Глава 27. Аксис рейв

Ко мне подходит Аурум. Держите меня крепче, ну как же ему идет эта цветная спортивная форма. Я неловко отворачиваюсь, делаю вид, что не замечаю его.

— Игра называется «Аксис рейв», — говорит он и, проигнорировав мою нарочитую важность, мягко разворачивает меня к себе. — Тебе, как землянке, проще всего представить баскетбол. Только корзин будет больше, чем две. А мячей — как планет в родной Солнечной системе.

Черт тебя подери, Аурум, со всей этой земной романтикой.

В телефонном разговоре мое второе «я» настоятельно велело держаться от тебя подальше. И я всегда слушаю Никель. Мы с ней — одно целое. Мы действуем вместе, как две платы одной системы. Как сопряженные кванты в запутанном состоянии — где бы ни находились, всегда реагируем сплоченно. Мы с ней играем в одной команде.

Но почему я так хочу, чтобы пас мне передал загадочный второй пилот?

Площадка перестраивается и превращается в полигон для «Аксис рейва» — адаптированной для космоса версии баскетбола. Я о нем уже читала в школьной методичке. Игру разработали специально для нестабильной гравитации. Под ногами — голографический корт, покрытие которого реагирует на давление и распределяет нагрузку в реальном времени.

Кольца парящие, автономные, каждое двигается по траектории, основанной на модели трехмерного хаотического маятника. Их движение зависит от алгоритма с переменными начальными условиями, поэтому предсказание пути требует расчетов сразу в нескольких координатных системах.

По периметру поля размещены гравитационные модуляторы — мощные генераторы с плазменной стабилизацией. Визуально все будто пульсирует: в одной зоне тебя притягивает к поверхности, в другой — чуть приподнимает, как в невесомости.

Мячи — отдельная история. Их девять, как и намекает Аурум, упоминая Солнечную систему. В том времени, из которого Аурума забрали с Земли, Плутон еще не был «разжалован» и считался полноценной планетой. Каждый мяч имеет уникальные физические характеристики: масса, плотность, центр тяжести. Некоторые — размером с кулак, другие — как раз с баскетбольный мяч. Одни стабильны в полете, другие отклоняются от траектории при малейшем воздействии внешних сил.

Форма — не всегда симметричный шар. Некоторые мячи слегка сплюснуты, другие вытянуты вдоль оси, как астероиды, и это влияет на их траекторию в условиях переменного ускорения. Их поверхность — как мозаика из разных материалов: полупрозрачные, опаловые, с металлическими вставками или матовые с нанопигментами. Некоторые переливаются при контакте с кожей, другие оставляют световой шлейф. Это не просто мячи — это уравнения в движении.

Аксис рейв — это, действительно, баскетбол, только на максималках. На каждую команду по три кольца и один главный мяч — за него идет настоящая охота. Кто забрасывает — тот и молодец. Остальные восемь мячей — способны создавать разные ловушки для отвлечения игроков. У каждого свои особенности: можно мешать соперникам, сбивать их с курса, блокировать приемы. Корзины парят в воздухе, двигаются по хаотичной траектории, и чтобы попасть, нужно рассчитать не только направление и силу броска, но и предугадать, как изменится гравитация в следующую секунду. Никакой магии. Только математика, баланс, инерция — и хорошая реакция.

Радий выводит на всеобщее обозрение голограмму турнирной таблицы. Сегодня факультет металлов играет против неметаллов. В следующем же туре победитель сразится с полуметаллами, которые на данный момент являются чемпионами. Но до этого дня еще надо дожить.

Я еще раз провожу рукой по форме с гербом факультета и все еще не верю, что я здесь. На Земле у меня не было ни секции, ни кружка. Школьную-то форму я надевала пару раз в жизни. Больничная сорочка — вот лучший наряд для умирающего тела с постепенно отключающимися друг за другом органами. Впервые я — часть команды!

Вряд ли меня выпустят на поле, но я рада побыть и болельщицей!

На стадионе начинается движуха: университетский оркестр выдает марш — бодро, с размахом. На площадку уже вышел Радий, сегодня он выступает в роли одного из судей. На нем красивая униформа с серебряными полосами. Вторым судьей неизменно остается Титан — наш спортивный тренер, которого боятся даже голограммы в учебных симуляциях.

Появляются капитаны команд.

Капитан металлов — Аурум, разумеется. Наш золотой мальчик. Одно его имя — уже почти трофей. Его фигура выныривает из раздевалки, и я фокусируюсь только на ней: все остальное размыто. Уверенный шаг, прямые плечи, лицо собранное и прекрасное.

Он остановился в центре поля, а я перестала дышать.

Капитан неметаллов — Кислород. Всем сердцем люблю этого котика.

На голографическом экране таблица с рейтингами. Наручные хронокомпасы уже все рассчитали: пульс, мышечный тонус, индекс усталости всех студентов Академии. У каждого ученика свой профиль, сформированный на основе предыдущих тренировок и текущего состояния.

Аурум пробегает глазами список, откидывает волосы со лба и начинает выбирать. В его команде Лантан, Кальций, Магний, Литий. Четыре компонента, и он — пятый.

Кислород медлит и выбирает игроков с точностью хирурга: Фтор, Неон, Хлор, Сера. Хорошие ребята! Я успела познакомиться с кем-то на спортивных занятиях у Титана, а с кем-то на смежных научных лекциях.

Люди с их аналитическим мышлением, астрофурии с их силой и скоростью — игра будет разношерстной и определенно увлекательной!

Команды построились. Только послышался первый свисток, а в воздухе уже искрит напряжение.

Мы с Селен зависли на трибунах с мисками попкорна и розовой сахарной ватой. Этого на борту не достать: диетологи «Хаос-Вектора» сразу спишут тебе метаболизм в аварийный. Но сегодня все по-другому — настоящий праздник!

— Дай еще, — тянется Селен. — Я завтра пожалею о содеянном, но сегодня можно все!

Я киваю и протягиваю ей горсть мармелада. Сладкое прилипает к пальцам, лицо горит от зашкаливающих эмоций.

Во время первого перерыва к нам подсаживается Лант. Видно, что устал, но глаза светятся от гордости за собственные успехи на поле. Через минуту рядом вырисовывается Тантал — сначала она просто крутилась поблизости, но потом, сделав вид, что ей жарко и она хочет попить, присосалась к спортивной бутылке Ланта. Видать, вдохновилась его спортивными подвигами.

Мы с Селен переглядываемся и синхронно ухмыляемся.

Лант делает вид, что полностью сосредоточен на счете, но его белоснежный хвост уже пустился в пляс. Извивается в воздухе и вырисовывает сердечки. Надо же, какие четкие! Как по трафарету!

Я улыбаюсь, а потом взгляд сам собой возвращается к полю — туда, где находится Аурум. И только сейчас замечаю: я не единственная, кто гипнотизирует его всю игру.

Ртуть — как всегда — держится особняком. Она выбрала самую верхнюю платформу трибун, почти в технической зоне: там, где прожекторы не слепят глаза, и ни единая душа не пройдет мимо. Голографический флаг укрывает ее, будто личный шатер.

Сидит, скрестив ноги, спина прямая, волосы собраны в два аккуратных пучка, из которых струятся блестящие завитки. Периодически они падают на глаза, и она легко сдувает их, не отводя взгляда от поля.

Спокойная, самодовольная, красивая, она не ищет внимания и не нуждается в шумной компании сверстников. Это ее осознанный выбор, которому я никак не могу не позавидовать. Я привыкла равняться на общество, и для меня важна оценка окружающих. Когда звучит хоть одно недовольное замечание, я теряю почву под ногами. А ее внутренняя уверенность непоколебима.

И именно к Ртути по окончании третьей четверти поднимается Аурум. У меня внутри все переворачивается.

Я не слышу, о чем они говорят, но вижу, как она улыбается. Сначала едва заметно, потом все шире, как будто он сказал что-то действительно смешное. Юморист хр*нов.

Она берет полотенце и шутливо стирает с его лица пот. Отдает ему свою бутылку с водой, к которой не притронулась ни разу за все время игры. Он пьет и не отводит от нее взгляда. А перед началом четвертой четверти она запускает пальцы в его волосы, притягивает к себе и обнимает чуть дольше, чем обычно. Ртуть что-то шепчет ему на ухо — коротко, как заклинание. В ответ он смеется. И эта его ослепительная белоснежная улыбка заставляет мое сердце сжаться.

Они проводят вместе всего пару минут. Но этого времени хватает, чтобы внутри сработал необратимый процесс — я ревную. А это нормально для астрофурии?