Глава 37
Марат
Я одно за другим бросаю свои прокурорские обвинения и со звериной концентрацией слежу за реакцией Инны.
Что я хочу увидеть?
Раскаяние?
Признание, что она совершила ошибку?
А ещё лучше, что всё это вообще одна большая ошибка!
Никакого отца ребенка не существует. Ребёнок чужой. Казанцев трется здесь против её воли. Да и она сама не сбежала от меня, а её, например… вынудили это сделать!
Но всё что я вижу - это испуг.
Её широко раскрытые глаза, но совсем не с тем безумным блеском, который был в них, когда она раз за разом кончала подо мной и просила ещё. Когда они светились от счастья во время наших вечерних бесед. Сейчас мне виден только страх и блеск подступивших слёз.
А я ведь, обещал, что подобное больше никогда её не коснётся.
И боится она меня.
Не хренова Казанцева!
Меня!
- Подожди, пожалуйста, в гостиной, - неожиданно спокойно и собрано просит Инна, игнорируя мои вопросы.
- Зачем? - спрашиваю, а сам неосознанно пробегаю взглядом по спальне, сканируя помещение на предмет лёгкости побега.
- Дочь. - Она одним махом уничтожает мою надежду на альтернативный вариант присутствия здесь ребёнка. - Мне нужно её уложить.
- Или… Ты можешь ответить на мои вопросы прямо сейчас.
- Или… я могу вообще на них не отвечать.
А вот теперь в глазах Инны появляется тот самый гнев, с которым она чуть раньше захлопнула перед нами дверь коттеджа.
Смирнова, ты, должно быть, спятила, если думаешь, что я уйду без ответов!
- Укладывай её при мне, - не сдвигаюсь я с места.
- Нет. Нервничаю я. Нервничает она. Это может затянуться.
- Я никуда не тороплюсь.
- Я тороплюсь. Я здесь не на отдыхе. У меня работа. И мне нужно поспать.
Инна приподнимает кряхтящую дочь, касается губами её лба и шепчет что-то успокаивающее.
Мне бы тоже не помешало, но нет. Мне достается хмурый, жёсткий взгляд.
Я ждал слишком долго! Больше не хочу!
Отступаю в сторону, но только для того, чтобы взять стул стоящий возле шкафа. Закрываю дверь. Опускаю его прямо перед ней и устраиваюсь на нем поудобнее.
- Раньше ты меня слышал, - тихо произносит она.
- Это ты про тот короткий промежуток времени, когда я думал, что между нами доверие? Так он закончился, - зло отрезаю я, а внутри всё рвет от чувства противоречия.
Потому что если мозг вопит о справедливости, возмездии и наказании, душа жадно требует одного - подойти, обнять, почувствовать, что нашёл, что жива, что в порядке и начать новый отсчёт. До чего? А хрен его знает!
Я наблюдаю, как пальцы Инны нервно сдавливают мягкую розовую ткань штанишек её дочери, а в едва заметном покачивании есть короткие, резкие остановки. Но по мере того, как она продолжает, все меняется. Да, она словно отстраивает защитный барьер между собой и мной. Остается только она и дочь.
И в это мгновение меняется всё!
Я никогда не видел такой Инны…
Да она и не могла быть такой… Наверное, для этого есть своё название, что-то типа "магии материнства". Должно… Не может не быть…
И это видно во всем. Какими нежными и осторожными становятся её движения, как меняется мимика, взгляд, голос. Всё для этого комочка и ради него. Ради части себя и… Кого?!
Ревность вмиг перечёркивает благость. И ещё больше усиливается из-за того, что не могу вспомнить, видел ли я мать своего сына хоть раз в таком состоянии…
Нет.
Не видел.
И, кажется, не потому что ни разу её в нем не застал.
У Ярцевой "показания" о том, насколько ей дорог сын, сильно расходились с действительностью.
А на фоне того, что я вижу сейчас…
- Всё, - шепотом сообщает Инна, останавливаясь передо мной и требуя освободить доступ к двери.
Не хочу ее выпускать. Будто нахождение ребенка в одном с нами помещении может мне как-то помочь.
- Она заснула?
- Да.
- Сколько она проспит?
- Три часа. Потом кормление и уже до утра. Если ничто не потревожит.
- Это будет зависеть от тебя. - Я поднимаюсь со стула так, что оказываюсь в каких-то двадцати сантиметрах от Инки и… всё…
Не мозг…
Тело…
Первая пара десятков секунд просто выпадает из моей реальности.
Только тепло, запах и удары сердца, глушащие все вокруг.
И только когда они становятся немного тише, я понимаю что намертво удерживаю Инку в своих руках, прижав её к той самой двери. Она истерично шипит мне в ухо, чтобы я немедленно все прекратил. А мой нос и губы не могут оторваться от ее шеи.
- Марат, ты!.. Ты!.. Марат!..
Чёрт! Браво, Бойцов! Именно так и надо начинать серьезный разговор…
- Если ты меня сейчас же не отпустишь, я вызову охрану и не буду с тобой говорить!
- Я должен был проверить, что это ты, - отстраняюсь, немного приходя в себя, но всё так же удерживая ее у двери.
- Да? Ну и как, выяснил?
- Ещё нет, - совершаю обманный маневр, пытаюсь поцеловать ее в губы, но она клацает зубами с такой силой, что слегка охлаждает мой пыл.
- Достаточно?
- Такую, Смирнова, я тебя не знал.
- Учусь.
- У кого?
- У жизни, Бойцов!
- Инна! - звучит окрик сраного Казанцева, каким-то образом попавшего в дом.
- Если он разбудит Соню, я прикопаю вас обоих! Сейчас как раз время подкармливать клумбы! - хищно вращает глазами Инна.
- Им без проблем, а со мной придется повременить, - выпускаю ее из захвата, перемещаю в сторону, открываю дверь и вижу охеренную картину.
В гостиной находятся два охранника и Казанцев. Но это не всё. На руках Казанцев держит моего плачущего сына.
Убью…
Шагаю вперёд, чтобы окончательно донести до него, что не потерплю подобного, но у меня из-за плеча вылетает Инка.
- Что здесь происходит?! Боже… Вы издеваетесь?! Сколько можно мучить малыша?! - она подбегает к Казанцеву, по пути бесцеремонно отпихнув стоящего перед ним охранника. - Маленький, эти мужики понятия не имеют, как с тобой обращаться, да? - прицельный тычок локтем охреневшему козлу в бок, ловкий подхват и мой сын оказывается у нее на руках.
Казанцев раздражённо кривится, но ему хватает моего разъяренного взгляда, чтобы не распускать руки.
- А теперь отвечайте быстро и тихо, что вам нужно в моем доме? - требует объяснений Инна.
Все трое, явно ожидавшие чего-то другого, на миг теряются. Как впрочем и я, но по другой причине.
Инна умудряется следить не только за незваной компанией, но и за мной. При этом не стоит на месте, а передвигается так, чтобы быть точно между мной и Казанцевым, частично загораживая его собой.
Защищает его?
От меня?
Зачем?!
- Дело в том, - отвисает один из охранников, - что у нас внештатная ситуация. Няню вашего ребенка, господин Бойцов, госпитализировали с подозрением на сердечный приступ. Мы моментально связались с вашей женой, так как именно на ее контактные данные забронирован ваш коттедж. Но она оказалась вне зоны действия сети. Ваш номер телефона скрыт. К счастью, господин Казанцев подсказал, где вас найти. И мы…
- Вы серьезно?! А зачем было нести сюда малыша? - Инна вновь встревает до того, как я собираюсь озвучить во что станет им подобное обслуживание. - Не знала, что господин Казанцев специалист в этом вопросе. С моим ребенком справиться он не смог.
Все это Смирнова выговаривает непривычно жёстко и грубо, но я с удивлением замечаю, что сын успокоился.
Блядь…
Всем детям нужны тишина и покой, а моему просто чтобы его нормально держали на руках. И плевать он хотел на ментальное состояние держащего…
- Инна, вернись в спальню, - командую ей я и получаю в ответ такой испепеляющий взгляд, что мой галстук начинает дымиться.
- Нет, господин Бойцов, - продолжает она смотреть на меня. - Я останусь, выслушаю охрану, приму их извинения и заверения, что все будет исправлено в самые ближайшие сроки, а потом они заберут господина Казанцева и больше нас не побеспокоят, верно? - Инна поворачивает голову к окончательно охреневшей троице. И они… смиренно выполняют почти всю озвученную процедуру.
- Бойцов, браво! Я всегда знал, что ты настоящий адвокат и не остановишься ни перед чем, чтобы добиться победы. Но использовать собственного ребёнка, чтобы манипулировать беззащитной женщиной - это низко. Инна, я не знаю, что ему от тебя надо, но…
Я дергаюсь в сторону Казанцева, чтобы наконец-то сбить самодовольное выражение с его лица, но Инка реагирует молниеносно.
- Я сказала "и заберёте господина Казанцева"! - она широко расставляет ноги в проходе между столом и диваном, полностью блокируя мне проход.
- Господин Казанцев, пройдемте. Уже поздно. Все свои дела с господином Бойцовым будете решать завтра. А лучше, когда покинете наш клуб, - следует предупреждение охранника.
- Инн, пожалуйста, не дай себя обмануть!
- Господин Казанцев!
Охранникам удается сдвинуть его с места, и Инна сама закрывает дверь.
- Что это было? - встречаю я ее логичным вопросом на развороте.
- Что?
- Всё это! Ты не дала мне размазать этого говнюка.
- Прости, но от размазанного здесь говнюка здорово бы несло, а мне жить тут ещё два дня. И я хочу дышать чистым воздухом.
- Не переживай, я бы за собой подтер.
- Ты бы да. Но он брат невесты. Она мой работодатель. Все гости их друзья и родные. Мне бы не позволили забыть этот запах.
- Смирнова, а ты не переоцениваешь свою значимость на этом мероприятии?
- Возможно, но проверять я это не буду. И… ты позволишь уложить мне своего сына здесь? - Инна смущается, задав этот вопрос, но тут же добавляет: - Я не отпущу его с тобой.
- Почему? - давлюсь я воздухом от её наглости.
- Потому что ты понятия не имеешь, как присматривать за малышом!
- Я?!
- Да, ты.
- Ты не можешь этого знать.
- Я видела, как он надрывался в лаундж зоне.
- Все дети плачут.
- Да, но ваш ребенок плакал пять минут и рядом не было никого - ни тебя, ни твоей жены, ни няни.
- Это Казанцев сказал тебе, что Нина моя жена?
- Боже, Марат, я говорю о ребёнке, а ты о чем?!
Её вопрос отрезвляет.
- Ты возьмёшь дочь, и мы вместе вернёмся в мой коттедж.
- Нет, - следует ответ-пощёчина.
- Да, - не собираюсь отступать я - Твой развод. Он все ещё тебе нужен? - Инна напрягается. - Ты скоро его получишь, но…
- Что? - кажется, она задерживает дыхание.
- Издержки, связанные с ним и так слишком высоки, а учитывая, что ты не заплатила за него ни рубля, будет логично, если мне опять не придется разыскивать тебя, хрен знает где.
Я жду дикого, взрывного протеста, но ничего не происходит. Инна, только напряжённо морщит лоб, а потом спрашивает:
- Почему ни рубля? Я оставила тебе карту.
- Какую карту?
- С деньгами от продажи недвижимости Теплова, которая была записана на меня. Геннадий Яковлевич помог мне с этим. Он и должен был передать её тебе. Я оставила ему сообщение.
- Когда? - затылок начинает ломить адским давлением.
- Ну после того, как я… А мое... письмо тебе?.. Тоже нет?.. - теперь на лице Инны видна паника.
- Нет, - сдержанно подтверждаю я, но внутри уже всё кипит. - Уложи ребенка здесь. Пожалуйста, - продавливаю звуки через пересохшее горло, достаю телефон, прокручиваю список контактов, нахожу нужный. Соединение.
- Геннадий Яковлевич, у меня вопрос, - игнорирую я его приветствие. - Где карта и письмо от Инны Тепловой?