Ферма

Возможности боевого модуля «Буран» впечатляли. Где-то через пару часов после начала движения я ощутил лёгкую вибрацию. Потом на сферическом шлеме пилотской капсулы, где транслировалось синтезированное изображение с внешних камер, появилась красная точка. Она двигалась в небе, у горизонта. Рядом с ней возникли цифры, отражающие характеристики воздушной цели: курс, высота и так далее. Спустя ещё пару секунд рядом с точкой возникло изображение самолёта.

«Воздушная цель идентифицирована», — прозвучало в наушниках.

«Наши или враги?» — спросил я Васю, разглядывая технические характеристики модели. Это был обычный пассажирский самолёт, турбопроп — таких здесь было большинство. Расход горючего в условиях более высокой, чем на Земле гравитации, имел большое значение.

«Авиакомпания базируется в аэропорту Лэр-Магаш, — ответил Вася. — На самом экваторе. Безусловно, это трийане».

Я задумался на секунду.

«Воздушная цель в зоне поражения. Время принятия решения: 04:07» — ещё одна надпись на экране.

«Что, если кто-то из людей решил использовать борт, застрявший в чужом аэропорту для разведки?» — предположил я.

«Крайне маловероятно», — ответил Вася.

«Но возможно».

«Да, — нехотя признал напарник. — Возможно».

«Как узнать точно? Может, радиосвязь?»

«Он молчит. Передач не было всё это время».

Вася замолчал, видимо, общаясь с компьютером боевого модуля. Через несколько секунд изображение самолёта приблизилось. Появились характеристики работающих двигателей: расход горючего, обороты и так далее.

«Летят налегке, — сказал Вася. — Точно разведчик».

«Да это понятно. Но чей?»

Изображение ещё более приблизилось. Угол обзора был неудобным — но остекление округлого носа машины было достаточно большим, чтобы наблюдать его даже снизу. Размытый силуэт кабины постепенно, рывками, приобретал чёткость. Это продолжалось до тех пор, пока за стеклом не появился узнаваемый силуэт.

«Ого оптика у этой штуковины!» — заметил я.

«Оптика, плюс я немного улучшил», — сказал Вася.

«Точно ошибки нет?»

«Совершенно исключено!» — ответил напарник.

Пилот самолёта был трийаном. В этом не было никаких сомнений.

«Выбор средства поражения», — возникла очередная надпись на экране, и ниже — пиктограммы, обозначающие системы вооружений, которые могли быть использованы против самолёта.

Я выбрал рентгеновский лазер. Импульс не будет заметен с земли — значит, не будет и лишних вопросов со стороны бывших обитателей острова.

Значок фиксации на метке цели загорелся зелёным. Послышался лёгкий нарастающий гул где-то внутри модуля. И всё: над горизонтом, на севере, расцвёл огненный цветок.

«Надо изменить направление движения, — сказал Вася. — Радио не фиксировалось, но, возможно, они использовали другой канал связи. Ничего нельзя исключать».

Вместо ответа я выключил маскировку модуля. Потому чуть прибавил скорости, чтобы обогнать головную машину. Потом вытянул левую конечность — указывая направление поворота.

Водитель понял мой знак, грузовик начал поворачивать. Я снова включил маскировку и продолжил движение справа от колонны, в небольшом отдалении.

«Они видели взрыв», — сказал Вася.

«Конечно, — согласился я. — Минлэр всё понял».

Подо мной снова поплыло изображение пустыни.

Модуль двигался быстро, бегом на четырёх конечностях, но в обитаемой капсуле толчки почти не ощущались — настолько хорошей была внутренняя стабилизация. Я уже знал, что при необходимости эта штуковина может разогнаться до ста пятидесяти километров в час. Мощности могло бы хватить и на большее, однако тут препятствием была стабильность. После определённого порога стабилизаторы переставали быть эффективным. Не потому, что «думали» слишком медленно — просто в силу естественных ограничений инерции массы.

До вечера обошлось без приключений. Теперь, когда у нашей группы появились трофейные грузовики, мы двигались куда быстрее, чем планировали изначально. Уже к утру мы могли бы достичь края пустыни. Но мы, посовещавшись с Минлэром и Трумбэлом, решили, что риск того не стоит. Да, ночи здесь звёздные — но всё равно, с выключенными фарами ехать опасно. Можно нарваться на скалу или расщелину.

В последних лучах солнца грузовики остановились за высоким барханом. Я дезактивировал маскировку. Модуль присел на задние лапы и открыл пилотскую капсулу. Я с наслаждением вдохнул сухой воздух. Да, внутри было комфортно: не жарко, стерильный воздух. Имелось даже приспособление для отправления естественных надобностей — причём куда более удобное, чем на борту «Севера». Но замкнутое пространство есть замкнутое пространство.

А ведь мне ещё обратно лететь… недели на «Севере», почти без движения. Да ещё риск — непонятно, что на Земле происходит. Если надо будет возвращаться без поддержки центра? Об этом даже думать не хотелось.

Я дал команду модулю закрыться и перейти в режим ожидания. Включилась маскировка. После этого я направился к грузовикам, где мужики уже разводили костры для того, чтобы сварить похлёбку из морепродуктов. Да, открытый огонь — это тоже риск, но после сидения в холодных пещерах Минлэр решился на него пойти. И я не мог винить его за это.

Я встретил Лаймиэ возле второго грузовика. Она ехала в кабине, вместе со всеми. Первоначальные страхи сгладились, особенно после того, как я обнаружил «друнлуга». Мало кому в голову придёт как-то неправильно себя повести с девушкой того, кто находится внутри этой смертоносной штуковины.

Однако же, у этого приобретения была и другая сторона. На меня и так-то глядели с опаской раньше, как-никак двойник погибшего в бою человека с очень странными способностями. Теперь же между мной и остальными беглецами с острова выросла настоящая стеклянная стена из смеси религиозных представлений и обычного человеческого страха перед неведомым.

Лаймиэ разговаривала с каким-то тёмным худощавым парнем. Он ей что-то сосредоточенно показывал жестами, она же улыбалась и отрицательно мотала головой. Наблюдая за ними, я даже почувствовал нечто вроде укола ревности. Глупо, да — но что есть, то есть.

Увидев меня в наступающих сумерках, она улыбнулась и помахала рукой. Я помахал в ответ. Парень тут же стушевался, кивнул и исчез, смешавшись с остальными.

— Ну как там? — спросила она, когда я подошёл ближе. — Не слишком удобно, наверное? Трясёт?

— Нет, как раз комфортно, — ответил я. — Но… устаёшь от замкнутого пространства.

— Ясно… — она вздохнула и посмотрела на первые вспыхивающие в небе звёзды. Они казались необычно близкими — будто стоит протянуть руку, и можно коснуться одной. — Я как-то видела орбитальный модуль, который готовили для Эалин. Честно говоря, не уверена, что вообще решилась бы на такое! У вас корабли, наверное, просторнее, да?

— Ничуть, — признался я. — Едва разогнуться можно.

— Ясно… — вздохнула она, после чего добавила будто бы в шутку: — Значит, пассажиром не улетишь, да?

Я покачал головой.

— Нет… не улетишь, к сожалению. По крайней мере пока.

— Но эту штуку как-то же доставили с вашей планеты, да? — она кивнула в сторону модуля.

— Тут… сложно всё, — ответил я. — В моём мире, когда я улетал, не было таких технологий. Я ведь говорил уже.

— Вот как…

На её лице читалось сомнение.

— Ты скучаешь по ней? — вдруг спросила она.

— По Эалин? — зачем-то уточнил я. А потом задумался. Она ведь произвела на меня впечатление… я до сих пор помню её запах. Почему же я даже ни разу не попросил Ринэла хотя бы передать привет? Или даже сказать, что я жив?

Глава «Зелёной Звезды» вполне мог дать распоряжение держать эту информацию в секрете, даже от собственной дочери.

— Да, — с серьёзным видом кивнула Лаймиэ.

— Честно говоря, не думал об этом, — ответил я. — Было не до того. Знаешь… я привык разделять жизнь на… — я осёкся, отчаянно пытаясь подобрать местный аналог выражения «на гражданке». — В общем, в отпуске, вне службы. И жизнь в командировке. Так вот, когда я в командировке — того, другого мира, где есть нормальные люди, которые занимаются нормальными человеческими делами, как бы не существует. Если думать об этом — можно с ума сойти.

— А. Вот оно как…

— Ну вот, — улыбнулся я, пожимая плечами. — Как есть.

— Просто я поначалу думала, что у вас это может получиться по-настоящему, — сказала она. — Ты так смотрел на неё… я спешила взять то время, когда это ещё возможно. Разделить его с вами. Потому что мне казалось… я видела: вы пойдёте дальше.

Она смотрела на меня, явно ожидая ответа. Я даже малодушно подумал о том, не стоит ли обратиться к Васе за советом — но не стал.

— Но теперь понимаю: у вас всё равно не было будущего. Она не сможет улететь на корабле вместе с тобой, — продолжила Лаймиэ, выдержав паузу.

— Выход всегда есть — было бы желание, — ответил я. — Но я привык решать проблемы по мере их появления.

— Возможно, ты прав, Тейдан, — кивнула она, после чего добавила: — Пойду посмотрю, чем помочь с ужином.

Я улыбнулся и кивнул. Лаймиэ развернулась и направилась туда, где уже горели костры.

«Женя», — окликнул меня Вася, пока я раздумывал, не присоединиться ли к ней или же не стоит лишний раз людей волновать.

«Да?»

«Поступил пакет с зонда».

«Пакет?»

«Я направил его на ферму в режиме радиомолчания. На всякий случай. И правильно сделал: зонд потерян. Но он успел передать пакет. Будешь смотреть?»

«Есть на что?» — на всякий случай уточнил я.

«Пожалуй, да», — ответил Вася.

«Ну давай, что ли…»

Я осмотрелся. После чего присел на подножку ближайшего грузовика. Она была очень широкой — явно двойного назначения, как и органы управления. Чтобы, значит, трийанской лапе удобно было ступать.

Я ещё успел подумать о судьбе того трийана, который поднимался по этой подножке в последний раз. А потом перед моим взглядом включился виртуальный экран.

Ферма представляла собой аккуратно распаханный квадратный кусок земли посреди влажного леса, чуть в стороне от трассы. Он был засеян какой-то культурой, с виду напоминающей обыкновенную траву. В самом центре квадрата находилось несколько хозяйственных построек: пакгаузы или ангары, нечто вроде газгольдера, прямоугольные бетонные корпуса — то ли административные, то ли жилые здания.

Зонд спускался над территорией фермы по спирали, нацелившись на один из пакгаузов с рифлёными белыми стенами.

Я старался разглядеть какое-то движение. Но ферма будто вымерла. Даже вездесущие ильмуэн не попадали в поле зрения камеры.

«Как-то подозрительно тихо…» — прокомментировал я.

«О, да», — согласился Вася.

Зонд подлетел к пакгаузу, сравнялся с его кровлей и облетел его по кругу. На крыше имелось несколько отверстий, которые можно было принять за вентиляционные, но осторожный Вася, программировавший аппарат, видимо, не предусмотрел их использование для доступа внутрь.

Огромные ворота на торце пакгауза были закрыты. И, судя по ржавым петлям, на которых зонд сфокусировал внимание, подчёркивая эту деталь, не открывались уже давно. Между створками ворот была огромная щель. Именно через неё зонд и пробрался внутрь.

К моему удивлению, тут работало искусственное освещение: огромные круглые плафоны светились чуть розоватым светом. Зонд повернул камеру вниз.

Здесь, я, наконец, увидел движение. То есть, объект вовсе не было покинутым. Вдоль стены двигалась группа трийан. Они шли медленно, неспешно переставляя конечности. Причём не одновременно, а поочерёдно, один за другим: первый делал шаг, останавливался. Его догонял последующий, и так далее. Всё это время первый оставался на месте. И лишь когда последний в ряду делал шаг, снова начинал двигаться первый. Вся эта процессия сверху напоминала огромную зеленоватую гусеницу.

Трийане шли по относительно узкому помосту над структурами, напоминающими соты. Каждая ячейка была наполнена жидкостью различных оттенков — от нежно-розового до мраморно-синего. О том, что это именно жидкость, говорили периодически пробегающая по поверхности рябь.

«Это что, садки?» — предположил я.

«Нет! Там всё совсем иначе!» — ответил Вася.

«Тогда что это?»

«Смотри!»

Зонд поднялся выше и, похоже, закрепился на одной из потолочных балок пакгауза. Изображение стало более стабильным. Трийане продолжали идти гуськом по помосту.

В какой-то момент один из них, как мне показалось, оступился и упал в одну из сот. Опалесцирующая зеленоватая жидкость в ней тут же стала непрозрачной. Его соседи никак не отреагировали на это происшествие. Лишь заполнили образовавшуюся прореху в очереди, сделав лишний шаг.

«Это утилизация? — продолжал гадать я. — Что-то вроде трийанского кладбища? И установки для эвтаназии?»

«Смотри!» — повторил Вася.

Постепенно вся процессия «попадала» в соты с разной жидкостью. Когда это случилось с последним трийаном, оттенок искусственного света изменился: он стал холодным, бело-синим.

Я продолжал наблюдать. Где-то через минуту жидкость в одной из ячеек, куда упал трийан, начала пузыриться. Потом покрылась пеной. Постепенно пена поднималась, пока не достигла помоста. Затем она накрыла один из его участков. На какое-то время снова всё стихло. Но вот пена начала медленно опадать, а вода в ячейке снова стала прозрачной. В ней не было ни следа, попавшего в неё раньше трийана.

Постепенно, опадая, пена формировала контуры тела. Человеческого тела. И вот, спустя какое-то время, на помосте лежал обнажённый мужчина.

Когда он пошевелился, ещё одна ячейка начала пузыриться. Я как завороженный продолжал наблюдать за процессом.

Но вот камера вдруг дёрнулась. Развернулась. В воздухе, под потолком пакгауза, было какое-то движение.

Я пригляделся. Нечто стремительное, с чёрными крыльями, носилось кругами, постепенно приближаясь к тому месту, где притаился зонд.

«Что это?» — спросил я.

«Дрессированный энакай, — ответил Вася. — Один из видов. Я тоже не сразу понял. Он, видимо, обучен охотится на случайных ильмуэн. Они могут мешать процессу, вызывая органическое загрязнение, вот этому они их и используют».

Энакая пролетел совсем рядом с зондом, явно намереваясь его схватить. Автомат в последний момент успел увернуться. После этого он взлетел и направился к воротам, где была щель. Однако долететь до неё не успел — несколько мгновений спустя в поле зрения снова мелькнула тень, а потом экран стал чёрным.

Что ж. По крайней мере, он успел попасть в зону приёма, чтобы передать информацию…

«Они… превращаются в людей?» — спросил я.

«Вероятно», — ответил Вася.

«Но это… какая-то немыслимая технология! У нас ведь даже близко ничего подобного нет, так?» — спросил я.

«Ну… первые намётки, по правде говоря, есть, — ответил Вася. — По крайней мере, я в состоянии понять принцип. Но это, конечно, не уровень Нарайи».

Я задумался на секунду.

«Похоже, у нас два варианта. Или мы действительно имеем дело с другими игроками…»

«Или трийане не те, кем кажутся», — закончил мысль Вася.

«Нам нужно попасть туда, — сказал я. — С этой штуковиной, — я кивнул в сторону боевого модуля. — И надо задействовать все имеющиеся зонды на поиск других таких же мест. Это должно быть уничтожено».

«Согласен, — ответил Вася. — Это было бы разумно, однако…»

«Однако что?»

«Мне не даёт покоя моё сообщение. „Ищите центр“. Помнишь? — сказал Вася. — Вопрос в приоритетном распределении ресурсов».

«Понимать бы ещё, как его искать, этот центр», — вздохнул я.

«Тут может быть несколько стратегий. Я сначала пробовал анализировать радиообмен — но это оказался тупиковый путь, — ответил Вася. — Надо придумать более тонкий подход. И тут, кстати, Ринэл может нам помочь. Только сначала надо до него добраться. Такие вещи точно не до каналов связи».