Глава 29. Снова стать собой

Стадион взрывается, и это не падение метеорита, а чистый восторг болельщиков. Голограммы вокруг поля окрашиваются в цвета факультета металлов, по контуру трибун распускаются золотые ленты. Кто-то запускает конфетти, разномастные хвосты воспаряют в воздух и виляют от счастья, фейерверки озаряют кратеры. Меня подхватывают на руки, хлопают по спине, суют в лапы мармеладных червей. Селен сдержанно улыбается: ее команда проиграла. А вот Лант визжит, как термоядерная петарда, и несется передать мне Пухлю. Саркома светится ярко, словно маяк во время шторма.

Спортсмены один за другим спешат на пустой корабль и исчезают в душевых. Мои лапы подкашиваются, форма липнет к спине, а каждый сантиметр тела мечтает о скрабе. Радостные болельщики расползаются по окрестностям стадиона, весело болтают, доедают сахарную вату и делят между собой остатки попкорна. Кто-то устраивает конкурс на самый дерзкий граффити, и поверх старых надписей появляются новые шедевры. Краски становятся насыщеннее, линии — увереннее. Мы оставим яркий след в истории этой заброшенной планеты.

Я еле плетусь по коридору, как перегревшийся робот-пылесос. С улицы доносится веселье стадиона, а мне каждый шаг дается с усилием. На табличке рядом с лестницей, ведущей в кабину пилотов, мигает надпись: «Свободно: 1/20». Ага, значит, где-то здесь осталась одна душевая. Спасибо, Вселенная, за этот подарок.

Прикладываю пропуск, открываю шлюз и замираю. Да это не душ — это настоящий спа-центр из фантастических фильмов!

Кабинок несколько, и они в два раза шире стандартных. Потолок подсвечен мягким, рассеянным светом, пол теплый, с эффектом кинетической адаптации: я ступаю, под пятками проминается бархатный песок. Стены из прозрачного гексагонального стекла, на котором проецируются успокаивающие пейзажи. Сейчас — хвойный лес с сиреневым туманом. Капли медленно скатываются по виртуальным иголкам. И да, я слышу, как где-то в костре трещат ветки. Кто вообще это придумал?

— Почему Селен ничего не рассказывала про это место?! — шиплю я в пространство и, честно говоря, даже немного обижаюсь. Она точно в курсе, что на корабле спрятан такой уголок!

Сбрасываю форму, оборачиваюсь полотенцем, делаю шаг, и ловлю первый паровой импульс. Насыщенный модулированный туман с микроскопическими масляными каплями. Шерстка мгновенно становится влажной и мягкой. Вода включается по движению и преследует меня летним дождем, а в воздух впрыскиваются ароматы. Не дешевые масла из общественной душевой, а неповторимые запахи моей Земли: еловые ветки, лаванда, черная смородина. С другой стороны тянет деревянными нотками, березовыми веничками и запахом сена. Я делаю вдох, и у меня сносит крышу от счастья. Напряжение в теле растворяется. Еще вдох — и все, я уже в астрале.

Я поворачиваюсь к панели настроек и собираюсь испытать технологию «массаж потоком», но…

— О, темная материя с кубиками пресса! — вырывается у меня.

Передо мной Аурум. Без униформы. Совсем.

Он стоит под душем, вода каскадом стекает по его спине, по шрамам на лопатках, по рельефу поясницы. Он поворачивается. Я спешу скрыться в тумане и унести с собой ужас, застывший в лисьих глазах.

— Я не знала, что ты здесь… — бормочу я, тяну уши вниз и закрываю ими глаза.

— Все нормально, — доносится его хриплый голос. — Это душевая пилотов. Ты, видимо, свернула не туда.

— Нормальную баню вы с волчарой себе отхватили! — Я жмурюсь так сильно, что под веками появляются звездочки.

Он смеется. Я слышу, как он набрасывает полотенце, и только после этого осмеливаюсь приоткрыть глаза.

Открываю. И что я вижу? Пухля торчит из моей спортивной сумки и пускает слюни на Аурума! Маленькая извращенская сущность! Хватаю ее, закрываю обзор, но проказница отбивается.

Тонкое полотенце закрывает пах Аурума. Парень в процессе кипения. Я в процессе испарения.

— Можешь остаться. — Он наклоняет голову, и капли с волос текут по лицу. — Я уже ухожу.

Я чувствую, как Пухля начинает дрожать в моих руках. Сначала едва заметно, потом все импульсивнее. Ароматы дурманят, пар окончательно застилает пространство, и все вокруг будто замирает в ожидании. Свет становится томным. Саркома поднимает глаза, и я впервые вижу в них что-то большее, чем просто намерение. Она собирается реализовать мое секретное желание?! Нет, нет! Только не это!

Пухля касается моего солнечного сплетения. Меня пронизывает электрический разряд.

Внутри что-то вспыхивает — не боль, а странная, глубокая вибрация. Я в который раз ощущаю, что состою не из плоти, а из света. Меня словно озаряет изнутри: тонкие волны проходят по коже, пробегают по позвоночнику, растекаются по всем нервным окончаниям. Я чувствую, как исчезает плоть астрофурии. Волна проносится по телу — невыносимо горячая, ослепительно яркая. Меняется центр тяжести. Вес. Зрение. Осязание. Все, к чему я с таким трудом привыкала.

Я вижу свои тощие руки, свои острые колени. Свою бледную кожу — ту самую, в которой жила на Земле.

Аурум направляется ко мне.

— Ника?.. — В его голосе слышится тревога. Он делает неуверенный шаг, потом еще один. Протягивает руки, но не решается дотронуться.

— Что происходит?

Я смотрю на ладони. На бедра. На грудь, с которой исчез мех, и теперь ее ничто не скрывает.

Это мое тело! Моя земная оболочка! Я не могу устоять на безжизненных ногах.

Аурум подхватывает меня, его пальцы касаются плеч. Он испуган, не понимает природу превращения.

— Это метаболический сбой? — Он глотает, переходит на шепот. — Обратный импульс? Ника, ты чувствуешь боль?

Я качаю головой. Я не чувствую боли. Я чувствую, как стала собой.

Пухля загадочно мерцает. И, прежде чем я успеваю обрушить на нее праведный гнев, уносится прочь, оставляя за собой лишь светящийся след.

Аурум держит меня в крепких объятиях, его мышцы напряжены.

Оглядываю себя в множестве зеркал, расставленных по кругу. Я просто человек. Обычная девочка.

И в этом моменте больше жизни, чем во всей Вселенной.

Ладони Аурума осторожно ощупывают меня: спину, лопатки, будто я могу рассыпаться прямо у него на глазах. Он все еще в полотенце — на мне нет ничего.

Он медленно отстраняется, пристально смотрит. Я вижу, как напрягается его челюсть — он борется с чем-то внутри, сдерживает себя. Но дыхание все равно становится чаще. Его пальцы дрожат, когда он убирает прядь белоснежных волос с моей щеки.

— Ника, ты… — Он не договаривает. Просто касается моего виска — медленно, как будто боится испортить момент. Тыльной стороной ладони он скользит по шее, останавливается на ключице. Я замираю, внутри все сжимается.

Грудь пылает. Горит не от стыда, но от странного, всепоглощающего желания задержаться в этом моменте. Позволить себе почувствовать все, чему не суждено было сбыться на Земле.

Я поднимаю руку и касаюсь его торса. Всегда хотела потрогать эти мышцы. Он в шоке. Его дыхание сбивается снова, он боится пошевелиться. Мои движения осторожные, неуверенные, но я чувствую, как под пальцами играет тепло и как бьется его человеческое сердце.

— Я не знаю, как это произошло… — шепчу, не отводя взгляда.

Он делает порыв сорвать с себя полотенце, чтобы укрыть меня, но, вероятно, ловит себя на мысли, что может получиться еще более неловкая ситуация.

— Я сейчас отведу тебя в номер, — произносит он, но так и не шевелится. Не сводит с меня глаз.

Я киваю, будто в согласии, а губами уже тянусь к нему. Он в ступоре отвечает на поцелуй. Его губы касаются моих — чутко, сдержанно. Еще один короткий поцелуй, затем еще. Мои руки обхватывают его плечи.

Он целует мою шею. Движется дальше. Кончиками пальцев проводит по линии позвоночника. Медленно спускается вниз. Я чувствую, как его ладони обхватывают мои бедра, мягко проходятся несколько раз вверх-вниз по талии. Внутри меня — дрожь. Снаружи — жар.

Он усаживается удобнее, разворачивает меня, раскрывает мне бедра и притягивает к себе. Его взгляд тяжелый, полный желания, но он не торопится. Он просто ласкает меня и смотрит, будто не верит, что я настоящая. Проводит пальцами по моему животу, ведет обратной стороной ладони по внутренней линии бедра. Я замираю, когда он касается моей мягкой впадины — нежно, почти невесомо. Жду, что произойдет дальше. Но он убирает от меня руки. Встает и отходит к сенсорной панели.

Зеркала здесь повсюду, и я вижу, что его бедра все еще закрыты полотенцем. Как же плотно оно натянулось.

Аурум набирает быструю комбинацию, и в парильной зоне открывается заслонка. Система выдает порцию льда — он сыплется в специальную секцию. Космическая баня. Баланс температур. Контраст.

Второй пилот запускает в «морозильник» руку, и я вижу, как ему требуется несколько секунд, чтобы охладить собственный пыл. Он всем весом опирается на панель, опускает голову, медленно выдыхает. Его глаза темнеют. Он сжимает руку и подцепляет горсть кубиков.

— Хочешь узнать, что будет, если лед и пламя соединить в вакууме? — Он медленно возвращается и опускается передо мной на колени. Я вижу, как вздымается его грудь, как играют мышцы на его торсе.

— Ты не удивишь меня сублимацией, — быстро отвечаю, но не уверена, что не проглотила все окончания в этом коротком предложении.

— Иногда, когда холод и жар встречаются в точке сингулярности, — шепчет он, — рождается новая звезда.

Он трогает мои волосы, гладит меня, а затем берет копну и оборачивает вокруг кулака. С нажимом он притягивает меня к себе ближе. Мне не больно, я чувствую, как веет холодом от его рук.

Кубик льда скользит по моей ключице — я вздрагиваю. Все внутри пульсирует. Грудь поднимается рывками. Соски набухли и реагируют напряжением. От контраста по позвоночнику простреливает разряд. Кожа стынет, внутри все пылает огнем.

Аурум ведет льдинкой вниз, проходит по центру груди, потом делает круговое движение и касается соска. Я роняю несдержанный стон, лбом упираюсь ему в плечо. Не выдерживаю. И в этот момент он целует мою шею.

Холодные капли струятся по моему телу, я покрываюсь мурашками, а он ведет кубиком дальше, к животу. Обводит пупок. Останавливается у бедра. Поднимает взгляд — спрашивает разрешение своими пронзительными зелеными глазами.

Я киваю, и он замедляется у самого низа живота, прижимает подтаявший кусочек к центру изгиба. Я уже хочу закричать, но холод ослабевает: он берет кубик льда в рот.

Я прижимаюсь к нему, и в этот момент он целует меня. Всерьез. Глубоко. Медленно. Его губы становятся более требовательными, язык, такой горячий, проникает внутрь, но он перекидывает лед из-за щеки и дразнит меня морозной свежестью.

Он прижимает меня плотнее, мы сливаемся в новом поцелуе. Одной рукой он удерживает меня за спину, второй помогает шире раскрыть бедра. Я убираю полотенце и сажусь сверху. Долгожданное тепло наполняет меня после ледяной пытки.

Аурум замирает. Моя кожа мокрая от пара, горячая от желания. Но там, где он прикасается, все еще зябко. Его пальцы сильно замерзли.

— Я… — шепчу, едва дыша. — Я никогда…

— Знаю, — перебивает он.

Он поднимается на ноги, я дрожу. Он подхватывает меня, как игрушку, несет в дымящееся пенное джакузи.

— Ника, пусть все будет не быстро. Я хочу, чтобы ты получила удовольствие.

Он опускает меня в воду, и я чувствую, как мое тело сокращается. Он садится сверху, находит под водой мою нежную точку и скользит пальцами внутрь. Я вздрагиваю. Органы сжимаются, и теперь я чувствую его прикосновения изнутри.

— Расслабься. Дыши.

Он целует меня в губы — долго, пронзительно. Его язык горячий, уверенный. Пальцы входят глубже. Я делаю резкий вдох, он смотрит на меня, и я вижу, как он умиляется. Дышу рвано. Тело напрягается. Он сразу замирает. Целует лоб. Щеку. Шепчет:

— Все хорошо. Смотри на меня. Только на меня. Когда я зайду — будет больно. Но только в первый раз.

Его пальцы покидают меня, и я хочу лишь одного: чтобы он вновь заполнил образовавшуюся пустоту.

— Не останавливайся… — шепчу я. Он улыбается.

— Доверься мне.

Он целует мою грудь, массирует ее. Его губы находят сосок, он хватает его зубами и осторожно тянет. Я тихо начинаю стонать, и он сначала настороженно замирает, а затем резко садится. И тут я понимаю, что помимо моего протяжного ропота комната наполнилась незнакомыми звуками. Кто-то всхлипывает, истерично хватает ртом воздух, задыхается, плачет! Я резко сажусь. Аурум вылезает из ванной и одним движением обматывает вокруг себя полотенце.

Иссиня-черные волосы, бледная кожа, угольные подтеки туши струятся по красивым скулам. В той руке, на которую наложена шина, она держит блестящий металлический предмет. Она пристально изучает Аурума, а затем разворачивается и бежит прочь.

Я вопросительно смотрю на пилота, но он даже не оборачивается ко мне. Он идет за Ртутью и исчезает в тумане.