Глава 18

Воздух был напоен ароматами магнолий и азалий, а еще, должно быть, бегоний, роз и настурций. Чем еще может быть напоен воздух сказочного парка, где утомленные красавицы всех возрастов пытались очистить карму, энергетику и поле, чтобы вновь начать посылать миру «лучики добра», «море позитива», желать «карамельного настроения» и «хорошего вайба»?..

Раневский по-собачьи принюхался.

– Какой-то дрянью тянет, как будто благовония жгут, не чувствуешь?

– Цветами пахнет.

– Да точно тебе говорю, еще палками этими вонючими!

– Дим, да ну тебя к лысому!..

Они вывалились из-за кустов прямо к статуе Будды, восседавшему на берегу крошечного озерца. У ног Будды курились многочисленные ароматницы.

– Ну, что я говорил?!

Группа «Белый лотос», закончив упражнения и медитации, отдыхала где-то в парке. Именно в ней состояла Паулина, поддельная жена покойного шеф-повара. Парк был огромен, и майор быстро заскучал, сообразив, что искать они будут долго.

Дело осложнялось еще и тем, что на просторных полянах средь роз и магнолий то и дело попадались какие-то люди, возлежавшие и восседающие на циновках, белоснежных матрасах, деревянных топчанах и просто на траве.

Лишенный каких бы то ни было предрассудков, майор подходил к возлежащим и восседающим и бесцеремонно заглядывал в лица.

Те пугались. Некоторые даже вскакивали и убегали в заросли.

Маня готова была сквозь землю провалиться.

– Дим, так нельзя! Нужно как-то по-другому.

– Телефоны у них отбирают, я бы позвонил давно.

– Может, подождем обеда? Они же должны на обед собираться!

Майор посмотрел на Маню и хмыкнул:

– Ты что, никогда карму не чистила?

– А ты что, чистил?!

– Вот поэтому она у нас с тобой как у чушек, карма эта!.. А те, кто чистит, на обед не ходят, Маня. Они пьют росу дерева гинкго в пропорции десять к одному.

– Это что значит?

– Это значит, что тут никто ничего не ест и обедов никаких не бывает, Маня. Все неистово голодают. Бывает пополнение заряда энергии. Пополняют росой, лепестками какими-нибудь. Ростки, коренья. Видишь, по периметру забор какой? Это чтоб голодающие не вырвались.

Маня захрюкала. Она всегда хрюкала, когда старалась не смеяться громко.

– Что ты ржешь? Я раз притон брал, они тоже под центр йоги косили! Я с тех пор в этом деле сам микрокосм!

– Давай вернемся к главному корпусу и на лавочке посидим. В корпус рано или поздно все вернутся.

– Тут на территории бунгало и хижины.

Они бы препирались так еще долго – обоим очень понравилось препираться друг с другом, если бы не…

– Дики!

Мане показалось, что от звука этого голоса майор прижал уши и, кажется, даже присел.

– Дики, откуда ты взялся?! Вот уж не ожидала! Ты приехал сюда… за мной?!

Над изумрудной травой и нежными цветочками к ним летела, трепеща прозрачными крыльями, волшебная фея. Она была так легка и воздушна, что трава и цветочки не шевелились и не пригибались под ней, ни один листочек не дрогнул.

– Вот те на, – пробормотал Дмитрий Раневский.

Маня позабыла вздохнуть.

– Дики, милый, ты меня нашел! Я знала, знала! – По-прежнему трепеща крыльями, фея летала вокруг них, кувыркалась в воздухе, выделывала кульбиты и сверкала, сверкала.

По крайней мере, Мане так казалось.

– Я даже сказала По, что мой верный пес Дик никогда меня не покинет! Правда, Дикушка? Ты вернулся!

– Я не вернулся.

И, когда он так сказал – очень твердо и очень фальшиво, – писательница Покровская поняла, что с размаху угодила в сцену из дрянного романа, может быть, даже своего собственного.

…Некий Дики, бравый майор из Тимбукту или из Северодвинска, ссорится с любовью всей своей жизни Розамундой. Розамунда милая, но немного легкомысленная девушка, отказывается следовать за майором в Тимбукту или Шилку и Нерчинск. Она подвержена безобидным увлечениям юности: борется за равенство мужчин и женщин, за освобождение бабуинов из зоопарков, посещает пилатес и состоит в интернет-группе поддержки приюта для бездомных в Мумбаи. Майор Дики оставляет Розамунду, а сам отправляется на задание, меж тем понимая, что его жизнь без нее пуста. Он пытается заполнить пустоту, сойдясь с крепкой румяной дамой средних лет, имеющей твердую профессию, пса и термос с чаем в портфеле. Но любовь сильнее! Она влечет его в последний раз взглянуть на любимую, которая мается от тоски по нему в райском саду санатория аюрведы.

– Добрый день, – поздоровалась с феей крепкая женщина средних лет. – Вы Розамунда?

– Я Хлоя! – засмеялась фея, словно хрустальные колокольчики зазвенели. – С чего вы взяли?.. Дики, но как ты меня нашел?! Боже, я всегда забываю! Ведь ты великий сыщик! Как удивится По!.. Дики, я скучала!

И фея, сделав еще круг по воздуху, прильнула губами к губам майора.

Маня смотрела, не отрываясь.

Такое с ней было в первый раз.

Словно спохватившись, майор стал отпихивать фею от себя и замахал руками, словно прогоняя осу.

– Маня, это… Хлоя, мы с ней… одно время… встречались…

– Дики, у нас были отношения! От-но-ше-ни-я! Серьезно! И долго! Почти полгода! Ну, четыре месяца! Это срок! Как вы думаете, четыре месяца – срок для отношений? – обратилась она к Мане.

– Еще какой, – подтвердила та.

– Вы тетя, да? У Дики есть тетя, он мне рассказывал! Вы здесь на суставах? Здесь пожилые берут ванны для суставов! Господи, где же По, я хочу, чтоб…

– Маня, я не знал, – быстро сказал Раневский.

– Конечно, не знал, – так же быстро согласилась Маня.

– Маня, правда!

– Да все в порядке.

– А вы Фаина, правильно? Дики говорил, что бабушка с дедушкой дочь назвали Фаиной, ну, тетю Дики, и она получилась Фаина Раневская, Дики говорил, что это глупо, а мне кажется – красиво! Даже очень! И вообще не глупо.

– Очень красиво, – согласилась новоявленная Фаина Раневская. – Ну, я прошу прощения. Мне нужно… ммм… навестить приют для собак.

– Вы собачек любите, да? А у меня кот! Вот телефона нет, я бы показала! Дики, ты можешь им приказать, чтоб телефоны нам вернули, что у них за порядки такие! Ой, Доки такой красавец, почти как Дики, и такой же независимый и сильный! Австралийский лысый, так порода называется, очень редкая. Они с Дики отчаянно подружились!.. Доки и Дики!.. Но полное имя у него – Дон Карлеон, тоже красиво, правда? Я так по нему скучаю, как по Дики!

– Я пойду, а… вот Дики останется. Да, Дики?

– Маня, не дури.

– Да где же По?!

Дмитрий Раневский… совершенно потерялся и вправду не знал, что делать.

…Ничего же не происходит!!!

В модном санатории наткнулся на бывшую… ну, скажем так, партнершу, и что? Он даже не сразу сообразил, как ее зовут, помнил только, что смешно как-то.

Но Мане явно не было смешно, она вся покраснела – над верхней губой выступил пот, он заметил. Она стала переминаться с ноги на ногу, и на лице у нее появилось учтивое, внимательное, льстивое выражение, верный признак надвигающейся грозы.

Раневский прекрасно знал это выражение.

Он только не мог взять в толк, что случилось. И в чем он виноват, черт побери! И почему должен оправдываться?

Самое непонятное – он и чувствует себя виноватым?! Отчего?!

– Ну, – резюмировала Маня и резким движением поправила на плече ремень портфеля. – Мне пора. До свидания, Хлоя. Пока… Дики.

Хлоя повисла на руке у майора, совершенно перестав обращать внимание на предполагаемую тетю – ушла и ушла, хорошо хоть, догадалась, что после долгой разлуки им нужно подышать одним воздухом.

– Ты знаешь, – заговорила девушка оживленно, – я на самом деле за тобой скучала! Ну, когда с отпуска прилетела, с Анапы, а Дики такой: я больше не хочу быть в отношениях, и вот это все! – Она потянула его в сторону розовых кустов. – Пойдем туда, там такие подушки удобные. И там можно целоваться!

Майор стряхивал ее со своего локтя, Маня уходила по дорожке, засыпанной белым гравием, в сторону Будды и благовоний, и майор понятия не имел, что теперь делать.

Бежать за Маней? Останавливать?! Объясняться?!

– А По такая: все равно он не твоего поля ягода, а я ей, ну и что, но ведь девушка мечты может себе позволить раз в жизни влюбиться в бедняка?! А она мне: приветики, только время тратить и в рестике за себя платить!..

– Маня! – крикнул майор в отчаянии.

Писательница оглянулась и помахала ему рукой.

Она улыбалась.

Он вырвался от Хлои, девушки мечты, и в два шага оказался рядом с Маней.

– Что ты дуришь?!

Маня посмотрела ему в лицо.

Глаза бешеные, весь красный, волосы дыбом.

– Маня, я с ней спал.

– Иди ты.

– Я должен оправдываться? Вот прямо сейчас?! Вот прямо здесь?! Маня, я тогда был… не с тобой. Я тебя только по телевизору видел и на обложках! И что теперь мне делать?!

– Повеситься на дереве гинкго? – предположила Маня.

И тут он тоже посмотрел ей в лицо.

Она улыбалась, и не было в ее улыбке ничего страшного и грозового. Она улыбалась, как всегда, чуть кривовато – одной стороной губ, насмешливо.

– Я взбесилась, – объяснила она. – А чего ты от меня хочешь? Чтоб я ликовала при встречах с твоими любовницами? Никогда такого не будет! Иди вон и целуйся со своей Розамундой.

Тут она бросила портфель прямо на белый гравий, и с размаху они обнялись так крепко, насколько хватило сил.

– Маня, – сказал он прямо в ее пылающее ухо.

– Майор, – с наслаждением откликнулась Маня в его мокрую от недавнего страха и унижения шею. – Дики?

Он оттолкнул ее от себя, и они разом захохотали, как двое полоумных.

Хлоя, наблюдавшая в отдалении, нерешительно подошла.

– Дики, ты что? Ты так любишь тетю, да?..

– Да, – согласился майор. – Дядя любит тетю. Хлоя, ты, случайно, не знаешь такую Паулину Пахомову? Она тоже где-то здесь… худеет.

– Как не знаю! Дики, ты ваще не в ресурсе! Это же моя По! Я вас знакомила!.. Она должна увидеть, что ты вернулся…

– Она-то мне и нужна, эта По. Где ее взять?..

– Хло?! Что здесь происходит?! Откуда взялся Дики? Ты что, назначила ему свидание, а меня даже не предупредила?!

Новая девушка оказалась высокой, почти вровень с Маней, но намного изящнее и воздушней. У нее были черные как смоль, прямые волосы, пришитые губы и приклеенные намертво ресницы.

– Хло, ты позвала его сюда?! И мне не сказала?!

– По, он сам меня нашел!..

– Что ты гонишь!

– Дики, скажи ей!..

– Девочки, – произнесла Маня басом и подхватила обеих красавиц под ручки. – Не волнуйтесь по пустякам! У Дики несколько вопросов, просто по делу. Он их задаст – и сразу же исчезнет. Ну… Или останется с вами, как пожелает.

Тут она метнула в майора особый взгляд.

Тот как по команде рассвирепел:

– Маня!..

– А вы вообще кто? – отчего-то грубо спросила черноокая По. – Я вас откуда-то знаю. Вы что, из Сонькиной тусы? Она вас подослала?

– По, это его тетя, ну, тетя Дики. Они вместе приехали. Она тут на суставах.

По смерила Маню подозрительным взглядом.

– Если вы приехали заселфиться со знаменитостью, а потом выложить, убирайтесь. Я не фотографируюсь. И вообще, здесь частная территория!

– А вы знаменитость, да? – заинтересовалась Маня.

Рассерженная По закатила глаза, а потом перевела взгляд на подругу, а потом на Дики, в недавнем прошлом Дмитрия Раневского.

– Кто это? – брезгливо спросила она у обоих.

– Да говорю же, тетя! Они все в этом возрасте бестолковые, По!

– Мы можем где-нибудь присесть поудобнее? – И Маня снова повлекла красавиц за собой. – Просто на пару минут!

По выдернула руку и встряхнула безупречными волосами, почти задев Маню по лицу.

– Вон там такие удобные подушки, в конце лужайки! – прощебетала Хлоя. – Давайте все туда! И можно попросить, чтоб подали смузи! У тебя сегодня какое?

– Петрушка и сельдерей. И семена чиа.

– А у меня огурец, кабачок и заряженная вода!

Мешки, наполненные чем-то сыпучим, и впрямь оказались поблизости, в розовых кустах. Девушки красиво на них присели, словно райские птички на ветке дерева гинкго.

Маня слегка попинала свой мешок носком сандалии.

Если она на него плюхнется, подниматься придется в несколько приемов и задницей вверх.

Вот ужас-то. Вот унижение.

Особенно на глазах у птичек.

Майор вынул из кармана блокнот и сел прямо на траву.

Маня продолжала топтаться.

– Вас зовут Паулина Пахомова, верно? – начал он. – Выпускница колледжа сервиса и дизайна в Ярославле. В последнее время вы исполняли роль жены шеф-повара Анатолия Истомина. Вопрос первый: кто вас нанял и в каких целях?

Если бы майор на глазах у девиц начал обрастать шерстью, превратился в собачку Дика и приветственно завилял хвостом, они удивились бы меньше.

У Хлои приоткрылся ротик.

Паулина коротким броском накинула на глаза темные очки:

– Это… это провокация!

Она стала изо всех сил дергаться и дрыгать ногами, намереваясь вскочить и убежать, но подняться из глубин мешка было на самом деле не слишком просто.

– Что вы себе позволяете? Хло, что он себе позволяет? Кого ты привела?! Да я сейчас позвоню, и от тебя мокрого места не останется!..

Майор вздохнул.

– Вы не волнуйтесь, – посоветовал он добрым голосом. – И позвонить вы сейчас никому не сможете, у вас телефона нет. Так когда и зачем вас наняли?..

– Отстань от меня ты, придурок!..

Раневский взял разъяренную тигрицу, бывшую птичку, за запястье и придержал слегка.

– Я служу в Следственном комитете. Вопросы задаю по делу. Прошу на них отвечать, или я доставлю вас в отделение.

– Правда, – сказала сверху Маня. – Давайте просто поговорим. Не поедем в отделение.

– Хло, это подстава! Это ты меня подставила, сучка?! Или Сонька? Махмуд вам всем уши отрежет, вы что, не въезжаете ни фига?! И отцепись от меня, придурок! Убери руки!

– Анатолий Истомин убит, – проинформировала Маня. – Идет следствие. Его ведет майор Раневский. Поговорим?..

– Как это… убит? – не поверила Паулина. – Что, совсем? До смерти?

Раневский опять вздохнул.

Хлоя взялась руками за щеки:

– По, Толяна убили?! Ты знала?!

– Да ничего я не знала, они гонят!..

– Но Дики же говорит…

– Положить мне на твоего Дики!

– Девочки, девочки, – перебила Маня, продолжавшая стоять, – вы потом, на свободе, все друг другу выскажете, ладно? А сейчас нужно ответить на вопросы майора. Я понятно объясняю?..

Паулина подняла голову, смахнула очки и уставилась на Маню.

И прищурилась:

– Я тебя знаю! Ни хрена ты не тетя! Я тебя видела, точно видела! Ты блогер?!

– Боже сохрани.

– Ты что-то ведешь. Да? Где-то что-то ведешь! Интервью. Да, точно, интервью! Нет, шоу. Какое-то шоу! Тут кругом скрытые камеры, да? Это подстава! Меня хотят слить? Кому я помешала? Соньке? Они решили ее раскручивать?! Ничего не выйдет, мои подписчики при мне останутся!..

– Да шут с ними, с подписчиками. – Маня старалась быть как можно убедительнее. – Ты на вопросы ответь, и мы пойдем себе.

Тут Паулина объявила:

– Я буду говорить только в присутствии своего адвоката!

– Тру-ту-ту, – протрубил майор. – Тра-та-та.

Все помолчали немного.

– Значит, в отделение и под протокол, – резюмировал Раневский. – Поднимайтесь, гражданка Пахомова, и поедем потихоньку. Где ваши документы? Нужно взять с собой документы и одеться… поудобнее. Возможно, придется заночевать в камере.

Паулина была в белоснежных обтягивающих брючках и коротком топе, открывающем мускулистый живот.

– По! – вскрикнула Хлоя, словно подругу уже повлекли на гильотину. – Дики, не забирай ее! Она ни в чем не виновата!

– Виновата, не виновата, дело десятое, а мне нужно гражданку Пахомову опросить. На месте она не соглашается, придется в отделении.

– По, согласись уже! Пусть он тебя опрашивает на месте! Если он тебя заберет, мне отпуск одной догуливать, что ли?!

– Вот именно, – поддакнула Маня. – И ваше похудение пропадет, Паулина! Курс тут наверняка недешевый!

– Ой, не говорите, – освобожденно заговорила Хлоя про понятное. До этого было ничего не понятно. – Ценник конский! Нет, процедуры отличные, особенно очистительные клизмы на зеленом чае и обертывания. Ну, и глина, конечно! Глина дальневосточная, и они ее прям сырую выкапывают и везут сюда на специальном самолете, она каждый день свежая! Вот глина прям похудательная! Но такое бабло дерут, глаза на лоб лезут! Зато эффект!..

Паулина подумала немного.

– У тебя шоу, – сказала она Мане, но без прежнего пыла. – Ты хочешь меня подставить.

– Я писательница. У меня нет шоу.

– Кто-о-о? – недоверчиво протянула черноокая красавица. – То есть ты… что делаешь?

– Пишу книжки.

– Зачем?!

– Чтоб читать.

– Ты их сама пишешь и сама потом читаешь?

– Когда вы в последний раз видели Анатолия Истомина, Паулина? – вмешался майор, которому надоело это дело.

– Да прям перед пулом! Перед записью его программы!

– Вы ж еще тогда чуть не подрались, помнишь? – встряла верная подруга Хлоя.

– Заткни пасть! Ничего мы не дрались!..

– Они должны были вместе к Сереге лететь, – продолжала Хлоя, глаза у нее блестели. – Артист знаменитый, Сергей Рене! Ну, вы знаете! Он в сериале «Бойня на Литейном–4» снимается! У него дача в Пятигорске, что ли, или еще в какой-то дыре тут поблизости. А Толян…

– Заткнись! Что ты понимаешь, сучка!

– Сама сучка! Дики, она меня оскорбляет!

– Да я тебя сейчас так приложу, мало не покажется!

– Девочки, девочки, – опять перебила Маня. Тон у нее был примирительный. – Давайте договорим, и вы потом спокойно подеретесь. Из-за чего у вас вышла ссора с Толяном, Паулина? Соня Крузенштерн решила вас подвинуть с места боевой подруги?

– Да она пустое место, Сонька! Да если б не Гарик, у нее ваще подписчиков бы не было! И подкаст ее никто не смотрит!

– Чье это было решение – заменить вас на Соню? – спросил майор и смешно почесал карандашом за ухом. – Вы же сами никаких таких решений не принимаете! Принимают хозяева бизнеса. Кто хозяин?

– Так тебя слили?! – поразилась Хлоя. – Вообще?! Совсем?! По, что ты теперь будешь делать?! Ты ж ничего не умеешь! Обратно в эскорт?

– Да заткнись ты уже, шизофреничка, дура!

– Дики, она обзывается!..

– Ти-ха! – гаркнул майор, и из-за розовых кустов выглянуло несколько худеющих, потревоженных шумом. – Паулина, отвечайте на мои вопросы. Кем и когда было принято решение нанять вас в качестве… спутницы Анатолия Истомина? Это первое. Второе: кто и когда решил заменить вас на Соню Крузенштерн?

Тут произошло неожиданное.

Паулина странно скривилась, пришитые губы поехали вниз, глаза налились слезами, и она даже не зарыдала, а заревела трубно, как из бочки.

Исхудавшие лица курортников со страху попрятались в розах.

Маня тут же плюхнулась коленями на злосчастный мешок и полезла с утешениями. Она всегда утешала, уговаривала, старалась как-то сгладить острое, причиняющее боль.

– Ну что ты, что ты, – бормотала писательница, гладя девушку по жестким, словно искусственным, волосам. – На вот, попей водички, у меня нарзан холодный… Не переживай ты так, все обойдется, как-нибудь обойдется, я знаю, что говорю…

Она была уверена, что Паулина рыдает по Толяну Истомину, так или иначе, он был близким ей человеком, и вдруг погиб, такое потрясение!

– Они… меня… слили, – горестно проикала Паулина, запрокинула бутылку с нарзаном и стала булькать. – Из-за Соньки!.. Но ведь он раскрутился на моем ресурсе! А не на Сонькином! И все денежки от меня пошли!.. А те… теперь что? Я никому не нужна?!

Майор дождался, пока она перестанет булькать, и спросил:

– Кто вас слил?

Паулина махнула рукой.

– Продюсер ихний! Он меня всегда выбешивал, а тут слил!.. Гад ползучий!..

– Ты расскажи толком, – попросила сердобольная Маня, продолжая гладить девушку по голове. Она все еще верила, что Паулина плачет по убитому повару. – Не торопись и все расскажи.

– Да что рассказывать! – вдруг вмешалась Хлоя. – По раньше была девушкой продюсера! Ну, девушкой на выход, все понятно! Ему лет сорок, да, По? И жене наверняка лет тридцать пять, ну куда?.. И детей трое. Да, По?.. С женой не пойдешь на тусу, она старая и толстая. Ну, вот он По и стал выводить потихоньку, а потом сплавил ее Толяну!

– Зачем? – это Маня спросила.

– Так Толяна решили раскручивать! – горестно ответила Паулина. – А для раскрутки деньги нужны. На свой канал в инете, на съемки в телике, на интерьеры красивенькие. Вот Гарик, продюсер, его увидел в ресторане каком-то, позвал в эпизоде сняться. Толян там отличился, всем понравился. И в него решили вкладывать, он перспективный. Ну, меня наняли для фотосессий, чтоб красиво, чтоб я фотки правильные делала и у себя на странице выкладывала! Ну, где мы с Толяном как бы пара! А Гарик еще какой-то колхоз купил до кучи. Ну, где продукты делают! Молоко, яйца. Холдинг, что ли.

– Агрохолдинг, – подсказала Маня.

– Ну вот, Гарик и подумал, что Толяна раскрутит, и тот будет ему рекламировать вот это все, жратву разную. А там деньги не просто большие, конские!..

– То есть ты была к нему приставлена в качестве… красивенькой девушки? – уточнила Маня. – Или контролера?

– Ну, и то и другое! Я Гарику все докладывала – куда ходил, с кем ходил, сколько пил, с кем пил! Гарику же не в цвет, чтоб Толяна какой-нибудь другой продюсер перекупил. Гарик вложился, имя ему сделал, вон он на всех щитах мазик рекламирует!

– Что рекламирует? – переспросила писательница.

– Майонез, – пояснил майор. – Так, это понятно. Что произошло накануне последней съемки?

– Надо говорить – крайней, – опять вмешалась Хлоя. – Дики, ты что, не знаешь? Последняя – это когда в последний раз! Ой, для Толяна же так и получилось…

– Толян сказал, что он теперь будет… что он теперь… с Соней Крузенштерн, так Гарик велел. – И Паулина опять затряслась от рыданий. – У нее подкаст, она хорошая ведущая. А меня побоку! А на меня все подписаны из-за Толяна! И я теперь всех рекламодателей потеряю! И Гарик перестанет в меня вкладывать, зачем я ему без Толяна!

– И вы Истомина убили, – заключил майор.

– Дики, ты что, тупой? По никого не убивала!

– В день смерти Истомина вы где были, гражданка Пахомова?..

Паулина подняла на Раневского несчастные глаза. С правого наполовину отклеилась черная ресничная полоса и теперь болталась, мешая смотреть.

– А когда… он… его?.. Я же не знаю…

– В последний день съемки, первого июля.

– Так это уже давно-о-о-о, – протянула Хлоя.

– Я не помню, – призналась Паулина. – Правда, это так давно было.

– Придется вспомнить. Всего десять дней прошло. Ну, двенадцать.

– Первого, первого, – пробормотала Паулина. – Что я делала первого? Накануне мы с Толяном были, и он сказал, чтоб я от него съезжала, а я… Ну, куда мне съезжать?! Потом мы с Сонькой поругались, а она, тупая курица, сказала, что я всю грязную работу сделала, ей останется только сливки снимать… Толян с ней собрался к Сереге на тусу лететь, прикиньте? С Сонькой!

– Вы вспоминайте, вспоминайте.

Паулина часто моргала, свисающие искусственные ресницы лезли ей в глаз. Она попробовала оторвать полоску совсем, не смогла и поморщилась от боли.

Маня достала из портфельчика тюбик и салфетку.

– Попробуй вот этим, – предложила она, выдавливая крем. – Может, отойдет!..

Красавица приложила салфетку к распухшему глазу.

И вдруг воскликнула радостно:

– Вспомнила! Я вспомнила!.. Я была в спа-центре «Лотос» на Рублевке! Точно! У меня же абонемент!

– В котором часу вы приехали и сколько времени там пробыли?

– Да как полагается! Приехала к десяти, уехала вечером, часов в шесть, а может, и позже!..

Майор посмотрел на Маню. Та покивала.

– Так бывает, – объяснила она негромко. – Спа – это целая история, Дим. На целый день.

– Да я ничего и не успела! Только обертывание, крио, аппаратик на лицо, ну, иголочки, потом релакс, а потом…

– Там наверняка везде камеры, возле этого центра, – сказала Маня задумчиво. – И на стоянке, и у входа-выхода, и в коридорах…

– Проверим, – подытожил майор, у которого из-под носа уплывал очередной подозреваемый. – Это как раз легко.

– А что, Толян и вправду… умер? – спросила Паулина и отняла бумажный комок от глаза.

Ресницы наконец-то отклеились, и теперь казалось, что она держит в салфетке мохнатую черную гусеницу.

Майор кивнул.

– У него жена была, – зачем-то сказала Маня. – Ну, которая не подходила для раскрутки. Так вот, ее тоже убили.

– Да ну на фиг!

– По, тебя тоже убьют, да? – встревожилась Хлоя. – А я что, одна буду худеть?! И меня тоже станут подозревать?!

– Да заткнись ты, это просто тупо, что ты говоришь!

– Ничего не тупо, раз жену тоже убили!.. А ты… была как бы жена.

– Да ничего я не жена! Сдался он мне! Я деньги зарабатывала!

– И тебе совсем его не жалко? – спросила писательница Покровская. – Ты зарабатывала деньги, это понятно все, но ты же с ним жила. Спала, ела. Разговаривала о чем-то. Наверное, на курорты ездила.

– Да какие там курорты, на Мальдивы всего и свозил пару раз!.. Подумаешь!.. И ничего мне его не жалко, козла старого. Мне себя жалко. Мне деньги во как нужны, а он меня подставил, на Соньку променял!

– Деньги, деньги, – повторила Маня задумчиво. – А жена его любила. Так она его любила!.. Окрошку готовила, баню топила. Нарзан холодный всегда наготове держала. И еще у них в спальне портрет висит, где они…

Тут она почувствовала, что сейчас заплачет – так жалко ей было бестолкового Толяна, с его кулинарными талантами и куриными мозгами, и его жену, с ее планами, и сына, который остался теперь совсем один!..

Но плакать по загубленным судьбам людей в присутствии этих… существ было запрещено, нельзя.

И Маня крепилась.

– Ну, всю информацию я проверю, – сказал Раневский, поднимаясь. – Из санатория не выезжать, в интернете о нашем разговоре не трепаться, худеть образцово до команды. Команду я дам. Все понятно?

Очень неловко, опираясь сначала на колени, а потом на руки, задницей вверх, Маня тоже встала.

Хлоя смотрела, как она поднимается, прыснула и толкнула подругу локтем в бок.

– Суставы, – сказала она сочувственно. – Но, говорят, здешняя минералка прям чудеса творит. Твоя тетя поправится, Дики!

– Ты что, дура? – спросила Паулина. – Ваще не вдупляешь? Ничего она не тетя!.. Он с ней спит!

– Вау, Дики, ты что?! Вот с этой… после меня?!

Раневский потянул Маню за ремень портфельчика. Дальше оставаться в райском саду он не мог.