Часть 15. Метод холодного пара
Я готова к чему угодно… Ну почти.
Спальня напоминает карликовую планету, подвергшуюся метеоритному дождю. Левая половина, где по логике вещей должна располагаться моя кровать, превратилась в свалку токсичных артефактов. Банки с разноцветной слизью, заржавевшие орудия пыток, механические черепа, светящиеся колбы с… О Боже, что это? Органы?
На полу — следы от химических реакций, будто запрещенные эксперименты проводились тут на регулярной основе. Пятна разного происхождения въелись в покрытие, оставляя тени былых опытов: здесь что-то кипело, шипело, возможно, даже взрывалось. На столе хаотично разбросаны колбы, капсулы с реагентами и инструменты, функционал которых мне даже не хочется выяснять.
Правая половина, в отличие от этого хаоса, выглядит стерильнее операционной: черно-серебряная кровать с шишечками заправлена идеально, пол чистый, а на стене ровными рядами расположены книги, заботливо закрытые стеклянным щитом, словно их необходимо защищать не от пыли, а от окружающего безумия. Над рабочим столом висит анатомический плакат с детальным изображением внутренностей астрофурии. Я инстинктивно отступаю на шаг.
На прикроватной тумбочке, поверх резной подставки из темного металла, возвышается матовый сферический шар. Внутри плещутся серебристые искры. Они хаотично перемещаются, вспыхивают на мгновение и растворяются, словно имитируют рождение галактик. На Земле такую вещь называли бы шаром судьбы — если верить легендам, он может показывать будущее.
На кровати, посреди этого царства контролируемого хаоса, сидит она. Ртуть.
Человеческая девушка не поднимает взгляда, но сразу дает понять, что она разъярена моим внезапным появлением.
— Как пахучий экскремент, тебя смыли в космос, — протягивает она ледяным голосом, переворачивая страницу в книге. — Там тебе самое место.
Я моргаю. Это та самая хамка, что толкнула нас с Аурумом во время танца. И это за ней он понесся, позабыв обо всем на свете.
— И тебе «здравствуй».
Ртуть неторопливо закрывает книгу и смотрит на меня. В ее взгляде смесь презрения и отстраненного любопытства, будто я лабораторный образец, на котором можно потренировать новое вскрытие.
— Вселенная избавилась от тебя. Дважды. — Она разминает запястья, будто собирается вмазать мне. — Какого хр*на ты трешься на моем пороге?
Я судорожно моргаю, переваривая услышанное, но решаюсь ответить:
— Свежий кислород в голову ударил? — аккуратно шучу я. Намекаю, что гадина сейчас дышит благодаря моим стараниям. И, конечно, благодаря Пухле, которая жалобно поджала хвостик в моем кармане: не выносит красных флагов.
— Героиней себя возомнила? Давай расставим точки над «и»: ты здесь по чистой случайности. Ошибка системы. Глюк в матрице. Дефектный образец ДНК. — Она подается вперед, ее темные глаза сверкают, сканируют меня, как рентген.
Нервно хмыкаю. Значит, она уже в курсе, что я не Никель. По крайней мере, не та Никель, которую она так ненавидит! Но если знает, что я другой персонаж, то зачем задирается? Можем же начать все сначала!
— Главное не обертка, а то, что внутри, — решаю для себя, что буду упорно соответствовать хэштегу #неунывающая_героиня.
Ртуть выдерживает паузу, будто оценивает степень моего нахальства. Затем улыбается — тонко, чуть наклоняя голову. Ее длинные иссиня-черные волосы собраны в два низких хвостика, которые прямыми линиями струятся вдоль тела.
— Ты же понимаешь, что тебя здесь нет? Тебя нигде нет. Ты сбойный процесс в системе, который по ошибке продолжает выполняться. — Ее голос приторный, слащаво-ласковый. — Твоя Земля — это прошлое. Все, кто там остался, кто так тебе дорог, теперь принадлежат ей.
Она подается вперед, словно собирается открыть мне секрет.
— А будущего у тебя нет. Здесь ты просто ее тень. Фантом. Временная замена. Но не волнуйся, недоразумения недолговечны. — Ее голос на мгновение становится ледяным. — Она разрушит все, к чему прикоснется на голубой планете. А затем вернется.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на нее, мое тело хочет драки! Лисья натура рвется растерзать психопатку на куски! Но моя человеческая сущность видит, что в глазах Ртути тлеет некая глубокая обида, смешанная с жалостью к себе, и не позволяет телу астрофурии разорвать обидчицу.
— Королева займет свой трон. — Ртуть скользит взглядом по мне, будто рассматривает дефектный товар. — А ты? Ты снова исчезнешь. И на этот раз навсегда.