творятся разные… чудеса.

– Да свидания, – попрощался майор.

Маня посмотрела на него. Все же что-то в нем было странное, словно он делал над собой некие трудные усилия и очень старался, но угадать, в чем дело, она не могла.

– А может, вы меня подождете? У вас же наверняка есть другие дела. Ну, семинар! Вам же нужно присутствовать?

Елки-палки, он и позабыл, что писательница выдумала ему какой-то семинар, сама в него поверила, как в причину его приезда, и теперь озабочена его участием!..

– Хорошо, я пойду на семинар, – согласился Раневский. – А вы… когда освободитесь?

Маня замотала головой и взялась за ручку двери – ей не терпелось записать то, что она видела во «временном континууме».

– Я позвоню сразу как освобожусь, Дим.

Он кивнул, посмотрел, как она зашла в холл и, чуть прихрамывая, почти побежала по сверкающим мраморным плитам пола.

– Она тебе позвонит, – злобно сказал он сам себе, как выругался.

Дача актера Сергея Рене находилась на улице Живописной – не слишком близко, придется брать такси.

Заодно посмотрим, не потащится ли следом за ним та самая синяя машина.

Если потащится – дело может оказаться серьезнее, чем предполагали в Следственном комитете.

Забор дачи был красив настоящей богатой южной красотой – на столбах грозные пятигорские орлы при раскрытом крыле, на створках щиты и сабли, поверх сабель пущены чугунные завитушки.

В высоту красота простиралась почти до небес.

Майор Раневский немного полюбовался забором, потом с некоторым трудом разыскал в переплетении виноградных листьев калитку с домофоном и надавил новенькую кнопку.

Зазвучала переливчатая мелодия, потом щелкнуло, и калитка приотворилась. Раневский зашел на участок.

– С правой стороны поставь, – сказал домофон шершавым голосом. – Щас заберем.

Майор прихлопнул за собой калитку и не спеша пошел к дому.

Над дорожкой были сооружены арки, сплошь увитые розами, и от этого майору казалось, что он находится на «выездной регистрации брака» и вот-вот бойкий ведущий провозгласит: «В знак любви и верности, жених, поцелуйте невесту!»

В последнее время все мужики-сослуживцы женились именно под арками, как сговорились!..

Из кустов наперерез ему вылез небритый гражданин в голубых шортах.

– Жара какая, – пожаловался майору гражданин, почесал волосатый живот и зашаркал шлепанцами к калитке.

Майор, моментально узнавший в гражданине артиста Сергея Рене, продолжил путь к дому.

Возле затейливого крыльца, украшенного гипсовой фигурой обнаженной Венеры верхом на оскаленном льве, никого не было, и Раневский пошел в обход.

За домом простирались ряды фруктовых деревьев. Траву почти спалило пятигорское солнце, лишь вдоль монументального забора еще чуть-чуть зеленело.

– Сереж, я здесь, в балагане!..

И впрямь посреди самого пекла торчало некое сооружение, то ли из проволоки, то ли из маскировочной сетки.

Майор откинул марлевый полог и заглянул.

От духоты и чугунного сковородочного жара моментально взмокла шея и под волосами, по щеке поползла капля.

Под брезентовым потолком гудели тучи мух. На пластиковом столе громоздились пустые бутылки, тарелки с окурками, остатками еды и арбузными корками. Наполовину съеденные куски шашлыка на пластиковых тарелках почему-то на полу. Рядом воткнуты шампуры – букетами.

Раневский вытер пот со лба и щеки, но текло уже везде – и по спине, и по шее, и, кажется, по ногам тоже.

– Добрый день, – поздоровался майор в пустоту и в арбузные корки.

– Ты кто такой? – спросили из угла, и он повернулся.

В брезентовом походном кресле сидела особа в темных очках, свесив на одну сторону длинные желтые волосы. Она обмахивалась мятой салфеткой.

– Майор Раневский.

Особа со стоном переложила голову на другую сторону, а потом собралась с силами и захрипела:

– Сереж, тут какой-то майор приперся!

Охнула, сильно наклонилась вперед. Очки упали на землю.

Майор от греха бросил марлевый полог, повернулся и нос к носу столкнулся с Сергеем Рене.

– А ты чего? – спросил тот. – Не привез ничего?

– Ничего не привез, – признался майор.

– А ты разве не доставка?

Раневский крепко взял артиста за потный локоть и повел прочь от шатра, в котором изнемогала шамаханская царица.

– У тебя есть где присесть?

– Да вон, в балагане… – Артист облизал запекшиеся губы и покосился на цепкую руку майора.

– В балагане не пойдет, – уверил Раневский, – там и без нас с тобой не протолкнуться. У тебя в доме кондеры работают?

– А чего им сделается. Постой, а доставка-то где?

– В пути.

– Точно? – не поверил артист, но майор уже повлек его по ступеням мимо Венеры и льва.

В доме оказалось не намного лучше, чем в балагане, зато прохладно.

– А чего, все разошлись уже, что ли? – Оглядываясь по сторонам, удивился артист.

– Давно, – подтвердил майор. – Вы с пятницы гудите?

– А сегодня что?

– Вторник.

– Погоди, а доставка где?

Не торопясь, Раневский извлек удостоверение и некоторое время манипулировал им, стараясь, чтоб оно попало в фокус зрения артиста, которому было немного трудно сосредоточиться.

Шевеля губами от усилий, тот в конце концов охватил удостоверение взглядом и бухнулся в кресло.

И прикрылся рукой – жесткое солнце резало ему глаза.

– Мы чего, шумели, что ли, сильно? Соседи пожаловались? Так я штраф заплачу.

– Майор Раневский, Следственный комитет. У меня к вам несколько вопросов в связи с убийством Анатолия Истомина.

– Да не убивали мы никого! Ну, шумели, было дело! Постой, а сегодня правда вторник?!

– Вы хорошо его знали? Когда видели в последний раз?

– Кого?

– Истомина.

– А это кто?

– Убитый Анатолий Истомин вел кулинарное шоу, вы с ним приятельствовали.

Сергей Рене отнял руку от налитых кровью глаз.

– Погоди. Нет, ты погоди!

Он поднялся и куда-то пошел.

Зашумела вода, что-то забренчало, потом упало и покатилось. Потом опять зашумела вода.

Раневский ждал, рассматривая стены и двери. Артисту он не слишком сочувствовал, ибо на собственном опыте знал, что пить три дня в такую жару – идиотизм. В двадцать два года простительно, в сорок – уже нет.

Сергей появился в комнате с полотенцем на голове. С полотенца капала вода.

– Толяна убили?! Да ладно! Когда?! Я из Москвы только неделю как уехал, у меня съемки закончились, теперь на озвучание десятого только, а потом опять экспедиция…

– Вы хорошо его знали?

– Не могли его убить! За что?! А, чтоб тебя!.. – Он сорвал полотенце и бросил на пол. И вытер ладонями лицо. – Да он самый мирный чувак, вообще никогда ни с кем не ссорился!

– Вы знали его хорошо?

– Ну, как хорошо! Тусили вместе, в прошлом году в Марокко летали, потом еще на острова… как их?.. Ну, с бабами туда все летают!

– На Мальдивы, – подсказал майор.

– Выпивали вместе тоже. Мы на съемках познакомились, он у нас консультантом был на проекте про ресторан, называется «Для своих»! Он нас учил, как стоять, как руки держать, какая обувь. А потом продюсеры решили его тоже снять, он в нескольких сериях самого себя играет! Да его все смотрели, сериал этот!

– Когда вы в последний раз видели Истомина?

Сергей Рене посмотрел на майора, и по лицу его очень медленно, нехотя и покачиваясь, прошла мысль, что дело серьезное, майор самый настоящий, скрытая камера не снимает их для программы «Розыгрыш».

– Подожди.

Он опять пошел куда-то и вернулся с бутылкой, от вида которой у Раневского в горле и в желудке сделалась судорога.

Актер запрокинул голову и влил содержимое бутылки в себя.

– Щас… я щас…

Хлопнула входная дверь, и появилась давешняя особа из балагана.

– Сереж, ну что такое-то?! Где доставка?! Куда ты провалился?!

– Прикинь, Толяна убили, – сказал актер более или менее твердым голосом.

– Кто сказал?!

– Вот он, мент.

– Сереж, не делай мне голову. Он доставка.

Майор Раневский откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу и от души почесал лодыжку, где давеча комар укусил.

– Ну вот что, господа и дамы, – сказал он совершенно иным тоном. – Меня зовут Дмитрий Львович, фамилия Раневский, я из Следственного комитета. Анатолий Истомин убит. Я расследую дело. На мои вопросы отвечать толково и по существу. Не врать, я все проверю. Когда вы его видели? Где?

И достал из заднего кармана блокнот.

– Да на той неделе… он в бильярдную приезжал, мы там иногда шары гоняем… они как раз накануне с Полинкой чуть не подрались… а Толян тогда… – заговорили оба разом.

– Тиха! – скомандовал Раневский, и они испуганно замолчали. – Говорить по очереди. Как вас зовут?

– Окси.

– Имя, фамилия, отчество. И паспорт сюда.

– Оксана Игоревна Миняева, – пропищала желтоволосая. – Я тоже актриса. А паспорт… где мой паспорт, Сереж?

– Откуда я знаю? Я за твоими вещами смотреть на нанимался!

– Да ты его показывал, когда в самолет садились! И куда потом девал?

– Не девал я никуда, на кой хрен мне твой паспорт!..

– Тиха!.. – снова гаркнул Раневский. – С кем Истомин чуть было не подрался, Оксана Игоревна? И когда это было?

– Да боже ж мой, да на той неделе! Серега доснялся, ну и чего делать? Нужно ж отдохнуть, почилить как следует! Ну, вот он и кинул идею – айда в Пятигорск, там дом пустует! А Толян позвал Соньку, а Полинку не позвал, он вообще от случайного чела узнал, что тут вся туса собирается!

– А она в скандал, – перебил Сергей. – Она все давно рассчитала!

– Она вообще расчетливая! Хоть и тупая курица! – подхватила Оксана Игоревна. – Он на ней жениться хотел.

– Не хотел он жениться! Полинка хотела его на себе женить! А ему на нее все равно! Плевать он хотел!

– Да вам всем только плевать, козлам безрогим, а чуть что, бежите, спаси, помоги, пропадаю!..

– Кто такая Полина? – опять повысил голос майор.

– Ну, он с ней в отношениях… Толян! Ну, та, которая для раскрутки! Для фоток, чтоб рилзы пилить! Когда его стали продвигать, нашли спутницу приличную!

– Везде пишут, что Полинка его жена! – вступила Оксана Игоревна. – А она не жена, а тупая курица!

– Курица, а тюнинг что надо!

– Тебе видней, Сереженька, какой там у нее тюнинг!.. Только в прошлом году булки себе сделала, дура! Все продвинутые селебрити, ну, нашего круга, уж давно…

– Полное имя девушки!

«Продвинутые селебрити» посмотрели друг на друга в затруднении.

– Ну, чего ты пялишься на меня, откуда я знаю!

– Так ведь ты ее Толяну знакомиться привел!

– И че?! Я сделал, че меня продюсер попросил!

– Звать Паулина, а дальше мы не знаем, товарищ полковник.

– Майор, – машинально поправил селебрити Раневский. – Кто попросил вас познакомить ее с Истоминым, Сергей? Когда это было?

Сергей пожал плечами. Он немного пришел в себя, хорохорился, и этим нужно было воспользоваться, ибо вскоре его совсем развезет и ничего нельзя будет добиться.

– Да года полтора, наверное, где-то так. А попросил продюсер, который сериал про ресторан снимал.

– Зачем? Он объяснил? Зачем вы должны были их познакомить?

– Спутницу ему нашли, – как слабоумному, попыталась растолковать Оксана Игоревна. – Ну, жена у него старая тупая курица, а ему нашли новую, красивую! Ну, чтоб спортик гоняла, позировала правильно, чтобы на фотках хорошо выходила, чтобы страничка своя в Сети! Что особенного-то?

– Зачем нужно было, чтобы познакомили их именно вы, Сергей?

Актер вздохнул:

– Ну… он такой… простой мужик… Толян. Понимаете?.. Ну, вот так не подойдешь, не скажешь – вот тебе девочка, пользуйся, все оплачено!.. А я представил как свою хорошую знакомую, наплел чего-то, мол, она в финансовой сфере работает, то-се, пятое-двадцатое!

– А она в финансовой сфере и работает, – язвительно поддакнула Окси. – Задарма на унитаз не сядет! А когда Толян на нее запал, его и подвели мягко – вот она и будет для всех как бы твоей женой.

– Он согласился, – подхватил Сергей. – А что?! Это она его?!

– Она могла! – воскликнула Окси. – Когда Сонька появилась, Паулина пообещала, что, если он к ней переметнется, она его прикончит!

– Соня Крузенштерн? – уточнил майор.

– Ну да! Толян когда раскрутился, от девок отбоя не стало! Он не старый, язык подвешен, собственное шоу у него! Сонька ему предложила подкаст делать, он и согласился!

– А Паулину выбесило! Она сказала, не бывать этому, она на него время тратила, а время дорогих денег стоит!.. Лайки всякие, артписы! Она все рассчитала, товарищ капитан.

– Майор, – поправил Раневский.

– И в ее расчетах никакой Соньки с подкастом не было, понимаете?.. А Толян – простой мужик, говорю же! Его вокруг пальца обернуть – раз плюнуть!

– Когда Истомин поссорился с Паулиной?

«Селебрити» опять посмотрели друг на друга.

– Вот как раз накануне крайней съемки! Он программу записывал, а после записи должен был сюда к нам прилететь! Паулина думала, с ней, а тут Сонька! Ну, и понеслось.

Раневский прикинул.

Все возможно.

Разгневанная эскортница Паулина явилась на площадку и задушила любовника. Наверняка она умеет гримироваться до неузнаваемости, а там посторонних была тьма, целый зал массовки, никто никого особенно не проверял.

Зашла в гримерную и задушила. Вышла и села в студию, как все остальные.

– Да говорю вам, она это, Паулина, – подлила масла в огонь Окси. – Она уже платье выбирала по дизайнерам и квартиру в ипотеку! Самую центровую. Теперь на Патриках не модно, теперь все живут…

– Истомин собирался приехать в Пятигорск с Соней Крузенштерн, правильно я понимаю? – недослушал майор. – Паулина утверждала, что она этого не допустит, после чего Истомин был убит.

– Так и есть.

– А если она его пришила, зачем тогда сюда приперлась? – вдруг спросил Сергей Рене. – Зачем это ей надо-то?..

Майор вздохнул. Час от часу не легче.

– Паулина тоже в Пятигорске?

– В Кисловодске она! В санатории «Нирвана», карму чистит. Она ко мне заезжала, про Толяна спрашивала. Когда будет и с кем, вот это все… Ну, я сказал, в пятницу должен прилететь, но не прилетел почему-то.

– Его убили, – подсказал Раневский.

Домофон издал мелодичную фразу, и все на него оглянулись.

– Ваша доставка прибыла. – Майор поднялся и сунул блокнот в карман. – Значит, так, граждане пассажиры. О моем визите не распространяться. Узнаю, что по всему интернету раззвонили, привлеку обоих, это не шутка. Из Пятигорска не выезжать. Сидеть за забором тихо, пить нарзан, лечить печень. Это понятно?

Актер с актрисой кивнули, что поняли.

– Вот и молодцы, – похвалил майор и неторопливо пошел к выходу.