Знаки

Знаки

«Вася, а сколько на Нарайе жило людей и трийан до начала конфликта?» — спросил я, разглядывая буйную растительность, которая росла стеной по берегам Изумрудной реки.

«Людей около полутора миллиардов, согласно последней переписи, которая проводилась два года назад, — ответил напарник. — Трийан чуть меньше, около миллиарда».

То, что Нарайя населена куда менее плотно, чем Земля, стало очевидно, когда мы миновали пустыню и начали двигаться по «зелёной» территории. Тут было мало дорог, ещё меньше — населённых пунктов, хотя местность была вполне благоприятной для расселения.

«Странное дело, да? — спросил я. — Получается, у них демографический бум даже не начинался. Несмотря на отсутствие войн».

«Возможно, благодаря этому отсутствию и не начинался, — ответил Вася. — Эти вопросы плохо изучены. Демография. Социология. Особенно в таком сложном, двусоставном обществе. Тут нужен особенный математический аппарат, солидная эмпирическая база и много чего ещё».

«Странно, что я раньше об этом не задумывался…» — мысленно произнёс я.

«Ничего странного. Тут всё для тебя было новым, — ответил Вася. — Впрочем, как и для меня».

«Есть оценки потерь с начала конфликта?» — всё-таки решился спросить я.

«Очень приблизительные. На основании данных о хозяйственной деятельности, довоенной плотности населения и наблюдаемой мобильности, — ответил Вася. — От десяти до ста пятидесяти миллионов людей. И около ста пятидесяти тысяч трийан».

Я прикрыл глаза. За моей спиной слышался детский смех. Лаймиэ устроила что-то вроде импровизированной школы для спасённых детишек. Благодаря её усилиям, их жизнь вошла в упорядоченное русло здесь, на борту: утром лекции и занятия, обед по расписанию, потом время для игр, которые она же организовывала и следила за соблюдением правил.

Конечно, я наблюдал за ней с восхищением. В этой ситуации её внутренняя сила проявилась в полной мере. Когда я привёл в лагерь несколько десятков измождённых детишек, на лице суровых мужчин, которые прошли через заключение и многие другие испытания, была растерянность, граничащая с паникой. И лишь Лаймиэ смогла сразу взять ситуацию в свои руки. Организовала мойку, осмотр, проверку здоровья, питание. Придумала сделать детям одинаковые накидки из той же материи, которой пользовался я сам для защиты от солнца.

Потом она рассказала детишкам обо мне. О том, какой я надёжный защитник, и что им ничего больше не следует бояться. А нужно думать только о том, как добраться до остальных людей, становиться сильными, чтобы принять участие в нашей общей борьбе за выживание.

После первоначального периода адаптации, разумеется, было много слёз. Воспоминаний о родителях. Лаймиэ умудрилась сделать так, что детишки постарше заботились и успокаивали малышей, не думая о собственных проблемах.

Пока мы передвигались на грузовиках через полузаброшенные и раскисшие от дождей грунтовки в джунглях, было особенно тяжело. В дороге занятия не организуешь, в игры не поиграешь. Детишки тосковали. Тогда Лаймиэ начала рассказывать истории. Множество причудливых сказок. Некоторыми из которых я сам заслушивался. Я даже хотел спросить, откуда у неё такие познания — но всё не выпадало подходящего момента. Она стала коллективной мамой для нескольких десятков малышей, и я не имел права лишать их даже минуты её внимания.

Со своей стороны, я старался предугадать все потребности Лаймиэ и сделать так, чтобы ей не приходилось отвлекаться на мелочи.

На второй день в джунглях очередной раскисший просёлок упёрся в заброшенную пристань, возле которой была пришвартована самоходная баржа. После проверки выяснилось, что судно было исправным. Больше того — на борту имелось достаточно горючего, чтобы подняться по реке как минимум до покинутого поместья, а то и выше. Конечно же, мы не могли не воспользоваться такой возможностью.

Пока грузились и заводили на палубу по наспех оборудованным пандусам грузовики, я и Трумбэл обследовали пристань. Было бы совсем нелишним понять причину ухода персонала, потому что никаких следов столкновений мы не обнаружили. Складывалось впечатление, что персонал в какой-то момент просто собрался и ушёл в лес, бросив всё хозяйство, включая вполне исправную баржу.

Пристань представляла собой небольшой пирс, сделанный из какого-то особо прочного вида местной древесины, которая выцвела и посерела от времени. Примечательно, что на досках, несмотря на постоянный контакт с водой и влажную атмосферу, не было ни малейшего следа гниения. Или очень эффективная пропитка, или же особенное дерево… выяснять такие мелочи не было времени. Хотя в далёком будущем, когда будет налажено надёжное сообщение с Землёй, такие знания вовсе не будут лишними.

Для начала мы попытались определить — кого среди персонала было больше, людей или трийан. Однако и это нам сделать не удалось: предметы обихода и оборудование в основном были универсальными. Следы быта тоже принадлежали обоим видам.

— Чудно оно как-то… — озадаченно бормотал Трумбэл, почёсывая свой сильно заросший подбородок, — будто они заодно собрались, да и вальнули до лесу.

— Может, совпадение? — предположил я. — Их эвакуировали по какой-то другой причине, не из-за войны. А уже потом всё началось?

— Хех! — хмыкнул предводитель бывших заключённых. — Если б оно так просто было. Когда ксиллак трижды пролетает над твоей головой в одну ночь — это не случайность, а сигнал, что ты стоишь на кладке из драгоценных кристаллов.

Я хмыкнул, роясь в наведённой памяти в поисках информации о том, что такое ксиллак. Впрочем, долго искать не пришлось: ксиллак — это вид энакай, обитающий исключительно в горах. Эта летучая тварь имеет две привычки: добивать ослабевших в горах путников, чтобы потом полакомиться самыми вкусными, с её точки зрения, частями тела и собирать драгоценные кристаллы в своём гнезде.

— А если четырежды — тебе пора проверить свои яйца… — добавил Трумбэл, вздохнув.

— Да уж, не лишняя предосторожность, — улыбнулся я.

— Я вот чего думаю, — продолжал он. — Тут места-то больно глухие. До городов далече. Так, может, местные-то как-то разрулили промеж собой, а? Разошлись миром, каждый к своим?

«Знаешь, а вполне рабочая гипотеза, — вставил Вася. — Когда контроль далеко — можно решать дела по-своему».

— Может, и так, — сказал я. — Только вот ничего хорошего из этого не следует.

— Ну да. Они соображали, что творят, когда учинили всё это, — кивнул Трумбэл. — Значится, не башкой поехали. Просто какого-то начальства забоялись, ага?

— Вроде того, — кивнул я.

В бревенчатом двухэтажном доме, который служил пристанищем для персонала пристани, оставались кое-какие полезные вещи: топливо для печек в виде упакованных брикетов, запасы газа в баллонах, утварь, посуда по мелочи — всё это совсем не было лишним, и помогало улучшить быт, особенно для нашей импровизированной школы-интерната.

Но времени для детального обследования оставалось не особо много. Мы отчалили, как только ребята-спецы обследовали движок баржи и смогли его завести.

Большую часть речного похода я проводил на баке баржи. Следил за горизонтом и за берегами — с помощью средств боевого модуля, разумеется. Днём мне пришлось дважды применить рентгеновский лазер — трийане упорно пытались получить информацию с воздуха, запуская самолёты разведчики. И это меня, скорее, порадовало: видимо, других средств разведки у них не было. Иначе они бы не стали тратить драгоценные ресурсы.

Ещё пару раз я засекал, как по дорогам вдоль берега двигались вездеходы. Возможно, нас пытались перехватить — но никак не могли собрать выше по течению достаточно сил для этого. Логистика в джунглях была огромной проблемой, которая теперь играла нам на руку.

На третий день мы добрались до поместья. На берегу мимо нас проплывали постройки, наполовину скрытые густой зеленью. Интересно, сколько пройдёт времени прежде, чем лес полностью поглотит это место — при условии, если люди сюда не вернутся?

Кое-где ещё виднелись следы пожарища. Это всё ведь случилось совсем недавно — а уже кажется, будто в другой жизни. Не люблю такие моменты созерцательного безделья и обычно стараюсь их чем-то занять. Сейчас было бы неплохо рапорт на Землю написать, обо всём, что случилось, подготовить его для передачи…

«Ты можешь это сделать заранее, — заметил Вася. — А потом, когда появится связь, подправить и сразу отправить, чтобы время не терять».

«А ты оптимист, да?» — улыбнулся я.

«Приходится им быть. Как представлю, что навсегда застрял в твоей черепушке…»

«Ладно, признайся честно — тебе со мной нравится», — сварливо заметил я.

«Да как тебе сказать… — Вася изобразил вздох. — Безумно!»

«Знаешь, я вот подумал, что было бы неплохо прогуляться до этой самой фермы», — заметил я, всё так же глядя на проплывающий берег.

«Зачем?»

«Помнишь передачу с Земли? Ищите центр. Всё связано, — ответил я. — Эта ферма явно не была фермой. А много ещё сооружений мы знаем, которые так явно относятся к технологиям, которые считались недоступными для трийан? Может, там найдём какие-то подсказки…»

«Рискованно, — ответил Вася после небольшой паузы. — Они уже обнаружили зонд и могут быть начеку».

«Да понятно… но рано или поздно рисковать всё равно придётся. Как считаешь?» — спросил я.

«Модуль слишком заметен. Даже в невидимом режиме. Если понимаешь о чём я. Они наверняка его отслеживают, и могли соорудить очередную ловушку или что-то в этом роде».

«А я модуль оставлю здесь, — сказал я. — Не оставлять же всех без прикрытия? Можешь дать карту, пожалуйста?»

Перед моим взглядом появилась карта местности. Куда более подробная, чем была доступна в пустыне — всё-таки места тут были обжитые. Река на территории поместья загибалась большой излучиной.

«Смотри: корабль будет обходить это место часа четыре, так?» — спросил я, мысленно указывая на излучину.

«Четыре с половиной. Если не будет никаких неожиданностей», — ответил Вася.

«Я могу своим ходом дойти до фермы за полтора, через территорию поместья, — продолжал я. — А ещё наверняка осталась какая-то техника. Не думаю, что они мотоциклы взяли с собой. Я могу доехать до оврагов на границе поместья, вот здесь. Это даст ещё минут сорок. Скажи, с модулем связь будет? Как далеко её можно держать?»

«Связь как таковая не проблема, — ответил Вася. — У него же мощность неограниченная. Вопрос в малозаметном режиме, когда передачи ведутся сверхкороткими импульсами с постоянной сменой частоты. Такие очень сложно засечь, но падает радиус устойчивой связи. Дай-ка прикину».

Карта перед моими глазами обрела рельеф. На речке появилось схематическое изображение корабля с крохотной фигуркой на баке — «Бураном». Потом Вася смоделировал прохождение сигнала, обозначая его синим цветом.

«Видишь? Почти вся территория фермы в зоне уверенного покрытия, — ответил он. — Но эта затея всё равно мне не нравится. Модуль может не успеть прибыть на место».

«Ничего. Я постараюсь сделать так, чтобы этого не понадобилось».

Огнестрел я с собой брать не стал. Вместо этого снова воспользовался индивидуальным тактическим комплексом. В конце концов, это была не боевая, а разведывательная операция. Мне не нужно было никого уничтожать — лишь добыть информацию. И для этого невидимость была куда важнее огневой мощи.

Перед уходом я коротко переговорил с Минлэром. Объяснил ему, что провести небольшую разведку на земле — выяснить, почему трийаны даже не попытались перехватить нас у поместья, как ожидалось. Ведь здесь с логистикой всё было хорошо. Тот лишь кивнул и попросил не затягивать с возвращением.

Лаймиэ я отвлекать не стал — у неё была занята буквально каждая минута.

Активировав индивидуальный комплект внутри «Бурана», я вышел на палубу уже в невидимом режиме. Отошёл на корму, и вошёл в воду с таким расчётом, чтобы всплеск от моего тела и волна наложилась на расходящиеся волны от корабля. Чтобы не привлекать лишнего внимания людей, да и возможных негласных наблюдателей на берегу.

В поместье царило запустение. Всюду виднелись следы поспешных сборов. Однако, вопреки моим ожиданиям, мотоциклов в ангаре не оказалось. Возможно, Айтен взял их для своего разведотряда, чтобы использовать их в авангарде. Или же их просто где-то спрятали, до лучших времён.

Так что мне пришлось немного пробежаться, чтобы иметь больше времени на самой ферме. По дороге вдруг понял, что теперь бег мне даётся куда легче, чем ещё пару недель назад. Организм отлично адаптировался к повышенной гравитации. Если бы не экзотическая растительность и переливчатые ильмуэн, которые вились в воздухе, я мог бы решить, что нахожусь на Земле.

Сначала я бежал по асфальтированной дороге. Потом свернул на одну из многочисленных грунтовок.

Территория «фермы» не была ничем огорожена. Похоже, тут это было просто не принято. Так что я спокойно выбежал на ближайшее поле, и потрусил дальше по укатанной грунтовке. Впереди уже виднелся тот самый пагкауз, куда залетал зонд.

Для начала я хотел обследовать другие строения и, может, найти свободный доступ внутрь. Ну и понаблюдать за деятельностью обитателей этого места. Вот только ещё издалека я заметил, что некогда запертые огромные ворота пакгауза широко распахнуты. Рядом, на грунтовой площадке, виднелись многочисленные следы колёсной техники, которых раньше не было.

Я насторожился и чуть замедлил темп бега. Однако никакой опасности я по-прежнему не чувствовал.

«Ферма» ощущалась заброшенной. Впрочем, такое же обманчивое ощущение было у меня, когда зонд делал облёт территории.

Где-то метрах в тридцати от ворот я окончательно перешёл на шаг, и теперь двигался осторожно, стараясь не шуметь и не оставлять следов. Для этого мне приходилось выбирать твёрдые и чистые, укатанные участи грунтовки.

Но вот и створ ворот. Я заглянул внутрь. Лампы под потолком больше не горели.

Я, соблюдая все меры предосторожности, приблизился к воротам.

Похоже, пакгауз в этот раз и в самом деле был покинутым. Внутри сохранились ячеистые структуры — однако они были совершенно пусты. Ни жидкостей, ни тел, ни чего-нибудь ещё. Просто ячейки из серого материала, похожего на обыкновенный бетон.

«Похоже, они убрались отсюда…» — мысленно проговорил я, обращаясь к Васе.

«Согласен с тобой. Ничего не фиксирую. Но соблюдай осторожность, они могли оставить сюрпризы».

«Думаешь, это из-за зонда? Чего они испугались? Что я приду сюда с модулем?»

«Эта гипотеза выглядит логично».

Я осторожно ступил внутрь пакгауза. Пошёл вдоль ячеек по дорожкам, внимательно глядя по сторонам. Где-то метрах в десяти впереди, рядом со стеной, я заметил нечто вроде небольшого помоста, который располагался заметно выше дорожек.

«Что за штуковина?» — обратился я к напарнику.

«Сложно сказать. Похоже на пункт наблюдения. Оттуда видно весь внутренний объём».

«Или же пункт управления», — заметил я.

«Его раньше здесь не было», — сказал Вася.

«Вот как? Ты абсолютно уверен?»

«Да. Только что просмотрел запись».

Я хмыкнул и двинулся вперёд.

Попасть на этот помост оказалось не так уж просто — не было никаких лестниц. Покружившись рядом в поисках хоть чего-то, что можно было бы использовать для подъёма, я в конце концов плюнул, подпрыгнул и вцепился руками в край помоста. Благо тот оказался выпуклым и шершавым.

Подтянувшись, я сделал выход на две. Суставы и сухожилия опасно загудели — но обошлось без неприятностей. Хорошо, что после бега я был отлично разогрет.

Оказавшись наверху, я огляделся. Платформа оказалась совершенно пустой — если не считать нескольких красных шариков, напоминающих детские каучуковые мячики. Они лежали в самом центре.

Я медленно поднялся. И только теперь заметил, что шарики лежали не просто так. Они находились на концах лучей небольшой пентаграммы, вписанной в круг. Сама пентаграмма была нарисована белой краской, сильно напоминающей обыкновенный мел.

«Вот тебе и здрастье…» — мысленно вздохнул я.

Потом подошёл к пентаграмме и внимательно её осмотрел. Затем присел рядом и протянул руку, чтобы взять ближайший шарик. Возможно, я бы не рискнул это делать голыми руками — но на мне была настоящая броня. Которая, к тому же, идеально передавала тактильные ощущения.

Шарик на ощупь оказался тёплым и немного шершавым. Я взял его пальцами и приподнял. Он оказался неожиданно тяжёлым.

«Осторожно!» — вдруг воскликнул Вася.

Но я и сам краем глаза уловил движение. Замерев, я посмотрел в сторону.

Оставшиеся четыре шарика парили в воздухе, сохраняя одинаковое расстояние между собой.

«Женя, — ледяным тоном сказал Вася. — Очень осторожно положи эту штуковину на место».

Я счёл за благо последовать его совету. Все пять шариков двигались одновременно, будто у меня в руках была фигура, соединённая невидимыми лучами. Вот только между шариками была пустота — я проверил.

Разместив шарик так, чтобы остальные снова оказались на концах лучей нарисованной пентаграммы, я медленно убрал руку.

«Ну и что это за штуковина?» — мысленно спросил я.

«Женя, это проекция четырёхмерного предмета, — теперь в голосе Васи слышалось благоговение. — Совсем как тессеракт. Вам должны были его показывать. Ты помнишь?»

Конечно же, я помнил.

«Может, с собой взять?» — спросил я.

«Точно не стоит», — возразил Вася.

«Ясно… надо подумать, что это всё может значить».

«Женя, — продолжал Вася. — Есть ещё кое-что. Тебе, пожалуй, следует знать».

«Ну?»

«Ты помнишь родителей Дианы? Их эксперименты?»

«Только то, что о них рассказывала сама Диана», — ответил я.

«Они пытались собрать коммуникатор для информационной связи через пространства вне нашей браны с использованием гравитационных волн. Это направление было признано бесперспективным с развитием квантовых вычислений и передатчиков на основе спутанных частиц, которыми мы пользуемся. Так вот, эта конфигурация проекции примерно соответствует их прототипу».