День 8

План Герти: Сдать зачет.

Не думать о поцелуях.

Ну, то есть вообще не думать.

Ни разу.

*

Вот ведь странность, деньги от выигрыша лежали в личном ученическом сейфе, а тепло от этого располагалось точнехонько в сердце. А еще чуть выше, в мозгу, пело и играло в фанфары мое эго – победа над Мэтью Дарреном добавила самомнения и восторженного ликования. Все это было очень жизнеутверждающим, раскрашивающим обычный день в миллионы дополнительных ярких цветов. Если бы не одно «но».

Этот демонов поцелуй. Он все испортил. У меня была цель, четкая и понятная. Тайна, которую надо хранить. Заботы лишь о том, чтобы выйти из академии с дипломом и сделать наконец то, к чему я шла долгих пять лет. Но теперь услужливая память подбрасывала мне картинки из вчерашнего дня, и щеки тут же загорались лихорадочным румянцем, дыхание сбивалось, хотелось прикрыть глаза и нырнуть снова в то ощущение восторженной запретной страсти.

Глупая, глупая Герти! Нельзя, чтобы он узнал, кто целовался с ним вчера под прикрытием пространственного кармана. Ни. За. Что.

Собрав волю в кулак, я решительно встала и направилась на выход. Соседка с ее неуемной энергией ушла еще час назад, поэтому я успела прийти в себя после фонтана слов и громкости звука. Теперь пора преодолеть первую веху испытаний – зачет по магической вероятности.

Предмет я знала довольно неплохо и до сегодняшнего дня не ведала никаких сомнений, что сдать его будет легче легкого. Но учитывая, что появились новые переменные, магическая вероятность вдруг стала настойчиво приобретать приставку «не». Невероятность.

– Соберись, Герти, – бурчала я себе под нос, шагая по коридорам академии. – Пришла, сдала, ушла. Если попытаться не смотреть ему в глаза, то все пройдет гладко. Вот увидишь.

Я ожидала, что на зачете будет пара десятков студентов с разных курсов. Те, что сдают впервые, и те, кто подтягивает «хвосты». Но зайдя в аудиторию, я обнаружила Мэтью Даррена, сидящего за столом в гордом одиночестве.

Я застыла на пороге, вцепившись в ручку двери, словно с минуты на минуту должен налететь ураган и унести меня куда-то в Захребетье. Одновременно осознала чудовищную вещь: теперь называть его профессором у меня не получается даже внутренне. Ну какой, к демонам, профессор, если у него такой умелый рот? Тьфу ты, не вспоминать!

Он поднял на меня глаза, довольно дежурно улыбнулся и сказал:

– Проходите, Каннингем.

– А где все? – не двигаясь ни на миллиметр, спросила я.

– Все – это кто? – слегка озадаченно уточнил он. – У вас индивидуальный зачет, Каннингем, так что проходите, можете приступать. Если вы готовы, разумеется.

С большим трудом мне удалось сдержать забористое ругательство за зубами. Оно уже клокотало в горле, норовя вырваться на свободу.

Во рту моментально пересохло. И куда делась вся влага? Хотя, вот и ответ – она вся выпала на мои ладони, которые пришлось отереть о ткань юбки, так некомфортно вдруг стало. Рассчитывая ширину и уверенность шагов, я двинулась к столу под прицелом слегка насмешливого взгляда Даррена. Сесть бы на стул небрежно, демонстрируя расслабленность и уверенность, но в спину будто воткнули трость.

Я вытащила на поверхность все свои достоинство с решительностью и подняла на мужчину глаза.

– Я буду тянуть билет, или вы станете задавать вопросы?

Он не отводил взгляда, и я не сдавалась тоже. Не первая наша подобная дуэль, но сейчас она стала восприниматься немного иначе. Нет, флирта здесь не было, но ощущение, что что-то поменялось, прямо висело в воздухе. Он точно не может знать. Мне удалось скрыться незамеченной, едва только организаторы боев вручили мне выигрыш, приправив его надеждами, что я приду участвовать еще. Я знала, что этого никогда не будет, но вежливо пообещала подумать. Слежки не было – я перепроверила сто раз.

А значит, повода для беспокойства нет.

Не должно было быть.

– Я думаю, мы просто побеседуем, Каннингем, – наконец ответил Даррен.

– Побеседуем? – Я дернула бровями.

– На тему магической вероятности, разумеется. – Он откинулся на спинку своего стула и слегка прищурился. – У вас есть любимые разделы этого предмета?

– Очевидно, что это расчеты в сфере пространственной магии, – я начинала обретать спокойствие и немного расслабляться. – Значит ли это, что вы станете гонять меня по другим темам?

– Зачем? – почти удивился он. – Если вы умеете разобрать вероятности в своей сфере, то вам не составит труда это сделать и в любой другой. Схемы-то одинаковые.

С этим я была согласна и в очередной раз с раздражением поняла, что Мэтью Даррен – весьма неплохой преподаватель. Намного лучше, чем когда-то был его отец.

– Вот вам задача, – сказал Даррен, пододвигая мне листок бумаги. – Здесь список предметов, которыми маг регулярно пополняет свой карман. Маг находится в процессе роста, скажем, финальная треть. Рассчитайте вероятность переполнения кармана при сохранении темпа использования.

– Стартовые данные? – уточнила я.

– Ниже, на листке.

– Расчёт делать средний или с указанием влияния управляемого стресса?

Даррен тонко улыбнулся:

– Второй вариант.

Я взяла листок, вытащила ручку и начала заполнять свободное место на нем формулами. Мужчина встал и отошел к окну – видимо, чтобы не смущать меня и дать сосредоточиться на работе. Низкий ему за это поклон, что тут скажешь.

Считать – не моя любимая работа на земле, но и к ней можно подойти с творчеством, я навешала на воображаемого мага юношеский гормональный фон, который отягощал любой пространственный карман и мешал ему нормально развиваться, зато добавила упрямство и ежедневные тренировки. Так стандартный образ из задачки стал более индивидуальным. Я так увлеклась, что немного забылась, и когда ко мне наклонился Даррен, даже цыкнула на него, предупреждающе подняв палец. Тут же опомнилась и вскинула на преподавателя взгляд – с моей стороны это было, разумеется, чистым хамством. Но он не обиделся: наоборот, на его лице я прочла едва сдерживаемую улыбку, и только больше сконфузилась.

– Прошу прощения! – Кажется, румянец загорелся на моих щеках. Вот и пусть думает, что это от неудобной ситуации, а вовсе не от того что нависающая сверху мужская фигура разбудила во мне массу ненужных воспоминаний.

Я пододвинула ему свой листок. Усевшись напротив, он мельком глянул на него и вновь обратил свой взор ко мне.

– Вы не проверите мои расчеты? – Я нахмурилась.

– Я готов был поставить вам зачет после пары ваших уточняющих вопросов, которые безусловно показали вас как человека, знающего теорию магической вероятности не понаслышке.

Он сидел, откинувшись на стуле и сцепив руки перед собой, и с явным удовольствием меня разглядывал.

– Вы решили сменить гнев на милость? – Еще больше нахмурилась я. – Нет уж, господин Даррен, проверяйте!

Он подчинился, ни слова не говоря. Поразительная покладистость. Я бы даже сказала – подозрительная.

– Все идеально, Каннингем, – похвалил он, откладывая листок. – Это однозначный зачет. Но позвольте вас спросить, что за гнев я должен был сменить на милость? Я разве гневался на вас?

Я усмехнулась и передразнила его:

– «Та самая Каннингем»?

Он усмехнулся, скрестив руки на груди.

– Вы обиделись на это?

– Я это запомнила. – Я отзеркалила его позу, немного задрав подбородок вверх. – Что это значит, в конце концов? Я не была главной пугалкой своего курса, я не дебоширила по ночам и не взламывала лабораторию для особо опасных артефактов…

– Но вы сделали все, чтобы уйти максимально громко, так?

Это было правдой. Если дочка ученого с мировой известностью, всегда хорошо учившаяся, вдруг подает заявление об отчислении, то возникает куча ненужных мне сомнений в моих поступках. Да, смерть отца могла сильно повлиять. Но я не хотела, чтобы ко мне лезли в душу, пытались «помочь» или тем более спасали. Выбранный мной путь был радикальным, но эффективным. Я стала прогуливать лекции, спорила с учителями, перестала выполнять задания. Словом, сделала все, чтобы выглядеть со стороны потерявшей берега наследницей внезапно упавшего в руки папенькиного состояния.

– Похоже, ваш отец вам все обо мне рассказал, да, господин Даррен? – горечь скрыть не удалось.

– Не слишком много, на самом деле, – сказал он. – Он говорил, что вы – одна из самый талантливых его учениц, и вдруг… решили порвать с наукой.

– Уверена, он добавил пару нелестных эпитетов.

– Возможно. Но вы подумайте вот о чем: эта фраза может быть произнесена совершенно иначе. – Он не сменил ни позу, ни выражение лица, но голос приобрел вдруг такую неприличную хрипотцу, что у меня задрожали колени. – Та. Самая. Каннингем.

Что там Ильза говорила про этику, крепостью готовую спорить с гранитной плитой? Голову отдам на отсечение, но мне на мгновение показалось, что он меня соблазняет. И очень результативно, кстати.

Я подскочила со стула, протягивая ему зачетку. Даррен молча прокрутил преподавательский перстень и приложил его к моей карточке – на старице зажегся и погас, проявляясь, знак сданного зачета. Не поднимая глаз, я попрощалась и шмыгнула наружу.

“До свидания” Даррена догнало меня почти у двери, и сейчас в нем точно не было никаких порочных ноток.

Я неслась по коридору, словно за мной демоны гнались, из всех сил убеждая себя, что мне почудилось. Ну не может быть, чтобы именно на мне начала сбоить хваленая защита преподавателя от влюбленных студенток. Ведь не может же, да?

*

Процент выполнения плана Герти: 50\100

Комментарий: зачет сдан. Не спрашивайте.