24

Лена

Я брела к машине, не чувствуя ног. Все было точно в тумане.

– Привет, сестренка! – весело сказал Рома.

Я с трудом удержалась от того, чтобы прикоснуться к горящим от поцелуя губам. Плюхнулась на сиденье, закрыла глаза, судорожно выдохнула, с трудом разлепила веки и непонимающе уставилась в лобовое стекло. Что? Что это было вообще?!

– Поздновато ты сегодня.

– Что? – пробормотала я, пытаясь сосредоточиться на словах брата.

– Я говорю, долго вы сегодня занимались.

– А? Ага. – Я тряхнула головой. – Что? Что ты сказал?

– Все нормально? – с усмешкой спросил Рома, наклоняясь к моему лицу. – А то ты какая-то…

– Да, конечно, – кивнула я. И, сглотнув, выдавила: – Устала просто.

– Тогда поехали! – Он махнул Жене и тронул автомобиль с места. – Похоже, тебя нехило плющит от ваших занятий. Давненько я тебя такой загруженной не видел.

– Угу.

Я пыталась унять отчаянно бившееся сердце, мне очень нужно было успокоиться, но мысли снова и снова возвращали меня в тот миг, когда Женя неожиданно поцеловал меня. Это было… это было… я даже не знаю, что сказать! Он так нежно касался меня, и мне это так понравилось.

К щекам снова прилил жар, и я отвернулась к окну. Мне казалось, что у меня все на лице написано и если брат взглянет, то точно все поймет.

– Как успехи?

На языке все еще оставался вкус поцелуя Жени.

И я злилась! За то, что он застал меня врасплох. За то, что все испортил. За то, что превратил нашу только начинавшую зарождаться дружбу неизвестно во что. За то, что он вторгся своим горячим языком в мой рот. И за то, что… оборвал этот поцелуй на самом интересном месте, сказав, что это было ошибкой!

Как это, вообще, понимать?!

– Лен, не молчи!

Нет. Нужно было дать ему пощечину! Влепить с размаху. Наорать на него. Да как он смел? Разве я давала ему повод? Да что он о себе возомнил? Книжный червь, таракан библиотечный! Очкарик!

Но разве я этого не хотела? Разве мне не понравилось? То, как он решительно припал к моим губам и как несмело потом подарил мне самый жаркий, самый трепетный поцелуй в моей жизни? Разве я не хотела, чтобы он продолжал?

– Лена!

Да я вообще не понимала в этот момент, что со мной происходит! Меня будто прокатили на самых крутых американских горках, а потом просто швырнули с размаху обратно на землю. Как теперь жить? Как вести себя, если весь мир вдруг перевернулся с ног на голову?

– Гайка, ты где? Ау?

– Ром! – Я повернулась и внимательно взглянула на брата.

– Да? – Гаевский сверкнул глазами, явно ожидая от меня чего-то интересного.

– Ты любишь Настю?

И тут он расхохотался.

– Ты шутишь? Я объявил о своей любви на весь универ! Похоже, ты единственная, кто не слышал об этом.

– Просто, – я пыталась подобрать правильные слова, – она ведь не такая, как все.

– И? – Брат нахмурился, явно не догадываясь, о чем я. – А зачем мне такая, как все? О чем бы я разговаривал с такой, к примеру, как твоя Жанка?

– А как же твои друзья? Они приняли Настю?

– А что друзья? – Похоже, Рома действительно не понимал, к чему я веду. – Как мои отношения с девушкой касаются моих друзей?

– То есть тебе плевать, что они о ней думают?

Брат впился руками в руль и мотнул головой:

– Я считаю так: если кто-то чем-то недоволен, то он мне не друг. И я не стану жалеть, что потерял кого-то из таких «друзей». Мне Настя важнее всех на свете. Я либо с ней, либо никак.

«Разве так бывает?» – подумала я.

– Мне она тоже нравится, – сказала я вслух, – вообще-то.

– Я думаю, что вы найдете с ней общий язык. К тому же у Ёжки прикольные друзья. Я называю их «клуб гениев-балбесов». Мне ужасно нравится с ними общаться.

Я вспомнила слова Левицкого, и мне захотелось спросить Рому о них напрямую, но вместо этого тихо произнесла:

– Вы дружите с Женей Исаевым.

– Да. Я уже говорил маме, что тебе повезло с репетитором.

– Он умный, – кивнула я, – и веселый. Благодаря ему я очень продвинулась со сдачей хвостов. – Рука сама потянулась к губам, на которых еще оставались следы его поцелуя, но я остановила ее на полпути. – Значит, вы дружите?

– Пересекаемся иногда, – улыбнулся брат. – Я стараюсь проводить максимально много времени со своей девушкой, но, когда мы не наедине, то частенько гуляем с ее друзьями.

– И тебе с ними весело?

– Ты хочешь спросить, не стесняюсь ли я их? – спросил Рома, озвучив то, что мне неловко было сказать напрямую.

– Ну да, – едва слышно ответила я.

– Думаю, человек должен ориентироваться на собственные желания. И чего там стесняться? Эти чуваки прикольные, веселые, всегда готовы поддержать друг друга. И знаешь…

– Что?

– Мне нравится чувствовать, что есть куда расти в плане интеллекта. Не то чтобы я хотел стать ходячей энциклопедией, как они, но подтянуться не мешало бы. Пока моя девушка получала образование, я тусовался и тратил папины деньги. А теперь, рядом с ней, мне хочется быть лучше. И не хочется оставаться избалованным дебилом. Я ставлю себе цель доказать ей, что она не ошиблась в своем выборе. Настя меняет меня к лучшему каждый новый день, и мне это в кайф.

– Понятно. – Я прикусила губу.

– Так он тебе нравится?

Такой простой вопрос, а мне будто душу граблями причесали.

– Что?

– Женя. Нравится тебе, да?

– Кто? Исаев? – Я чуть не закашлялась от возмущения.

Как Ромка мог такое подумать?

Я заерзала на сиденье, выпучила на него глаза, втянула в себя воздух и шумно выдохнула.

Боже, да брат видел меня насквозь…

– Это нормально. – Он и не думал надо мной надсмехаться. – Тебе как раз нужен кто-то, кто может почистить твои мозги от налипшей на них бесполезной шелухи. Тот, кто будет тебя любить просто за то, что ты есть.

– Кто будет что… – растерялась я.

– Ничего! – Ромка сдвинул брови и уставился на дорогу.

– Он меня что?

– Да я просто так брякнул, гипотетически.

– Если есть что-то, что я должна знать о Жене Исаеве, то скажи мне это сейчас, – потребовала я.

– Я не могу! – замотал головой брат. – Пусть сам скажет. Не мое это дело.

– Что ты знаешь, Гаевский?! – Я стукнула ладонью по панели.

Роман выругался, остановил машину у обочины и повернулся ко мне:

– Только я тебе ничего не говорил.

– Я – могила!

– Это Женя организовал «Черную метку». Он сделал это для того, чтобы наказать твоего обидчика. Ты ему нравилась, но ведь он был для тебя никем, правильно? Как этот парень подошел бы к Левицкому? Что бы он ему сказал? Поэтому они со своими ботаниками и организовали целый клуб отмщения.

– И… зачем это ему? – только и смогла произнести я.

– Потому что он давно тебя заметил, а ты его – нет. Исаев рисковал ради тебя, а ты даже не знала.

– Бред какой-то, – сказала я. И, понимая, что краснею, спрятала взгляд.

– Любовь часто похожа на бред.

Брат завел машину, и мы поехали дальше. А я так и продолжала сидеть, тяжело дыша и глядя в одну точку.

Никто и никогда в жизни не делал ничего подобного для меня. Все, что я получала от парней, – это наглые приставания, сальные шуточки или недвусмысленные намеки. Мне уже казалось, что по-другому и не бывает. О подобном только в книгах пишут, а в жизни все гораздо прозаичнее. Я и не замечала, что нравлюсь Жене.

И как мне теперь быть? А главное, как реагировать на его действия и слова? Ведь целовал он меня по собственной воле, а потом вдруг заявил, что не хотел этого. И вопрос на миллион: что делать с тем, что этот парень действительно нравится мне?

Особенно теперь, когда никак не получается забыть мягкость его сладких губ и наш поцелуй.

Женя

– Реально?! – Майкин покатился со смеху.

У меня горе, а он ржет.

– Реально, – печально ответил я.

– Чувак, да это гениально! – Антоха похлопал меня по плечу. – Добиваться девушки, сделать все, чтобы поцелуй состоялся, а потом сказать, что не хотел ее целовать. Я бы до такого не додумался!

– Я не виноват, что рядом с ней становлюсь круглым идиотом. – Мне хотелось ударить себя в лоб, да побольнее.

Мы вошли в здание университета и направились к лестнице.

– Это был лучший поцелуй в моей жизни, – признался я.

– Ну, это пока, – усмехнулся Майкин.

– Лучший и единственный.

– Все, теперь жди, – не успокаивался друг. – Если твоя теория верна, то сейчас запустится реакция необратимой влюбленности.

Он закусил губу, чтобы не заржать.

– Теперь мне кажется, что эта теория – полная лажа, – вынужден был констатировать я. – Возможно, дело совсем не в поцелуях. И если бы я поцеловал того, кто мне ни капли не нравится, то вряд ли бы влюбился в него.

– Логично.

– И как мне теперь вести себя с ней?

– Да как обычно! – Антоха пожал плечами. – Делай вид, что ничего не произошло.

– Может, мне стоит объясниться с ней?

– Если ты начнешь с ней объясняться, то можешь ляпнуть кое-что похуже твоего фееричного «соскользнуло».

– Ну да! – Я опустил голову. Мне казалось, вот-вот появится Лена, и тогда мне придется что-то говорить ей, а стратегию мы так до конца и не продумали. – А как бы ты поступил на моем месте?

– Я думаю, что тебе стоит быть решительнее. Продолжать гнуть свою линию. Если тебе не влепили пощечину, значит, шансы по-прежнему велики.

– И хватит уже слушать советы неудачников! – брякнул кто-то из-за плеча.

– Привет, Марин! – улыбнулся я.

Савина протиснулась между нами.

– Кого это ты назвала неудачником? – с каменным лицом поинтересовался Майкин.

– А куда это ты свинтил вчера вечером? – прищурилась она, упирая руки в бока. – Мне пришлось одной до метро пилить! В темноте! А если бы…

– Что, если? Ты же у нас феминистка, нет? Все сама, сама! Зачем тебе провожатые?

– Ладно, Майкин, я тебе припомню… – надулась девчонка.

– Да ты мое имя никак не запомнишь, куда тебе!

– Зачем мне его запоминать? Думаешь, пригодится когда-нибудь?

Я осторожно отделился от них и двинулся следом.

Ребята продолжали выяснять отношения. Сразу видно, что оба с приветом. Но когда оба с одним приветом – это круто. У них даже ругаться получалось очень гармонично. Точно ритуал пожилых супругов: пособачились, значит, день прошел не зря. Живем дальше.

Конечно, вчера я дал маху. Сказал, что не хотел целовать девушку своей мечты. Здравомыслящему человеку сморозить такое и в голову никогда не придет. Но это было… что-то неконтролируемое. Секундный приступ паники. Ослепительная вспышка, отключившая мозг.

И теперь нужно что-то с этим делать. Брать волю в кулак, становиться сильнее и смелее. Если мне нужна эта девушка. А она мне нужна! Значит, придется сделать все, чтобы завоевать ее.

От этих мыслей в груди заныло. Я не знал, что всего один поцелуй превратит мою душу в открытую рану. Не знал, что меня это почти убьет.

Теперь не будет как прежде. Этот поцелуй изменил все. Я не смогу видеть ее с кем-то другим, я ведь просто умру на месте, если это случится. Мне бы только шанс – быть с ней, доказать, что я лучше. Доказать, что я именно тот, кто ей нужен.

– Привет! – Она выросла передо мной, словно из-под земли.

– Лена! – Я машинально облизнул губы. – Привет!

В памяти всплыл тот момент, когда я коснулся ее языка и почувствовал в нем что-то твердое – это был пирсинг. Маленький, твердый, дразнящий кусочек другой планеты, другого мира. Вся Лена была для меня такой: новой, неизведанной, далекой, но самой родной – той вселенной, куда всегда стремилась моя душа.

– Я вот, – пробормотала она, глядя на меня снизу вверх, – там. Лекция. У меня.

И махнула рукой.

– Да! – У меня во рту пересохло. Меня манило к ее красивым пухлым губам. Хотелось наклониться и поцеловать их. Прямо у всех на виду. – Я. Мы тоже. – Кивнул на друзей, притормозивших и заметивших, что я отстал.

– Статистика, – едва слышно сказала Лена.

– Анализ предприятия, – выдохнул я.

Мы оба сглотнули одновременно.

– После занятий?

– Да. Как обычно.

Одновременно кивнули друг другу.

– Тогда… – замялась Лена.

– Да. В библиотеке.

– Ага.

Я шагнул влево, она – тоже. Я вправо – она за мной, как в зеркальном отражении. Мне пришлось остановиться и повернуться, чтобы Лена могла пройти:

– До встречи!

– Л-ладно.

Она задержалась, хмурясь и явно пытаясь подобрать слова.

– Насчет вчерашнего, – попытался я ей помочь.

– Я…

– Ты… Нет, это…

– Не надо об этом, – скривилась она.

– Да, не будем. – Кивнул. – Как скажешь.

– В библиотеке.

– Ага.

Мы метнулись в разные стороны.

Я догнал своих друзей и припустил вперед. Ноги не сгибались, сердце колотилось, как взбесившийся спидометр.

– Она что, заикалась? – уточнила Савина.

– А он покраснел, как помидор, – с сомнением произнес Майкин.

Я прибавил шаг.

Надо же как! Оказывается, даже один поцелуй может изменить твою жизнь навсегда.