Глава 23. Теория полетов

Чистка стекол затянулась на несколько часов. Калий с отрядом «добровольцев», которых отправили на помощь под угрозой внепланового контрольного тестирования на тему органических отходов, медленно, но верно справляется с последствиями нашего «эксперимента».

Я перебралась из лаборатории в спальню и наблюдаю за комичным процессом уборки. Хвала небесам, что меня не припахали! Как приятно разлечься в своем уголке и задумчиво поглаживать Пухлю. Та уютно устроилась у меня на коленях и греется: она справилась. За считанные секунды перенаправила энергию с «Хаос-Вектора» на вышедшую из строя станцию и полностью перезапустила системы. Тревожно осознавать, что в этих крошечных лапках сосредоточена столь необъятная мощь. Одним намерением Пухля могла бы обесточить академию, разрушить внешние панели или, что хуже, перенаправить энергопотоки так, что «Хаос-Вектор» буквально сгорел бы изнутри. Однако все ее действия на корабле исключительно созидательные.

Мы доподлинно выяснили, что она считывает биоэнергетику своего носителя и следует его интересам. Но что будет, если ее поймает Патронум? Могут ли они принудительно адаптировать ее к другому носителю? Студенты нашей академии уже неоднократно просили Пухлю провернуть тот или иной электрический «фокус», и каждый раз она выполняла просьбы, только если видела мое одобрение. Взять хотя бы тот случай, когда мы танцевали с Аурумом, и он предложил Пухле поменять трек: она сделала это, только когда получила от меня позитивный импульс.

Если копнуть глубже, вся дискотека была проекцией моего эмоционального состояния. В тот вечер, когда мы спаслись, во мне бурлило столько радости, что казалось, каждая клетка пустилась в пляс. Пухля уловила этот импульс и превратила его в настоящий праздник! Заставила весь корабль почувствовать то же самое.

Исследования показали, что за счет квантовой когерентности и энергетического резонансного сопряжения наша связь становится все прочнее.

Это означает, что теперь Пухле не требуется постоянный физический контакт со мной, чтобы поддерживать энергетический баланс. Тут уж ей повезло: не нужно вскакивать ни свет ни заря и тащиться со мной на занятия. Она может нежиться под одеялом, как домашняя кошка, пока я спокойно занимаюсь своими делами.

Спокойно? Как бы не так!

Я срываюсь с места, осознав, что времени до начала следующего урока почти не осталось. Вольф шкуру с меня сдерет за опоздание!

Как только я пересекаю порог учебного авиацентра, вижу, что все уже заняли места. Студенты сидят в небольших кабинах, каждая рассчитана на двоих: штурман и пилот. Вольф, стоя у главного терминала, бегло оглядывает класс.

Лантан молча указывает на соседнее место в его кабине. Я бегу туда.

— Садись. Мы горим.

— У вас тут что, традиция такая — встречать меня катастрофой?!

Он щелкает пальцами, и передо мной вспыхивает голографическая проекция шаттла, входящего в атмосферу с аварийными сигналами по всем системам.

— Двигатели отказали, топливные контуры повреждены. Сажаем корабль вручную.

— А можно пояснительную бригаду?

Лант ухмыляется:

— Графики перегрузок скачут. Давление в топливных магистралях на нуле, импульсные двигатели нестабильны, ориентация шаттла сбита. Мы входим в атмосферу под слишком крутым углом. Плазменный кокон охватывает корпус.

Я хватаюсь за штурвал. Лантан отслеживает динамику снижения.

— Ты управляешь шаттлом, Ника, а не скачешь верхом на метеорите!

Я пытаюсь скорректировать курс — вручную подаю импульсы на маневровые двигатели, — но без основной тяги шаттл ведет себя как неуправляемый объект.

— Стабилизируй тангаж, иначе нас начнет крутить!

— Я пытаюсь, — рявкаю в ответ.

Но времени мало. Гравитация спутника захватывает нас окончательно, скорость снижения растет, и если мы не изменим вектор, войдем в атмосферу по дуге. В таком случае нагрев корпуса выйдет за допустимые пределы, и защита просто сгорит.

— Если начнем торможение сейчас, у нас появится возможность…

— …увидеть наши имена в разделе «трагические ошибки пилотирования»! — перебивает Лантан.

Дисплей сигналит о критическом перегреве, я тяну рычаг аварийной тяги.

— Поздравляю, теперь мы не пилоты, а баллистический снаряд.

Голограмма показывает, что вектор снижения уже не изменить. Атмосферное трение делает свое дело: если ничего не предпринять, шаттл просто разрушится от перегрузки.

Я делаю последнее, что могу: перераспределяю остаточную энергию на систему ориентации, пытаясь хотя бы стабилизировать корпус перед столкновением.

И, конечно, врезаюсь в поверхность спутника.

— Минус экипаж, — объявляет Лантан с преувеличенной серьезностью.

Вольф тяжело вздыхает прямо над ухом. Я не ожидала, что он окажется за моей спиной. Черт, сейчас разнесет в пух и прах перед всем классом.

— Садиться носом вниз не самая эффективная стратегия, Ника, — говорит он спокойно, словно попросил передать ему запасной карандаш.

Я моргаю. А где сарказм? Где фирменные колкости? Почему он не в ярости?

— Я целилась в водоем.

— Это был кратер с жидким метаном.

— Ой…

Вольф сохраняет абсолютное спокойствие. Даже не злится на мои идиотские ошибки. Что это с ним?

— Ника, останься после урока.

А, ну вот! Довела-таки…