27

Лена

Я так переживала, что даже ладони вспотели.

Почти неделю мы с Женей активно готовились к зачетам и экзаменам, просиживали часами в библиотеке и у него на чердаке. Вместе доделывали курсовые, договаривались с преподавателями о пересдаче, убеждали их принять меня во внеурочное время. Так я еще до начала сессии успела сдать несколько старых долгов, выполнила шесть письменных работ для допуска к экзамену и защитила итоговую курсовую за прошлый год.

Успехи радовали, но самое главное было впереди – сессия. И вот сегодня, совершенно невыспавшаяся после чтения Жениных конспектов, я сидела на последнем ряду на экзамене по статистике, повторяя про себя то, что успела заучить наизусть.

У меня поджилки тряслись от одной мысли о том, что придется выходить к доске, тянуть билет и рассказывать материал.

– Блин, как же сложно! – простонала Окс, ерзая на стуле. Она что-то рассматривала в телефоне. – И почему мы, женщины, каждый день должны принимать такие серьезные решения?

Я наклонилась к ее смартфону. На дисплее крупным планом светилось фото с образцами лака на пластиковых типсах, разложенных веером-ромашкой. Да уж. Ей предстояло принять действительно важное решение: каким цветом накрасить ногти. И ошибка могла оказаться фатальной.

– Хорошо, что у тебя есть верные подруги, – сказала Жанка, подкрашивая губы блеском. – Давай поглядим! – Она вытянула шею, скользнула взглядом по фото и хмыкнула. – Окс, это реально сложно. Думаю, коралловый сольется с твоим платьем. «Манго-танго» слишком светлый, с ним ты будешь выглядеть бледня бледней. Огненно-оранжевый – вульгарно, а вот яркий желто-розовый просто фэшн-писк!

Я кашлянула. Для меня эти цвета мало чем отличались друг от друга.

– Согласна, Ленусик? – пристально посмотрела на меня Жанна.

Последние дни мы с девочками почти не виделись, и вины по этому поводу я, честно говоря, совершенно не испытывала. Даже наоборот, чувствовала облегчение от того, что никто не вынуждал меня соответствовать чьим-то стандартам. Быть собой мне нравилось больше.

– Да, – протянула я с видом эксперта, – желто-оранжевый – просто писк…

– Желто-розовый, – нахмурилась Жанка.

– Да-да, он самый, – поспешно согласилась я.

– Отлично, – обрадовалась Окс, – значит, решено!

Я чувствовала, как Жанка сверлит меня взглядом, но мне не хотелось оправдываться перед ней за свое поведение. Да, я динамила их и делала это осознанно. Но никогда в жизни я не получала такого удовольствия, делая что-то по собственному желанию, а не по чьей-то указке.

Если честно, то я теперь все чаще задумывалась, почему оказалась в компании этих девочек. У нас ведь не было совершенно ничего общего.

Наверное, у меня никогда не будет ответа на этот вопрос. Возможно, я хотела быть крутой. Возможно, просто бежала от самой себя. Точно сейчас не скажу. Но обернувшись назад, могу с уверенностью сказать: это был хороший урок. Я позволила посторонним людям подавить свою волю, позволила указывать, кем мне быть и как себя вести.

И да, они все еще имели на меня определенное влияние. Хотя бы потому, что мне было неловко, глядя им в глаза, сказать, что эта дружба обременяет меня, что она мне теперь в тягость. И я все еще не находила в себе смелости порвать с ними открыто.

И мне приходилось скрываться, придумывать предлог, чтобы не видеться, и медленно выстраивать между нами невидимый барьер.

– Сегодня вечеринка у Матвея. Харитон тоже будет. Ты идешь? – спросила Жанна.

Я сглотнула, чувствуя, как она сверлит меня подозрительным взглядом.

– Нет, – ответила я, повернувшись к ней, – сегодня не смогу.

Ее глаза сузились:

– Да где ты все время пропадаешь?

Я пожала плечами.

– Готовлюсь к экзаменам. – Взяла со стола ручку и принялась крутить между пальцев. – Ты же помнишь, что мне грозит, если не сдам сессию?

– Угу! – Она цокнула языком. – Только мне кажется, что ты чересчур стараешься.

– Если бы ты хоть однажды была в списках на отчисление, ты бы меня поняла, – отрезала я.

От продолжения неприятного разговора меня спас вошедший в аудиторию преподаватель.

– Итак, все в сборе? – Улыбчивый седовласый дядечка сел за стол. – Тогда не будем тянуть кота за хвост. – Он разложил на столе свои бумаги, ручки, блокнот и окинул взглядом группу. – Кому тройки?

Повезло так повезло!

Я раньше слышала про счастливый билет, который вытягиваешь на экзамене, а в нем написано «Оценка пять», и про веселого препода, который ставит зачеты за то, что ты купил его сборник стихов, но тут просто комбо – хочешь трояк, не нужно сдавать.

– Это не шутка, – улыбнулся преподаватель. – Все, кому нужны тройки, несите зачетки.

По кабинету пробежал шепоток, некоторые студенты радостно подорвались со своих мест. Пока я сомневалась, Жанка с Окс тоже подскочили, схватили свои сумки и последовали их примеру.

– Ты идешь? – обернулась ко мне Жанка.

– Я? А… да. – Подхватила сумку, встала и пошла за ними следом.

– Поздравляю. Поздравляю. Поздравляю. – Преподаватель ставил трояки, расписывался в нужной графе и делал отметки в ведомости. – Девушка, давайте зачетку.

Я неохотно протянула корочки.

– Поздравляю. – Он чиркнул ручкой и вернул мне документ.

Кто-то подтолкнул меня сзади, и пришлось уходить. Мы вышли в коридор.

– Хорошо, что я ничего не учила, – с довольным видом пряча зачетку, воскликнула Окс.

– Надеть юбку покороче – мой максимум, – рассмеялась Жанка.

Я еще раз взглянула на трояк и спрятала зачетку в сумку.

– Может, зависнем в кафешке? – обняв нас, предложила Окс. – Мне сейчас просто необходим двойной латте!

– Я за, – сдержанно отозвалась Жанка. – Ленусик, ты как?

– Сейчас не могу, – ответила я. – Простите, девочки, у меня… куча дел.

– Опять отбиваешься от компании, – надула губы Окс. – А на вечеринку-то придешь? Мы заедем за тобой, если нужно.

– Я… Я постараюсь.

– Только умоляю тебя, – взвилась Жанна, оглядывая меня, – не позорь нас больше своим серым свитерком и бабушкиной юбкой, ладно? Я понимаю, что ты напялила все это, чтобы состроить из себя примерную девочку на экзамене, но на вечеринку, будь добра, надень что-то подобающее. И волосы прибери, а то выглядят просто ужасно.

Она закинула сумку на плечо и улыбнулась – до приторного мило. Это значило, что подруга с трудом сдерживалась, чтобы не излить на меня всю свою язвительность.

– Ладушки, до скорого! – Чмокнула меня Окс, не замечая нарастающего напряжения.

– Пока, – тихо сказала я, провожая их взглядом.

А когда девочки скрылись из виду, я побежала по лестнице вниз, в библиотеку.

– Сдала? – Женя встал из-за стола.

– Сдала!

Я впрыгнула в его объятия, как в прохладные речные воды в самый жаркий день в году. И удовольствие от этого действия получила не меньшее. Наверное, это было самым приятным моментом и самой дорогой наградой всякий раз, когда я закрывала свои долги. Всю последнюю неделю Женя встречал меня здесь после зачетов и защиты курсовых, и мы вместе радовались моим успехам.

– Умница! – сказал он, крепко обнимая меня и слегка приподнимая над землей.

Я привычно зарылась носом в его плечо, вдыхая приятный мужской запах. Мне хотелось максимально прожить и прочувствовать этот острый миг счастья, когда этот парень обнимал меня, прижимал к себе и осторожно кружил. А сейчас мне даже казалось, что все мои старания были именно ради этого короткого мгновения, а не ради какой-то там Ибицы, ехать на которую мне давно уже расхотелось.

– Что получила? – Женя отпустил меня и посмотрел в глаза.

Я улыбнулась.

– Трояк! – Наверное, мои глаза горели от радости. – Прямо так, с ходу. Он сказал: «Кому трояки?» – и мы все побежали.

На лице Исаева было написано искреннее недоумение.

– А зачем ты тогда занималась вчера допоздна? – он не злился, просто никак не мог понять. Его горячие ладони сжали мои предплечья. – Ты ведь знаешь материал на твердую четверку. Если бы тебе попался легкий билет, могла сдать и на пять.

Мне стало неловко под его пронзительным взглядом.

– Подумала, что так проще, – призналась я честно.

– Ты пошла по легкому пути, это я понимаю. – Его пальцы погладили мои руки. – Но ты достойна большего, Лена!

– Ты разочарован? – поинтересовалась я. – Потратил на меня столько сил…

– Нет! – Его темно-синие глаза зажглись удивлением. – Ты учила материал для себя, не для меня. Я просто хочу, чтобы ты ценила себя выше. Ты умная, Лена. Ты старалась. И мне просто жаль, что так легко согласилась на меньшее.

– Но мне было страшно, – печально сказала я.

Он был прав. Я должна была постараться. Трояк – не мой уровень. И пусть Политех для меня сущий ад, но даже в нем мое место не среди троечников. Я должна была это доказать – ему, а в первую очередь себе.

– Идем! – Женя взял рюкзак и потянул меня за собой.

– Куда? – спросила я, едва поспевая за ним.

– Есть мороженое, снимать стресс.

Женя

– Какое тебе? – спросил я, остановившись перед витриной.

Лена застыла, изумленно разглядывая разноцветное сливочное безумие.

– Шоколадное? Клубничное? Банановое? – подсказывал продавец.

– Не знаю…

– Давайте три разных шарика! – попросил я. – Лен, с какой посыпкой?

– О, не знаю, – растерялась она.

– Плесните туда чего-нибудь, пожалуйста, – смеясь, попросил я. – И мне того же самого.

Продавец, поглядывая на нас, с улыбкой выполнил заказ. Мы приняли из его рук два рожка с разноцветными шариками и направились к скамейке возле фонтана.

– Ммм, вкусно! – улыбнулась Лена.

А я завис, наблюдая, как она облизывает мороженое и как на нем остается бороздка от штанги на ее языке. От этого зрелища у меня вспыхнули щеки, и даже прохладный воздух в помещении, кажется, моментально раскалился.

– Я должен открыть тебе секрет, – сказал я, садясь на скамейку.

– Какой? – Лена села рядом.

– В общем, когда я сдавал статистику, преподаватель точно так же сказал про трояки.

– Правда?

– Да! И все ломанулись к нему с зачетками. – Я откусил мороженого и прикрыл глаза, чувствуя, как приятно тает на языке холодный сливочный шарик. – А потом, когда троечники вышли, он посмотрел на нас с серьезным видом и спросил, кому четверки.

– Реально?

– Да! – Сердце в груди трепыхнулось, когда я увидел, как Лена облизывает перепачканные мороженым губы. – А потом добавил, что просто так пятерки не поставит и для того, чтобы получить пятерку, придется сильно постараться, поэтому кто хочет четверки, пусть лучше подходит сейчас.

– И нашлись желающие?

– Конечно! А когда счастливые обладатели четверок вышли, он взял и поставил всем остальным пятерки.

Лена рассмеялась. Ее улыбка была прекрасна.

– Разве это честно?

– Не очень. Но смысл в этом точно есть. Те, кто знал на тройку, получили тройки. Те, кто знал на «отлично», получили «отлично».

– Верно…

– Конечно, нашлись и недовольные. Савина пыталась возмущаться, но быстро успокоилась, когда я ее заверил, что данная акция в каждой группе – явление разовое.

– Это та девчонка в очках, которая колотила твоего друга?

– Она самая.

Лена хихикнула:

– Боевая!

– Она очень хорошая, – сказал я. – Так, бухтит иногда для виду, но совершенно безобидная.

– У меня тоже была история на первом курсе. – Лена провела по мороженому языком, и мне стало тяжело дышать. – На экзамене я скатала вопрос со шпоры и пошла отвечать. Молодой преподаватель наклонился ко мне и шепотом спрашивает: «Списала?» Я так же ему шепотом: «Нет». А он: «Скажи, кто списал, поставлю четверку». Я говорю: «Не знаю». А он мне: «Тогда держи трояк».

– И ты обрадовалась?

– Конечно! – рассмеялась девушка. – Я даже крикнула: «Ура!»

– Ну ты даешь!

Мы доели мороженое, встали и пошли вдоль витрин с магазинами.

– О, смотри какая! – потянула меня Лена.

За стеклом магазина мужской одежды красовались манекены в стильных прикидах.

– Что там?

– Смотри, какая рубашка! Примеришь?

– Мне не нужна рубашка, – попытался сопротивляться я.

– Нет, она как на тебя, идем!

Девушка почти на буксире затащила меня в магазин и запихнула в примерочную.

– Какая красота! – воскликнула она, когда я смущенно выглянул из-за шторки. – Вау, как тебе идет…

– Лен, в мои планы не входило…

Она захлопала в ладоши:

– Можно я тебе ее подарю? Можно? Можно? – Лена сложила руки, умоляя. – В благодарность за твою помощь в учебе.

– Я так не могу. – Задвинул я шторку.

– Мы ее берем! – скомандовала она, заглянула в примерочную и улыбнулась: – Мне будет очень приятно, честно-честно.

– Принимать подарки – это как-то… не по-мужски, – вздохнул я.

– Да брось! – Лена задернула шторку обратно.

– Я сам оплачу ее, ладно?

– Ни за что, – раздался ее голос.

Я даже из примерочной ощущал аромат цветущей яблони, исходящий от ее волос.

– Хорошо, пусть будет подарок.

– Еще я хочу купить что-нибудь вкусненькое Федору Степанычу, – добавила Лена.

Я снял рубашку, повесил на вешалку и потянулся за своей футболкой.

– Кстати, об этом, – говорить о таких вещах было трудно, – в приюте дела идут не очень. Его хотят закрывать.

– Как?! – воскликнула Лена, отдернув штору.

Все продавцы, включая кассира, а также остальные покупатели уставились на мой голый торс.

Я смущенно кашлянул.

– Ой, прости. – Девушка закрыла шторку наполовину. – Что значит – закрывать?

Я надел футболку и взъерошил волосы:

– Администрация остановила финансирование, и у приюта теперь большие долги.

Взял рубашку и вышел из примерочной.

– Тогда нужно что-то делать! – взволнованно сказала Лена. – Нужно найти спонсоров, собрать средства… Мы могли бы написать посты в соцсетях, расклеить листовки, организовать сбор денег. Что думаешь?

– Неплохая идея, – задумался я.

Лена выхватила у меня рубашку, отнесла на кассу, выудила несколько купюр из кармана и быстро расплатилась.

– Последние деньги, – пояснила она, – папа заблокировал мою карточку из-за долгов по учебе. Но я очень хотела потратить остатки сбережений на подарок тебе. – Девушка вручила мне пакет. – Ну как сбережений… Вчера я перебирала гардероб и насобирала кое-чего по карманам.

Мы рассмеялись.

– Спасибо, Лена, – сказал я. – Получать подарки приятно.

– Дарить приятнее, – смутилась она.

Мы направились к выходу.

– Дай руку скорее! – шепнул я на выходе из магазина.

– Что такое? – растерянно глядя по сторонам, пробормотала Лена.

Ее ладонь была крошечной и мягкой. Я сжал ее и ощутил необыкновенное тепло, распространившееся по всему телу.

– Там моя бывшая, – прошептал, наклоняясь к ее уху.

– Где? – тихо спросила Лена, идя рядом и держа меня за руку.

– Там! – я неопределенно мотнул головой.

Мы шли вдоль торговых рядов, и она осторожно косилась на каждую идущую навстречу девушку. Мы прошли метров пятьдесят, прежде чем она остановилась и посмотрела на меня:

– Нет никакой бывшей, да?

– Не-а, – признался я.

Она улыбнулась, и мы пошли дальше. Отпускать мою руку Лена не стала. Мы шли и просто молчали, но между нами происходило что-то поистине волшебное.

– О, это же… – Я замер перед большим экраном.

Лена подняла взгляд и крепко сжала мою ладонь:

– Харитон…

В рекламном ролике, который крутили на экране огромного телевизора, главную роль играл Кошкин. Он тужился, краснел и очень страдал. У него чуть глаза не лопались от напряжения. «Запор? – спрашивал голос за кадром. – У нас есть деликатное решение». И дальше другой парень с понимающим видом протягивал Харитону какое-то средство, после принятия которого спортсмен довольно вышагивал по улице, сияя ярче, чем начищенный до блеска унитаз.

Мы с Леной даже не смеялись, а стояли с открытыми от удивления ртами и хлопали глазами.

– Если бы ты снялся в рекламе, о чем бы она была? – ошеломленно прошептала девушка.

– Не знаю! – Я пожал плечами. Держать ее ладонь в своей было потрясающе приятно. – Наверное, я бы снялся в рекламе мармеладных мишек.

– А я червяков, – тихо проговорила она, – мармеладных червяков.

– Бедный Кошкин…

– Я уверена, он горд своей работой.

– Кстати, – я развернул Лену к себе, – что, если мы прямо сейчас займемся моим желанием? Ты все еще должна мне, не забыла?

Она просияла:

– Я согласна. Куда идем?

– Это сюрприз.