47

— Вот мы и встретились, Вирсавия. Ты знаешь, кто я?

Я во все глаза смотрела на мужчину передо мной. Перебирала в памяти каждое лицо, которое видела, но я совершенно не знаю, кто он! Может, знаменитость? Эта мысль едва не вызвала приступ истеричного смеха.

Мужик сел напротив меня на стул и нетерпеливо стал постукивать пальцами по столу. Ждет ответа?

Я встречаюсь с ним взглядом и произношу:

— Знаю. Ублюдок, который похищает детей и женщин.

Его лицо вытягивается, словно я плюнула в него. Он сжимает губы в тонкую полоску, а затем цокает языком. И я поняла, что облажалась. Его глаза как две бездушные бездны. Они не живые, мертвые.

— Кажется, тебя никто не учил хорошим манерам, девочка. Не объяснил, как нужно вести себя в гостях. Мы это исправим. Михаил.

Конвоир, который притащил меня в подвал, подошел ко мне. Я даже моргнуть не успела, как щеку обдало болючим жаром, а потом еще раз и еще. Мучитель бил меня по щекам с такой силой, что я думала, у меня полопается кожа в местах его ударов. Я чувствовала металлический вкус крови во рту, как она текла по подбородку, но не издала ни звука.

— Хватит, — послышался голос главного.

Михаил отошел от меня, а я пыталась отдышаться.

Больно было очень. Меня и раньше били, но сейчас… Сейчас я не знала, что будет дальше. Меня просто могут убить и все. Отец всегда останавливался, а эти звери — вряд ли.

— Давай еще раз, — широко улыбнулся мужчина. — Ты знаешь, кто я?

Дьявол. Настоящий дьявол.

Он просто наблюдал, как беззащитную девушку избивают. Отдал приказ. И сидит передо мной весь с иголочки, волосинка к волосинке. Такое чувство, что он каждый день наблюдает такие сцены, может, так и есть, я не знаю. Я его боюсь. До дрожи. С ним лучше не шутить.

— Нет, — хрипло отвечаю.

— Ты ранишь меня в самое сердце, — картинно приложил ладонь к груди. — Меня зовут Бахрам Рзаев, слышала это имя?

— Нет, — сглатываю кровь.

— Плохо, Вирсавия, очень плохо, — он глубоко вздыхает. — И что мне с тобой, необразованной, делать?

— Отдайте ее нам на развлечение, босс, — подает голос мерзкий Михаил. — Мы с парнями давно облизываемся на нее.

— Я разрешал тебе открывать еб*ный рот? — произносит холодно Бахрам.

Температура в подвале меняется. Я буквально физически чувствую страх Михаила. Да кто, черт возьми, этот Рзаев?

— Простите, босс, — мямлит словно ребенок Миша.

— Выйди.

Послышались тяжелые шаги, и мы с Бахрамом остались наедине. Все волоски на теле встали дыбом. В безумном порыве я едва не попросила Михаила вернуться, я не хочу оставаться наедине с этим человеком! Он наводит на меня животный ужас.

Рзаев смотрит на меня, и мурашки иглами впиваются в кожу.

— Ты, наверное, думаешь, почему ты здесь? За что я так с тобой. Но это не я, это все твой муж. Считай, что это он посадил тебя на цепь и издевается.

Я сцепляю зубы, чтобы не сказать лишнего. Нельзя. Как бы я ни хотела защитить Теомана. Он бы никогда так со мной не поступил.

Бахрам смеется, искренне, весело.

— Вижу, что ты со мной не согласна. Думаешь, что твой ненаглядный придет и спасет тебя? Надежда — та еще тварь, самая бесполезная эмоция, девочка. Ты ждешь, надеешься, что все это, — обводит руками подвал. — Рано или поздно закончится. Но нет. Это лишь фальсификация реальности. Здесь я все решаю. И, увы, скорее всего, отсюда ты не выйдешь живой.

Я давлюсь воздухом. Он убьет меня?

— Нет, я не буду тебя убивать, — его губы трогает мерзкая улыбка. — Ты сама это сделаешь, как она.

Я вообще не понимаю, о ком он говорит?

— Как кто? — тихо спрашиваю.

— Как Сара.

Мои глаза расширяются от шока, при чем здесь усопшая супруга Теомана?

— Вижу по твоему лицу, что у тебя много вопросов. Давай я расскажу тебе историю, хочешь? — спрашивает с издевкой, словно у меня есть возможность отказать.

Он достает воду, делает глоток. Я сама пить хочу, рот пересох, но я лучше удавлюсь, чем попрошу воды.

— Давным-давно мальчик любил девочку. И это было взаимно. Они встречались, несмотря на то, что никто не знал. Нельзя было. Мальчик был женат, а девочка должна была оставаться чистой и невинной. Но разве против любви попрешь? Они любили друг друга украдкой, жадными моментами, тайно от всех. Их любовь была внеземная, мощная, настоящая, такая, которая раз и на всю жизнь. Мальчик хотел забрать девочку навсегда… Но в девочку влюбился другой… Она плакала и умоляла первого мальчика, которого любила, забрать ее, не отдавать, но он пока не мог, ему нужно было время! Он ждал, когда его отец сдохнет и вся власть перейдет к нему. Стало слишком поздно, случилось страшное. Девочка вышла замуж за другого… Мальчику было слишком больно. Он нырнул головой в работу, решил, что станет самым могущественным и никогда не будет зависеть от воли отца… Он не хотел видеть девочку, но она сама к нему пришла. Они любили друг друга жадно, страстно, словно и не расставались. Потом она опять ушла… Но в этот раз навсегда. Сказала, что счастлива с мужем, любит его и все это было ошибкой. Мальчик опять отпустил. Три года он мучился, пытался забыть, а потом узнал, что она умерла. Он был раздавлен, его сердце превратилось в камень. И вот недавно не мальчик, а уже мужчина узнал, что любимая оставила ему самый ценный подарок, который может подарить женщина мужчине — родила ребенка. Сына. И у мужчины появился смысл жизни.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Пульс долбил в голове, меня бросало то в жар, то в холод. От догадки сердце пронзило болючими иглами ужаса и неверия.

— Мальчик — это вы, а девочка — Сара? — спросила осипшим голосом.

— Верно, — хмыкнул он. — А ты не такая идиотка, какой кажется. Дальше, расскажи, что ты поняла дальше.

Я не могла произнести эти слова, они битым стеклом застряли в горле.

— Тогда я скажу сам. Эмад — мой сын. Я заберу его себе, он будет воспитываться и носить фамилию Рзаев, и напоследок я заберу у Теомана тебя. Как он забрал мою Сару.