Глава 16. Безопасное место

Ртуть попала в самую больную точку. Я действительно нигде не существую. На Земле я была обузой. Не ребенком, а убыточным проектом, вокруг которого вращалась жизнь моей семьи.

Капельницы вместо игрушек, медицинские счета вместо семейных поездок, врачи вместо друзей. Каждый мой вдох, как растущий долг, который нельзя выплатить, но родители все равно продолжали искать выход.

Я видела, как у папы появлялась седина. Как у мамы все глубже закладывались морщинки. Видела их радость, когда мне становилось лучше, но все это было так зыбко и мимолетно! Одним фактом своего существования я лишила близких нормальной жизни.

Я бреду по коридорам академии, потупив взгляд себе под ноги. Остаться на ночь в комнате с Ртутью? Ха, увольте! Это не каприз — это инстинкт самосохранения. Я не могу так расточительно использовать удачу. Ее и так немного осталось.

Где живет Селен? Хороший вопрос. Который я, конечно же, не догадалась задать, прежде чем она лихо испарилась, бросив меня один на один с «катастрофой вселенского масштаба». Из всех доступных вариантов остается только одно логичное решение — кабина пилота. Капитан что-то придумает.

Коридоры академии будто подстраиваются под каждый мой шаг. Подсветка загорается в тот момент, когда я поднимаю голову, ненужные проходы перекрываются, панели перенастраиваются. Корабль все чувствует и ведет меня туда, куда нужно. К кому мне нужно.

Мысли скачут одна за другой, а тело реагирует на каждую случайную картинку, возникающую в голове. Вольфрам. Ночь. Один-единственный отсек на двоих. Я даже моргнуть не успела, как в груди разбушевался огонь. Проклятье, Никель, ну и наследство ты мне оставила!

Необузданный мужлан. Невоспитанный грубиян. Неотесанный чушпан! Так почему же моя сущность буквально стонет от предвкушения встречи?

Каждый шаг отдается в теле мелкой дрожью, а когти то и дело царапают ладони.

Свет впереди мягко вспыхивает, подтверждая мою догадку — я в носу космолета.

Визуально двери здесь не отличаются от прочих, но я ощущаю разницу на уровне инстинктов. Здесь его территория. Его запах. Его присутствие.

Щекочу сонную Пухлю, пролезаю глубже в карман и достаю пропуск Никель: я очнулась в ее теле, а бейджик шел бесплатным приложением к униформе. Ее собственность теперь моя собственность. Прикладываю его к считывающей системе.

— ВНИМАНИЕ! НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ВТОРЖЕНИЕ БЫВШЕЙ. КОНТАКТ ЗАБЛОКИРОВАН.

Я вздрагиваю. Пухля тут же ныряет глубже в карман. Световые сигналы над шлюзом вспыхивают красным, весь коридор озаряется аварийными лучами. И теперь у меня есть две очевидные проблемы: первая — я сейчас перебужу весь корабль, вторая — похоже, Никель и Вольф расстались не в лучших отношениях.

Но вопреки всем моим ожиданиям, на пороге в тусклом свете огней панели управления появляется Аурум.

Я моргаю, он молча изучает меня, привалившись к дверному проему. Освещение в кабине практически отсутствует, мигают только сенсоры приборов да далекие галактики. Вольфа не видно, но здесь все пропитано его присутствием: кожаная куртка небрежно брошена на спинку кресла, термос на панели, рядом его перчатки.

Тем не менее, вместо капитана меня встречает второй пилот. Аурум, кажется, только что проснулся. Он босой. Это второе, на что я обращаю внимание. Первое: его голый торс и десяток тонких шрамов, тянущихся через грудь.

— Блин. А где можно скачать ваш график дежурства? — тихо бормочу, а сама уже начинаю паниковать.

Я ожидала увидеть Вольфа. Жесткого, грубого. С ним хотя бы понятно, чего ждать: нарычит, обзовет идиоткой да и придумает, как решить мою проблему. Но Аурум…

Уголки его губ приподнимаются в легкой усмешке, глаза внимательно меня изучают.

— Познакомилась с соседкой? — Он медленно поднимает взгляд, осматривает меня снизу вверх.

— Да… То есть… Нет… — Я захлебываюсь словами. — Скорее прошла обряд проверки нервной системы на прочность. Где Вольф?

Аурум усмехается, поднимает руки и чуть опирается кончиками пальцев о дверной косяк. Его мышцы напрягаются, а я учтиво отвожу взгляд.

— Где-то в академическом корпусе. Решает вопросы о… снятии напряжения. — Он делает паузу, будто проверяет, улавливаю ли я скрытый подтекст. — Раньше утра не жди его.

— Ну зашибись. И где мне спать?

Осматриваю кабину и наблюдаю хаотичный симбиоз передовых технологий и личных причуд ее обитателей. Интерьер слегка отдает анархией, а воздух — запахом мокрой псинки. Невооруженным глазом видно, кто тут главный.

Огромное панорамное стекло открывает пугающе красивый вид на звезды. Вдалеке мерцает какое-то светило, отбрасывая в помещение мягкие блики. Все кажется слишком романтичным, слишком интимным. По центру имеется компактный диван, покрытый смятым пледом.

По бокам расположены небольшие помещения. Спальни? Логично. Слева — Вольфа: считываю на обшивке следы длинных когтей. Справа, выходит, Аурума: дверь в его комнату приоткрыта.

Первое, что бросается в глаза, — полка с книгами. Настоящими, бумажными, с пожелтевшими страницами. За все время, что я успела осмотреться в академии, я заметила книги лишь дважды: здесь и в комнате Ртути. И теперь ясно, к какой библиотеке прикреплен ее читательский абонемент.

Мои новые глазки очень зоркие — я скольжу по корешкам, различаю стопку научных трудов, бессмертную классику и… тонкие томики, названия которых можно прочесть, только если взглянуть на обложку. На столе — хрустальный стакан, судя по цвету жидкости внутри него, Ауруму нельзя сейчас садиться за руль. Виски, серьезно? Светильник у изголовья рассеивает мягкий теплый свет, и меня так и тянет нырнуть в эту обитель. Кровать заправлена небрежно, но одеяло и подушки так и манят!

На тумбочке — фото. Размытое, сделанное на пленочный аппарат. Человек в кожаной куртке, со сдвинутой на затылок кепкой, смеется, выставляя вперед два больших пальца. На заднем плане угадывается кузов грузовика ЗИЛ и огни ночного города. Земля. Откуда, интересно, у него этот кадр?

Тоска по дому накатывает с новой силой.

— Ты здесь живешь? — спрашиваю вполголоса.

— А что, не похоже? — Аурум усмехается и делает шаг ближе.

Я машинально отступаю. Аурум останавливается, соблюдает дистанцию, не сокращает расстояние. Взгляд пронзительный, будто он изучает не только мою внешность, но и читает мысли. Ни тени ухмылки, ни намека на насмешку — только спокойствие.

— Ну и что ты так на меня уставился? Мне больше некуда пойти. — Мой голос дрожит. — Я же не знаю, какие у вас тут правила. Вдруг меня снова выкинут в космос, если лягу спать в одной из учебных аудиторий.

— Как ты держишься? — Его тембр низкий, хриплый. В голосе только сочувствие.

Я открываю рот, чтобы, как всегда, ляпнуть что-нибудь дерзкое… и тут же закрываю. Потому что, черт возьми, он прав. Как я вообще держусь?

— Я… — Голос садится, и мне приходится сглотнуть, чтобы закончить фразу. — Я не знаю, как.

Грудь стягивает болезненный спазм, комок перекатывается в горле. Я резко отворачиваюсь, чтобы скрыть эмоции. Если бы могла, я бы разрыдалась. В голос. В истерику. Аурум — первый человек, по-настоящему проявивший ко мне сострадание, и я больше всего хочу сейчас уткнуться в его плечо и позволить себя пожалеть. Но, кажется, в природу астрофурий не заложено распускать нюни. Только слюни.

Сверлю взглядом пол, изучаю структуру металлических панелей, и горечь моего бытия сама собой всплывает наружу.

— Родители — за миллионы световых лет. Я здесь никому не нужна. Все идет наперекосяк. Ртуть — ходячая угроза. Вольф ведет себя, как будто я его боксерская груша. Академия на волоске. И еще Пухля…

Я сжимаю малышку крепче, она шевелит лапками, но не выдает ни звука.

— Я не знаю, что с ней будет. Непонятно, в безопасности ли она и позади ли угроза ее маленькой жизни.

Молчание. Он касается меня. Просто ладонь на затылке. Тепло. Осторожно гладит, перебирает мех. Ласково, не вызывающе. Просто… чтобы я знала, что не одна.

Он не спрашивает, не предлагает. Бережно подталкивает меня вперед, направляет к спальне. Моя лапа опирается на дверной косяк, взгляд скользит по приглушенному освещению комнаты, по кровати, по стопке книг.

Аурум достает из шкафа рубашку и долго держит на вытянутой руке. Дает мне поломаться.

Я сдаюсь, выхватываю эту клетчатую версию пижамы и даже не думаю его благодарить.

— Все, отдыхай. — Аурум кладет ладонь мне на голову и еле ощутимо проводит пальцами между ушами. — Добрых снов.

Я едва шевелю губами.

— Спасибо.

Но он уже вышел и тихо прикрыл за собой дверь.