Следы

Несмотря на тяжесть совершённого доктором Улэмией проступка, мы начали мягко. Да, она была зафиксирована в кресле пластиковыми стяжками, но одетой и в позе сидя, а не лёжа.

Когда мы вошли в помещение, она даже позволила себе улыбнуться.

Я демонстративно осмотрел шприцы и колбочки, которые находились на заранее приготовленной тумбе с медикаментами. Потом удовлетворённо кивнул и, глядя на Лаймиэ спросил:

— Начнём сразу? Или дадим возможность?

Краем глаза я заметил, что Улэмия заметно побледнела, однако сохранила молчание.

— Дадим, — нейтральным тоном сказала моя напарница.

Я сел на стул напротив допрашиваемой. Долго глядел ей в глаза. По правде говоря, мне не понравилось то, что я там увидел: зрачки чуть расширены, мимика скована, будто она находится под веществами. Однако предварительно проведённые анализы крови исключали это.

— Зачем вы это сделали? — спросил я.

— Он не должен был мучиться, — тихо ответила доктор, опустив взгляд.

— Почему? — продолжал я.

Улэмия с удивлением посмотрела на меня, но промолчала.

— Если вы будете молчать в ответ на мои вопросы мы так далеко не продвинемся, — предупредил я.

— Я не поняла, в чём заключается вопрос, — так же тихо произнесла она.

— Почему вы считаете, что он не должен был мучиться?

— Потому что разумное существо заслуживает милосердия.

— Я — разумное существо? — спросил я, по-прежнему стараясь глядеть ей в глаза и чуть подавшись вперёд.

— Да, безусловно, — быстро ответила она.

— Почему доктор Уилссблаувгрх хотел заставить мучиться меня? Смерть от того яда, который он пытался мне дать, довольно мучительна, вы ведь в курсе?

Она нахмурилась, подумала несколько секунд, потом ответила:

— Это оправдано.

— Двойная мораль в полный рост? — ухмыльнулся я.

Тут она снова посмотрела на меня. Её взгляд остекленел.

— Умри, пожалуйста, — тихо сказала она неожиданно жалобным тоном. — Или исчезни. Отступать уже поздно.

Мы с Лаймиэ переглянулись. Напарница в недоумении пожала плечами.

А я вдруг вспомнил поездку в Москву. Вагон-ресторан в поезде, официанта… кажется, он говорил что-то подобное?

— Тебе ведь ничего не стоит… умереть легко, — продолжала докторша жалобным голосом.

Я поднялся. Подошёл к ней. Наклонился и прошептал на ухо:

— Кто тебе сказал, что я могу умереть?

Она испуганно вздрогнула, вся как-то сжалась, будто я грозился её ударить.

— Правда? — жалостливо пропищала она. — Ты… не можешь? Мне… очень, очень жаль…

Её голос стал совсем тихим, потом глаза закатились, а голова начала запрокидываться назад. Я подставил ладонь под затылок, чтобы она не ударилась о твёрдую спинку стула.

Другой рукой я пощупал её шею — там, где должно было ощущаться биение артерии. Но пульса не было.

— Лаймиэ, — сказал я.

— Что?

— Доктора, срочно.

Напарница выбежала из помещения. Меньше, чем через минуту она вернулась с доктором Санлимом. Глава медицинской службы был рядом, наготове. Как раз на случай как раз такой чрезвычайной ситуации.

К тому времени я успел разрезать пластиковые скобы и положить Улэмию на пол, подготовив к реанимации.

Доктор с нашей помощью пытался оживить её минут пятнадцать. После этого он тяжело вздохнул и, вытирая пот со лба, сказал:

— Это бесполезно… она мертва.

На Нарайе существуют мотоциклы. Правда, передвижение на этом виде транспорта запрещено по дорогам общего пользования и автомагистралям. То есть, было запрещено — до недавнего времени. Их использовали в основном для путешествий по труднодоступной местности или там, где людей было немного: в обширных экваториальных пустынях, в горах или джунглях. Выглядят местные модели соответствующе: широкие «зубастые» покрышки, мощные амортизаторы, защитные дуги. На земле такой класс мотоциклов называется «эндуро».

Разумеется, этот вид транспорта был в спецгараже местного отряда службы безопасности «Зелёной Звезды».

Я узнал об этом случайно, когда решил присоединиться к группе, занятой ревизией и переписью имущества, которое могло бы быть использовано в обороне.

А ещё мотоцикл — одна из немногих вещей на Нарайе, предназначенная исключительно для людей. У них не было модификаций, которыми могли бы управлять трийане. Сложно сказать, почему так; в открытых источниках информации на этот счёт не было, но Вася предположил, что это, вероятно, связано с трийанской физиологией. Их чувством равновесия, которое начинало отказывать при сильной вибрации. Трийанский аналог внутреннего уха находится в основании особых чувствительных чешуек на конце морды, а не внутри черепа, как у людей.

Как бы то ни было, этому открытию я обрадовался. Правда, к управлению пришлось привыкать, оно было далеко не земным: педаль газа располагалась под левой ногой, тормоз — под правой, совсем как на здешних авто. Рычаг переключения передач — под правой рукояткой руля, а сцепление, соответственно, под левой.

После нескольких поездок по окрестному парку, я всё-таки приноровился к мотоциклу достаточно, чтобы отправиться на инспекционную вылазку за периметр. Контролировать возведение фортификаций было сложно даже используя зонды: увидев какой-то «косяк» на месте, требовалось слишком много времени, чтобы его поправить. Радиосвязью при этом я пользоваться запретил, а проводную далеко не везде протянули, хотя работы в этом направлении активно шли.

Ещё мне не нравилось, что, судя по всему, интенсивность радиообмена в районе Лин-маа резко снизилась в последние часы. Возможно, они решили форсировать события, а на то, чтобы делать расшифровки хотя бы раз в час у нас просто не было ресурсов — иначе я был бы вынужден постоянно торчать возле средневолновой антенны. А ещё через корабельные зонды я фиксировал движение по дорогам, всё ближе к поместью.

Сколь-нибудь подробного плана нападения противника у нас, конечно, не было — только состав сил и средств да примерные временные рамки операции. Его приходилось восстанавливать по обрывкам сведений и логике трийанских действий, которую они демонстрировали. Конечно же, мне помогал Вася.

Мы предположили, что, скорее всего, они отправят бронированные группы из переделанных авто и тракторов наступать по главной дороге, чтобы они отвлекли основные силы обороняющихся. Им известно, что у нас, практически, нет тяжёлого вооружения, так что такое решение выглядит обоснованным.

Если не выстроить оборону и фортификации — этого будет достаточно для проникновения с последующей зачисткой территории. Однако можно и подстраховаться, и организовать проникновение мобильных лёгких групп через периметр в одном из уязвимых мест: по реке, вдоль ручьёв и оврагов.

Преодолев границы периметра, они могут захватить ключевые точки на территории: электростанцию, водонапорную башню, местную АТС и так далее. Дальше может начаться прямое уничтожение обитателей, что долго, муторно и рискованно. Альтернатива — распространение дезинформации с целью убедить людей сложить оружие и собраться в одном месте. Судя по расшифрованным данным, они на это вполне способны.

Я готовил план обороны с учётом всех этих соображений, включая обязательную беседу с защитниками на предмет сопротивления вражеской пропаганде и показом документальных видео из города.

Эшелонирование я строил так, чтобы сформировать ловушки в районах предполагаемого проникновения мобильных групп. Замаскированные позиции первого эшелона, позиции охвата и так далее. В самых уязвимых местах обязательно присутствовали командиры из силового спецназа СБ или же наиболее способные из исторических реконструкторов.

Мотоцикл мне очень пригодился для контроля ключевых точек обороны. Без него у меня не было никаких шансов лично побывать в ключевых точках.

Движок в мотоцикле был двухцилиндровым оппозитом, с водяным охлаждением. Логичное решение для эндуро, так получалась хорошая развесовка а, следовательно и устойчивость. Вообще после того, как я приноровился к управлению, обнаружил, что байк поразительно напоминал земные аппараты. Разве что бензином не пах, да глушитель стоял слишком уж эффективный, непривычно тихий.

Без шлема и визора в лесу на мотоцикле делать нечего. Да и более серьёзная экипировка не помешала бы: вездесущие ильмуэн больно бились о незащищенные руки и плечи. Невольно приходилось снижать скорость, а то рисковал сплошь покрыться синяками. Жаль, что на складе ничего подобного не нашлось. Ну или же я плохо искал.

Крылатые создания пачкали визор; то и дело приходилось протирать его рукой, что не добавляло комфорта езде. Но выбирать не приходилось: альтернатива — брести по лесным тропинкам пешком.

Я остановился, по моим прикидкам, где-то в двухстах метрах от засадных позиций, которые по плану должны были оборудоваться на склонах большого оврага, прорезанного лесным ручейком.

Заглушив двигатель, я поставил мотоцикл на подножку. Она тут была специальная, с очень широкой опорой, изначально предназначенной для рыхлых грунтов.

После этого я, соблюдая все меры осторожности и маскировки, двинулся через лес.

Возле будущих позиций было шумно: громкие голоса, удары по дереву, даже смех. При этом никаких следов положенного охранения я не заметил.

Нахмурившись, я приблизился к оврагу и встал за толстым стволом какого-то высокого дерева, наблюдая за происходящим и прислушиваясь.

— … какой нормальный трийан пойдёт сюда? Только ноги ломать… — говорил крепкий рыжебородый мужик, одетый лишь в набедренную повязку. В руках у него была огромная двуручная пила. Этот инструмент, очевидно, был рассчитан как на людей, так и на трийан, судя по размеру и конфигурации рукояток.

Рядом с мужиком, на земле, лежала туника, а на ней — небрежно брошенный пистолет.

— Тоже так думаю… — вздохнул его собеседник, молодой парень с густыми чёрными волосами. — Безумие всё это…

— Ты смотрел плёнку, которую крутили в лагере? — спросил рыжебородый.

— Нет. Да ну его… и без того какое-то безумие кругом творится, а тут ещё кино смотреть…

— Ты тоже думаешь, что это кино?

Черноволосый неопределённо пожал плечами.

— Мне кажется, это какой-то эксперимент, — сказал рыжебородый, понизив голос. — Тест на человечность.

— В смысле? — удивился его собеседник.

— Ну, в смысле, нас проверяют, насколько мы по-человечески будем себя вести, если вдруг нас поставят в нечеловеческие условия… например, заставят разделиться на людей и трийан… а потом и…

Он осёкся и сделал жест, означающий на Нарайе смерть: указательные пальцы обеих рук, направленные параллельно вниз.

— Не знаю… тоже думаю, что здесь что-то не так.

— В общем, будем посмотреть… скажи, а ты своих сдал?

— Своих?

— Ну, у тебя в корпусе жили трийане?

— Нет, — черноволосый покачал гловой, — не жили. А у тебя?

Я затаил дыхание. Рыжебородый молчал. Вместо продолжения разговора он поднял пилу и кивнул напарнику на другую рукоятку.

— Давай, а то до вечера не успеем.

И они начали пилить ствол здоровенного дерева, лежащий на краю оврага.

Я же почувствовал, как холодный пот струйкой стекает вдоль позвоночника. Моим первым порывом было выйти, задержать рыжего, доставить для допроса в СБ. Однако же я сдержался. Это явно не пойдёт на пользу будущей обороне. Вместо этого я вызвал командира взвода. Им оказался немолодой реконструктор. Я указал на все недостатки, обнаруженные на позиции, включая отсутствие охранения и небрежное обращение с оружием. Дал время на их устранение. Командир ответил, как полагается, по форме, установленной на занятиях. Может, и правда сумеет поправить положение — мужик, похоже, толковый. Просто не успевает следить вообще за всем.

После этого я рванул обратно в поместье, не обращая внимания на возможные синяки от назойливых ильмуэн.

Айтен оказался на месте, в своём кабинете, в подземном комплексе. Я коротко рассказал ему о том, что услышал на позициях. Дал подробное описание рыжебородого, назвал подразделение и командира. Начальник СБ меня внимательно выслушал, потом кивнул и сказал:

— Спасибо, Тейдан.

— Это надо сделать немедленно. Ситуация очень опасная. Понимаешь? — на всякий случай уточнил я.

— Понимаю. Конечно, — вздохнул Айтен. — Этого рыжебородого зовут Мелуэй. А его соседа трийана Тмалгрлевлус.

Я поднял правую бровь.

— Конечно, трийан задержан и находится в изоляторе, вместе с остальными, — продолжал глава СБ.

— Ясно, — кивнул я. — Но надо бы ещё…

— Проверить остальные помещения и жилища? — перебил меня Айтен. — Тейдан, я понимаю, что вы многому нас научили. Но не стоит думать, будто мы совсем не знаем свою работу.

Я выдержал паузу. Потом улыбнулся и произнёс:

— Рад и приятно удивлён.

Айтен улыбнулся в ответ.

— Двадцать один человек пытался укрыть знакомых трийан, — продолжал он. — Три из них делали это так настойчиво, что их пришлось задержать и изолировать. Они обвиняют руководство «Зелёной Звезды» в заговоре и незаконных экспериментах.

— Впечатляет, — сказал я.

— Мелуэй остался на свободе, потому что он хороший специалист по кустарному строительству. И он ещё не знает, что его младшая дочь погибла в Лин-маа. Она была на экскурсии, выиграла в качестве поощрения за отличную учёбу. Момент её гибели попал в поле зрения одной из уличных камер…

Он сделал паузу и поглядел мне в глаза.

— Из него получится хороший боец, — продолжал он. — Уверен.

— Вероятно, — согласился я. — Но не тяните слишком. Возможно, нападение состоится раньше, чем мы думаем.

Айтэн кивнул.

— Кстати, Тейдан, — сказал он. — Для тебя есть важная информация. Скажу сразу: шеф долго раздумывал, раскрывать ли её. Но потом решил, что открытость в нашем положении — лучшая политика. Так что, надеюсь, ты оценишь.

— Что за информация?

Глава СБ нажал на кнопку интеркома, вмонтированную в стол, и сказал, обращаясь к своему помощнику: «Пригласи Лаймиэ, пожалуйста. Она должна быть в лаборатории».

Через несколько минут в дверь постучали, и на пороге появилась заместитель руководителя службы безопасности. Выглядела она несколько необычно: рыжие волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрёпаны, в глазах — тревога. Впрочем, увидев меня, она, похоже, обрадовалась.

— Привет, — кивнула она.

— Принесла? — спросил Айтэн.

— Да.

С этими словами она достала из складок двойной пластиковый цилиндр. Такие использовали на Нарайе для хранения магнитной видеоплёнки.

— Спасибо! — сказал глава СБ, после чего поднялся с места и подошёл к стойке, где был установлен крупный пучеглазый телевизор и громадина видеомагнитофона.

— Есть ещё кое-что, — добавила Лаймиэ, глядя на меня.

— Да? — произнёс Айтен, включая телевизор. Помещение заполнил низкий гул.

— Данные вскрытия доктора Улэмии.

Айтен вставил цилиндр в гнездо, после чего обернулся.

— Что-то важное?

— Возможно, — кивнула она. — В её мозгу обнаружены следы сложных биологических структур.

— Это логично, — улыбнулся безопасник. — Она всё-таки учёный… была учёным.

— Биологических структур, в норме не свойственных людям, — продолжала Лаймиэ.

— Вот как?

Лаймиэ промолчала.

— Надо немедленно распорядиться о вскрытии доктора Уилссблаувгрха, — сказал Айтен. — Его ведь ещё не проводили?

— У нас не осталось специалистов, — ответила Лаймиэ. — Но, думаю, доктора, специализирующиеся на людях, могут сделать базовые препараты мозга.

— Конечно, — кивнул Айтен. — Это надо сделать. Обязательно.

— Я дам распоряжение.

Лаймиэ направилась было к двери кабинета, но начальник СБ остановил её.

— Подожди. Ты ведь ещё не смотрела сама, да?

— Нет.

— Останься. Думаю, тебе тоже стоит это увидеть, — сказал Айтен.

Он включил видеомагнитофон. Дождался, пока запустится механизм, вытягивающий плёнку из цилиндра, потом добавил:

— Тейдан, после двух инцидентов мы решили провести следующий допрос захваченного трийана автономно. То есть, без тебя. Это был инженер, специалист по гидрокоммуникациям.

Я про себя отметил это «был».

— Возможно, ты сможешь объяснить нам некоторые… моменты этого разговора, — сказал он, после чего нажал на клавишу воспроизведения.