Подземелье

Самая большая опасность, которая теоретически может подстерегать в пещерах — это воздух. Точнее, его состав. Горючие газы, окись углерода и прочие неприятности, которые не так просто заметить.

Пока снаружи был день, специалисты, которые оказались среди заключённых, соорудили что-то вроде кустарных газоанализаторов. Они сначала развели в стеклянной ёмкости небольшое количество каустической соды, которая нашлась среди припасов. Потом нарезали полоски из плотной белой ткани, которая использовалась для защиты припасов от палящего солнца, и некоторое время вымачивали их в получившемся растворе. После этого два парня, соблюдая все возможные меры предосторожности, вытащили эти полоски наружу и высушили их на горячих камнях.

«Если покраснеет — значит, угарного газа много, — объяснил Трумбэл, когда Лаймиэ обратилась к нему с вопросам насчёт этих приготовлений. — Придётся уходить».

Высушенные полоски повесили на небольших столбиках, сделанных из походного инвентаря, в главном зале, в крайнем правом проходе и во втором зале, где было решено разбить главный лагерь — потому что там оказался самый ровный пол, и его не надо было чистить от каких-то завалов, присутствовавших в других залах.

Дежурные раз в час обходили пещеру с электрическими фонариками и проверяли полоски.

Однако, учитывая ненадёжность этого кустарного метода, для контроля за атмосферой использовался и другой метод. Двое часовых, которые сидели на посту у входа в пещеру, в замаскированной позиции снаружи, перед сменой контролировали состояние сменщиков.

В пещере было прохладно. И если поначалу это обстоятельство казалось даже приятным, то ближе к ночи низкая температура начала становиться проблемой. Несмотря на контроль, ни о каких кострах, разумеется, и речи не могло идти — слишком опасно. Поэтому приходилось кутаться в то, что люди взяли с собой. Были ещё небольшие циновки из сушёных водорослей, которые централизованно запасли для ночлега в пустыне. Они стали настоящим спасением — иначе ночевать бы пришлось на голом холодном камне.

Но в целом, со своей своеобразной одеждой, я оказался далеко не в выигрышном положении. Да, белая накидка, которую я использовал как защиту от солнца, сохраняла какое-то время тёплый воздух внутри, если стараться не двигаться. Однако не слишком долго. Так что я предпочёл активность.

Когда температура опустилась до такой степени, что изо рта начал идти пар, я начал двигаться. Разминаться.

В пещере не было постоянного света. Фонарики включали только на время смены караулов и контроля полосок, ради экономии батарей. И в полной темноте, должно быть, мои пыхтения и сопения во время отжиманий и приседаний могли вызвать некоторое беспокойство соседей. Но мне было плевать.

Такие разминки приходилось делать каждые десять-пятнадцать минут. Иначе холод становился совсем уж невыносимым. Я даже хотел попроситься в дозор, чтобы выйти наружу, надеясь, что там не настолько холодно. Но Вася отговорил меня. «Мы в пустыне, — сказал он. — На дне ущелья может быть ещё холоднее, чем здесь!»

Осознавая, что утро я встречу в полном изнеможении, я малость приуныл. И тут на помощь пришла Лаймиэ.

Я ощутил её присутствие рядом, когда собирался вставать на очередной сет «разминки».

— Мучаешься? — шёпотом спросила она.

— Есть немного, — неохотно признался я.

И в тот же момент почувствовал, как на меня опустилось что-то шуршащее и почти невесомое.

— А ведь мог бы попросить о помощи, — сказала Лаймиэ, устраиваясь со мной рядом.

Она прижалась ко мне. Я поднял руки и обнял её, неожиданно обнаружив, что её комбинезон оказался расстёгнут. В этом не было ничего эротического. Она сделала это, чтобы эффективнее отдавать своё тепло.

— Это термоодеяло, — так же шёпотом продолжала она, укутывая нас поплотнее. — Оно отражает инфракрасные волны и непроницаемо для воздуха. У каждого пилота в комбинезоне есть такое, вместе с аптечкой.

— У нас есть такие же, — ответил я. — Спасибо.

— Не жди в следующий раз. Хорошо? Если я могу чем-то помочь, говори сразу. Вдвоём всегда легче.

— Хорошо, — пообещал я.

Холод постепенно отступал. Накатывала сонливость. И в какой-то момент я перестал ей сопротивляться.

Мне редко снятся сны. И это, пожалуй, хорошо — я не слишком хочу сталкиваться со многими вещами, которые скрываются в глубинах моей памяти. Не хочу отпирать двери, которые с таким трудом тщательно закрыл на замок и запечатал.

Но этот сон мне, скорее, нравился. В нём было тепло. Я лежал на берегу ласкового моря и смотрел на горизонт. Там, вдалеке, шла вереница торговых кораблей. Я знал, что они направляются в Новороссийск.

— Их так много! — удивилась Лаймиэ.

Она рядом со мной лежала на песке. Над нами нависала известковая скала. «Значит, мы где-то рядом с Геленджиком», — сообразил я. И только потом осознал, что вижу Лаймиэ на Земле.

— Конечно. Порт большой!

Я приподнялся на локтях и посмотрел на неё. Она улыбалась. Её кожа стала бронзовой от загара, а сложение, пускай и остающееся могучим по земным меркам, всё-таки стало более изящным. «Похоже, мы здесь давно. Да, Вася?» — мысленно спросил я. И не получил никакого ответа.

Меня это расстроило. Я вздохнул и снова посмотрел на горизонт. Где-то закричала чайка. Лаймиэ посмотрела в ту сторону, прикрыв глаза от прямых солнечных лучей.

— Птицы. Это лучшее, что есть на Земле! Разве не чудо? — сказала она.

— Пожалуй, — согласился я.

— Но вот ваши насекомые… это бр-р-р-р!

Я рассмеялся.

— Но их не бывает зимой, — продолжала Лаймиэ. — Они не могут двигаться, когда холодно. Возможно, я могла бы полюбить здешнюю зиму. Скажи, она ведь скоро наступит?

Я посмотрел на небо. Его глубокая синева вдруг выцвела, подёрнулась серой дымкой. А потом пошёл мелкий снежок. Тепло стремительно улетучивалось.

Я вздрогнул и проснулся. Открыв глаза и обнаружив вокруг полную черноту, я судорожно вздохнул. И лишь потом окончательно вернулся к реальности.

— Тейдан! — прошептала Лаймиэ.

Она откинула термоодеяло и аккуратно трясла меня за плечо.

— Да? Да, проснулся, — ответил я.

— Объявили завтрак. Тебе обязательно надо поесть после нагрузок. Ты как вообще?

После сна в неудобной позе на короткой подстилке, тело затекло. Я снова размялся, стараясь не обращать внимания на ноющие после вчерашнего мышцы.

Как раз в конце разминки в пещере зажгли свет: дежурные включили пару фонарей и направили скрещенные лучи на свод.

Бывшие заключённые, назначенные поварами, стояли на раздаче возле поклажи, сгруженной с одной из тележек. Завтрак был скудным: немного сушёной рыбы и каких-то морских гадов, видовую принадлежность которых я даже не хотел знать. Плюс порция холодной воды.

Тем не менее, пища меня взбодрила. Через некоторое время внутри начало разливаться приятное тепло.

Как раз тогда, когда я начал было задумываться о том, что хорошо бы послать наружу разведку, ко мне подошёл Минлэр.

— Тейдан, подойдёшь? — он кивнул в сторону дальнего угла зала, где разместился он с бывшим тюремным руководством. Там же сейчас находился и Трумбэл.

— Конечно, — ответил я, посмотрев на Лаймиэ.

— Иди, придумывай, как нам выбраться, — улыбнувшись, сказала она.

На днище одной из перевёрнутых тележек организовали что-то вроде рабочего стола. В центре находился развёрнутый свиток с картой Тер-Маа, изобилующей пробелами.

— Похоже, мы здесь, — пробасил Трумбэл, указывая на участок южнее и западнее точки высадки.

«Он совершенно прав!» — подтвердил Вася.

— Ульмиры тут не бывают, охотиться не на что: места сухие, — продолжал он. — А другим бывать тут недосуг. Так что вот это плато, — он обвёл толстым скрюченным пальцем с обломанным ногтем участок карты, — не изучено. Трийан тут, как говорят, тоже отродясь не было: не любят они сушь.

— Они уже поняли, что мы скрываемся здесь в ущельях, — вмешался Минлэр. — Вопрос времени, когда они полезут сюда.

— На их месте я бы дождался подмоги, — ответил Трумбэл. — Просто так лезть-то сам понимаешь… а вот направление мы выбрали грамотно. Вот здесь и вот здесь, — он указал на участки севернее. — Нас бы уже достали в открытых песках.

— Так просто нас бы не взяли! — добавил стоящий рядом Мэрдан.

— Не взяли бы, — согласился Трумбэл. — Сначала потрепали бы как следует. Поигрались бы, как молодой могс с хриссой.

В наведённой памяти тут же всплыла информация, что хриссы — местный вид хрящевых рыб, основная добыча могсов на ранних стадиях развития.

— Пять кораблей… — вздохнул Минлэр. — Их слишком много. Ни сбежать, ни отбиться.

— А мы бы сунулись на запад. Если б не он, — Трумбэл пристально посмотрел на меня.

В сумеречном свете, который давали скрещенные лучи фонарей, его искалеченное лицо казалось гротескной маской.

— Скажи, достопочтенный. Ты знал? — спросил он, переходя на урмуд.

— Знал что? — я автоматически ответил на том же языке.

Мэрдан едва заметно скривился, будто проглотил что-то кислое.

— Куда идти. Тебе было знамение?

— Нет, — улыбнулся я. — Никакого знамения не было.

«А точно не было?» — вдруг вмешался Вася.

«Интуиция и знамение — разные вещи», — ответил я.

— Надо провести разведку, — сказал Минлэр. — Если они выжидают, можно попробовать улизнуть. Они не могут охватить все окрестности наблюдением.

— Согласен, — кивнул Мэрдан.

— Разведка дело хорошее… — сказал Трумбэл, снова склоняясь над свитком-картой.

Я хотел пойти сам, но Мэрдан был категорически против. «Понимаешь, люди верят в лучшее, когда ты рядом. Если что-то случится — это их убьёт заранее, до первого столкновения с трийанами, понимаешь?» — сказал он тихо, взяв меня за локоть.

И я вынужден был согласиться, что он прав. В таких походах морально-психологическое состояние было исключительно важно.

Поэтому мне, как и всем в пещере, пришлось ждать возвращения разведчиков.

Они появились за час до назначенного времени обеда. Два худых и жилистых (по местным меркам) парня. Оба — мрачные, как грозовая туча. Говорить они начали только тогда, когда отошли в дальний конец пещеры, к импровизированному столу.

— Плохо дело, — сказал старший. Я не знал его имени, а спрашивать было не с руки. — Мы видели вертолёты. Три штуки, двигались с юга на север.

— Они всё-таки вызвали подмогу… — вздохнул Мэрдан.

— Надо выдвигаться ночью, — вмешался Трумбэл. — Сидеть здесь всё равно что дожидаться участи в капкане.

— Да, пожалуй… — согласился Минлэр. — Попробуем днём маскироваться. А там уж как повезёт… непосредственно возле нас они высадиться не смогут — мы достанем вертолёты из пулевиков.

— Три вертолёта — это ничто! — бодро заметил Трумбэл. — Раздавим как кмульсцу!

В наведённой памяти не оказалось сведений о том, что такое «кмульсцу». А спрашивать Васю не хотелось — чтобы не отвлекаться от совещания.

— Так-то оно так… вопрос только в том, как быстро они подтянут остальных. И сколько всего вертолётов, — сказал Минлэр.

— А что за вертолёты были? Какая модель? — поинтересовался я.

— Грузовая модификация, такие используются в садках. Мы поэтому и поняли, что это трийане. А то поначалу даже обрадовались — люди ведь куда чаще их используют! Но вот Тримлэр вовремя сообразил, — он поглядел на своего напарника.

— Да я что? В детстве мы жили на ферме рядом с территорией, за которой начинались садки. Я их ни с чем не спутаю!

— По нашим данным их не так много осталось, — сказал я. — Некоторые они потеряли, когда пытались атаковать поместье «Зелёной звезды».

— Они использовали вертолёты для атаки? — заинтересовался Минлэр.

— Вроде того, — я пожал плечами. — Но нам удалось отбиться.

— Ладно, — сказал бывший начальник охраны. — Выдвигаемся на закате. Не вижу других вариантов.

Однако спокойно дождаться заката у нас не вышло. Всего через час после обеда в главный зал вбежал караульный с внешнего поста.

— Они здесь! — кричал он взволнованно, размахивая фонариком. — Они здесь!

Включились ещё два фонарика, в пещере стало светлее. Люди зашевелились, поднимаясь на ноги.

— Тихо ты, тихо! — перебил караульного Минлэр, оказавшийся рядом с ним. — По порядку, помнишь? Как учили!

Караульный, молодой совсем парень, перевёл дух.

— Спустились в ущелье, двигаются в нашу сторону, — сказал он.

— Много? — уточнил Минлэр.

— Много, не сосчитал… может, сотня, может больше. Отряд. Все вооружены. И в какой-то специальной одежде. Никогда такого на трийанах не видел, — продолжал тот. — Толстые такие жилеты. Может, для защиты.

«Быстро они с промышленностью и экипировкой разобрались», — мысленно заметил я.

— Ясно, — кивнул Минлэр, потом скомандовал громко: — Собираемся! Установленным порядком идём дальше! Арьергард — ко мне!

Мы успели покинуть второй зал как раз тогда, когда в первом послышался шум. Похоже, трийане решили расширить входную щель под свои габариты.

«Если найдём проход, где им не протиснуться — у нас будет шанс!» — заметил Вася.

«Ну да. Если они не решат его взорвать», — мрачно ответил я.

Двигались быстро. Свет был только у тех, кто шёл первым. Остальные держались за руки или за тележки с поклажей, которые вынужденно несли на руках. Было понятно, что, возможно, этот нехитрый транспорт придётся скоро бросить — в первом же узком месте, но пока была такая возможность, его старались сохранить. Всё-таки припасы и их количество в пустыне — это жизнь.

Трийане буквально наступали нам на пятки. Их было слышно. Едва мы покидали очередной зал и спускались на следующий горизонт — до нас долетали звуки, как кто-то двигается там, где мы только что были.

Они удивительно быстро разобрались, через какой именно проход мы ушли. Или же в их распоряжении было достаточно сил, чтобы прочесать их все.

В какой-то момент я обнаружил, что Лаймиэ не просто идёт рядом: она вцепилась в мой локоть так, что рука даже начала затекать.

— Ты в норме? — тихо спросил я.

— Что? — встрепенулась она, немного ослабив хватку. — А. Да, Тейдан. Не волнуйся. Я нормально.

— Точно?

— Просто… не люблю темноту. И закрытое пространство.

— Как-то здесь безжизненно, — сказал я, просто чтобы отвлечь её. — На Земле в пещерах обычно много кто живёт.

— Правда? — заинтересовалась Лаймиэ. — В горах на севере, особенно по другую сторону Каменного Пояса, любят селиться ринлэмы. Эта такая огромная хищная тварь, вся покрытая шерстью. Но здесь, в пустыне, они бы не смогли выжить.

— На Земле в пещерах часто селятся насекомые, — сказал я. — Это такие существа… мелкие, с твёрдым внешним покрытием и шестью конечностями. Многие из них умеют летать. А отдельные пещерные виды даже светятся в темноте.

— Правда? — удивилась Лаймиэ. — Совсем как глубоководные морские ильмуэн! Но о том, что кто-то может светиться на воздухе я никогда не слышала!

— Правда, светятся не сами насекомые… точнее, они, конечно — но не взрослые особи, а их личинки.

В эйра не было слова «личинки», по понятным причинам. Так мне пришлось использовать русское слово.

— Эти… «ли-цси-ки». Они что-то вроде детей, да? — уточнила Лаймиэ.

— Не совсем. Насекомые в жизни проходят несколько трансформаций, которые называются метаморфозы, — сказал я, стараясь подобрать слова, максимально близкие по смыслу.

— Наверно, это красиво…

— Да, очень! Потолок пещеры выглядит как звёздное небо! — ответил я.

В этот момент где-то впереди, там, где мелькали огни авангарда, послышался утробный рёв. Вся наша процессия замерла. Наступила полная тишина. Даже звуки трийанских шагов за спиной тоже стихли.

«Женя», — вдруг позвал Вася. Его голос был крайне удивлённым.

«Подожди, тут у нас…» — ответил было я, но мой невидимый напарник меня перебил.

«Я получил в радиодиапазоне запрос на авторизацию канала связи», — сказал он.

«Что? Корабль вышел на связь? Но… как? Мы под землёй!»

«Женя, это не корабль, — ответил Вася. — Это… что-то ещё. И оно совсем рядом!»

«Подожди… запрос связи наш?»

«Да! Квантовая идентификационная метка криптосистемы верная. Наша система, проект „Север“», — ответил Вася.

«Но… как это возможно?»

Впереди снова послышался утробный рык. Погас свет.

«Я не знаю, но по инструкции обязан дать доступ», — сказал Вася.

«Подожди!» — мысленно окликнул я. Но было поздно.

«Вывожу запрос на визуал», — сказал мой напарник.