Глава 17. Только моя

Я медленно пробуждаюсь, ощущаю, как объемное тяжелое одеяло мягко окутывает тело. Где-то вдалеке слышится мерный гул двигателей, спокойный, почти убаюкивающий. Голова тяжеловато поворачивается на подушке, рубашка Аурума приятно скользит по коже. На секунду мне кажется, что я снова на Земле — в своей постели, в доме, который пахнет корицей, ванилью и книгами. Оп, а это мой хвост!

Я все еще в спальне второго пилота.

Лежу, дыхание ровное, сознание надеется провалиться обратно в сон. Где-то в глубине центра управления гудит энергосистема, дисплей на панели излучает ровное свечение, все стабильно. Внешне — да. Но мое новое тело знает больше.

Сквозь дремоту пробегает тонкий разряд, словно нервы считывают информацию еще до того, как разум вступит в свои права. Позвоночник напрягается, когти чуть выдвигаются, мышцы приходят в готовность. Слышу шаги. Тяжелые. Уверенные.

Животное чутье срабатывает до того, как включается логика. В пространстве появился хищник. Он идет за мной.

Звук его рыка сотрясает стены.

— ЧТО. ТЫ. ТУТ. ДЕЛАЕШЬ?

Голос проносится по комнате, врезается в сознание, заставляет сердце ухнуть вниз.

Я даже не успеваю дернуться — меня уже тянут вверх, острые когти поддевают кожу.

Голова кружится от резкого движения. Я моргаю, взгляд фокусируется. Передо мной Вольф. Ярость буквально сочится из него, заполняет комнату. Мышцы напряжены, когти чуть выдвинуты. Взгляд хищный, ледяной, но в глубине этого льда я вижу нечто большее. Ревность?

Он стискивает зубы, я чувствую, как его хватка становится еще сильнее.

— Сплю. — Мое тело нарывается на неприятности: хвост выдает волну непрошеной нежности, и я, не успев среагировать, обвиваю им Вольфа за плечи, а кисточкой щекочу его подбородок.

Ненавижу. Как научиться управлять этим рудиментом?

Вольф скалится, будто я только что влепила ему пощечину.

— Спишь в постели второго пилота?

— Вольф, мне бы любая постель вчера сгодилась. Честно, даже твоя собачья подстилка!

Вольф резко втягивает воздух. Его пальцы еще крепче сжимают мое запястье.

— Быстро на построение!

Мои ступни едва успевают коснуться пола, хвост подрагивает от всплеска эмоций.

— Можно хоть умыться?! — возмущаюсь я, но Вольф и слушать не желает. Я еле успеваю схватить с тумбочки какие-то треники и быстро надеваю их. В них нет дырки для хвоста, и у меня начинает защемлять нервы, зато Пухля удобно устроилась в кармане клетчатой рубашки.

Мы выходим в коридор. Ну как выходим — Вольфрам уверенно шагает вперед, а меня мотает за ним, как мешок с мусором. Его пальцы впиваются в мою руку, и, кажется, еще чуть-чуть, и у меня под мехом проступит узор из синяков.

Путь до спортивного зала оказывается беспокойным квестом. Академия уже проснулась, коридоры бурлят: студенты несутся кто куда, мелькают разноцветные хвосты, перья, когти. Между делом кто-то хлопает Вольфа по плечу, кто-то приветственно поднимает руку — похоже, его здесь действительно уважают. Меня тоже не обделяют вниманием, и я ловлю дружелюбные улыбки.

Через минуту мы пересекаем массивный шлюз, и я оказываюсь в центре исполинского баскетбольного поля.

Только это не просто зал. Это гравитационная арена, рассчитанная на игры, о которых земляне и мечтать не могут.

Под ногами голографическая поверхность. Линии трехочковых светятся неоном, дуги свободного броска искрятся мягким серебристым свечением.

Вместо привычных колец — парящие гравитационные арки. Они двигаются, иногда меняют наклон, и, похоже, мало просто попасть в сетку. Корзины отслеживают траекторию мяча и ускользают прочь! Нужно не просто точно бросать, но еще и предугадывать, куда дернется проказливая цель.

Для астрофурий это даже не испытание, ведь наше чутье позволяет считывать импульсы и реагировать на изменения в пространстве еще до того, как они происходят. Но вот что интересно… Как играют люди? Ориентируются на прогнозы астрологов? Еще скажите, что фаза Луны влияет на точность броска.

Трибуны находятся не по бокам, а прямо в воздухе. Они закреплены на энергетических стойках, позволяющих зрителям смотреть игру с любого угла. Каждое место снабжено личным тактическим экраном, который показывает скорость броска, силу удара и даже просчитывает возможные комбинации в реальном времени.

Купол над залом, конечно, прозрачный. Космос над головой окончательно переносит меня в фильм «Космический джем». Это не просто спортивный зал. Это арена будущего, где нарушены все земные законы гравитации и физики. И я стою прямо в ее центре.

Вокруг мельтешат студенты, выстраиваются в три ровных фигуры, вместе образующие один большой треугольник — столпотворение разношерстных рас и человеческих особей. Кто-то из астрофурий имеет аномально высокий рост, кто-то с крыльями, а кто-то обладает броней, которая переливается, будто жидкая плазма.

— Слушать сюда. Патронум все еще дышит нам в затылок, в этот раз мы схватили удачу за пушистый хвост, но больше поблажек не будет, — голос Вольфа прорезает пространство.

Я стою в стороне и пытаюсь разобраться, по какому принципу здесь сформировались группы. Какая-то негласная иерархия.

Мой взгляд тут же хватается за знакомые лица: Лантан, Радий, Аурум, поодаль, особняком ото всех, — Ртуть. Она исподлобья оглядывает позаимствованную мной у второго пилота рубашку. Я чувствую, как в меня летят проклятья.

Тут же Тантал, соседка Селен по комнате. Широкоплечая тигрица с хищной ухмылкой. Лантан, похоже, решил поиграть с огнем: подкрался сзади и тянет хвост к ее шее, чтобы пощекотать. Не успевает дотронуться — она резко оборачивается, перехватывает его хвост зубами и прикусывает. Глаза Ланта округляются, он зажимает рот лапами, стараясь дышать глубже.

Металлы. Тяжелые, прочные. Самое большое количество студентов числится в этой группе. Они формируют собой основание пирамиды. Наверное, мне стоит присоединиться к ним.

Осторожно протискиваюсь сквозь учеников, сфокусировав взгляд на Лантане.

— Ну куда ты чешешь? Иди ко мне! — шипит Вольф вполголоса. Я оборачиваюсь и ловлю на себе его тяжелый взгляд. Еще глазом моргнуть не успела, а уже накосячила.

Селен стоит на противоположной стороне и приветливо машет рукой. Ее группа занимает место в средней секции пирамиды. Там не более двадцати человек, и, судя по всему, у них своя атмосфера — сложносочиненные луки, крашенные челки, слишком уверенные улыбки. Они не то придирчиво, не то с удивлением меня разглядывают. Там же Кислород, он поднимает лапы в знак приветствия. Неметаллы.

Третья группа — острая вершина треугольника. Я никого из них не знаю. Ребят семеро, они ведут себя молчаливо, проявляют меньше эмоций. Их общество выглядит по-особенному собранным, они не спешат раскрывать себя, но в их молчании ощущается какая-то сила. Скрытая, но точно не пассивная. Полуметаллы.

— Второе: поприветствуйте нашу новенькую, — продолжает Вольфрам. — Непредсказуемая аномалия по имени Ника. Слухи разлетелись быстрее, чем заряженные частицы в ускорителе. Да, это девчонка с планеты Земля. Да, да, я тоже полагал, что это место для отсталых, но тем не менее вчера она спасла наши жизни. Давайте поблагодарим Нику и Пухлю.

Студенты оборачиваются ко мне и делают быстрое круговое движение ладонью на уровне груди, затем резко сжимают пальцы в кулак и прислоняют к сердцу. Я понимаю: это выглядит как мгновенное замыкание цепи, словно они передают по кругу невидимый разряд. Улыбаюсь и пытаюсь повторить движение. С первого раза у меня не выходит, и сокурсники заливаются смехом. Зато Пухля справилась! Повторила движение лапкой, и зал разразился аплодисментами!

— Радий, создай внеурочные мероприятия по адаптации саркомы и вычислению ее потенциала. Отбери лучших лаборантов в группу и добавь Нику к числу исследователей. — Вольф смотрит на Радия, тот коротко кивает. — А теперь повторим правила. Особенно это касается тех, кто вчера после отбоя оказался не там, где надо.

— Первое — порядок. Каждый выполняет свою задачу. Академия — это живой организм. Да, название корабля — «Хаос-Вектор», но тем не менее наша цель — гармония. Все, как завещал Церий.

— Второе — безопасность. Кто нарушает устав, тот отправляется за борт. Уж поверьте, я церемониться не стану.

— Третье — уважение. Мы не дикари и не животные. Да, это касается даже тех астрофурий, которые спасли корабль. Мы не ночуем в чужих койках, у нас элитное учебное заведение.

Я свожу губы в узкую линию. Конечно, Вольф не упустит шанса проехаться по мне. Аурум не скрывает раздражения, качает головой — его задело не меньше. Ртуть переводит взгляд с меня на второго пилота и обратно: я чувствую, как в ней закипает ненависть.

— Все свободны. Разойтись по постам, четко следовать предписанным графикам.

Я пытаюсь увязаться за Селен, но Вольфрам ловит меня за шкирку.

— Последнее правило. — Он делает паузу, полоснув меня ледяным взглядом и шепчет прямо в ухо: — Если ты моя, то только моя.

Я даже дышать забываю. Абьюз какой-то.