Глава 25

Королевский дворец

Его величество Брейден Первый, волею отца-дракона король Даррегара, стал королём довольно рано, когда ему не было и сорока лет только достигнув первого совершеннолетия. На его отца было совершено покушение, и тот «ушёл в последний полёт», не успев постареть. С тех пор король Брейден уже двадцать лет правил Даррегаром, умудряясь сохранять независимость небольшого королевства.

С одной стороны Даррегар был окружён бескрайним морем, а с другой горами. Возможно благодаря этому королевству и удавалось сохранять независимость, успешно отражая попытки агрессивной империи Блакестир, которая захватила уже четыре королевства, но никак не могла преодолеть нежелание Даррегара становится вассалом.

Каждый день у короля начинался одинаково в его рабочем кабинете, и так же заканчивался. Вот и сегодня от него вышли генералы, три раза в неделю приезжавшие с докладами, и он уже собирался уходить, как его секретарь, который зашёл, чтобы получить указания о том, что понадобится королю следующим утром, сообщил, что к нему на приём просится аэры Хаарраэш, вдова старого генерала Хаарраэша, которая взяла на себя обязанности присматривать за отдавшим своё здоровье за жизнь короля Итонриадом Хаарраэшем.

Король, который был жив только благодаря самоотверженности генерала, не мог отказать этой женщине

— Зови, — кивнул он секретарю.

Аэра Валенсия вошла и поклонившись остановилась, ожидая, когда его величество позволит ей говорить.

— Присаживайтесь, аэра Хаарраэш, — разрешил король и в душе Валенсии всё возликовало, это означало, что король готов её слушать.

— Ваше величество, я приехала просить помощи, — скорбным голосом сказала Валенсия.

— Что-то с генералом Итоном?

Валенсия ждала этого вопроса:

— Да, ваше величество, его супруга, которая бросила его, вернулась и в доме стали твориться ужасные вещи.

Король знал, что парализованный генерал вроде бы счастливо женатый, вдруг выгнал супругу.

— Вы хотите сказать, что Итон разрешил супруге вернуться? — спросил король.

— Я не знаю подробностей, ваше величество, но только, она издевается над ним, и мне кажется, что всё направлено на то, чтобы его и так подорванное здоровье стало ещё хуже.

Король нахмурился:

— Что именно происходит?

— Она разрешает ему употреблять дубовик, хотя лекари категорически запретили, она, — и здесь Валенсия запнулась, как будто не зная какими словами описать, — она творит с ним ужасные вещи.

Аэра Валенсия взглянула на короля, брови её поднялись скорбно, глаза наполнились слезами:

— Мне кажется она пытает его.

— Что именно она делает?

—Я не знаю, всё это происходит за закрытыми дверями, меня не пускают, но она носит туда какие-то приспособления, и оттуда раздаются крики.

Он снова запнулась, а потом, протянув руки к королю, произнесла:

— Прошу вас, ваше величество, спасите моего пасынка.

И в голосе её прозвучали истеричные нотки.

Король Брейден ненавидел женские слёзы, и не был склонен доверять тому, чего не видел сам.

— Хорошо, аэра Валенсия, я вас услышал.

И король замолчал, показывая, что аудиенция закончена.

Аэра Валенсия удивлённо посмотрела на короля:

— Вы не пошлёте стражу, чтобы арестовать аэру Оливию?

И король, который и собирался так сделать, неожиданно понял, что надо бы вначале взглянуть самому. Уж больно рьяно аэра Валенсия описывала «ужасы», происходящие с генералом.

***

Оливия

Лекаря Номара ждали почти час, позже выяснилось, что он был у другого пациента, и поздно получил моё послание.

Лицо у него было встревоженное.

— Аэра Оливия, что произошло? — спросил он, а я вдруг поняла, что он испугался того, что мои рекомендации могли навредить супругу.

— Не волнуйтесь, лекарь Номар, если вы про мои методы лечения, то они здесь совершенно ни при чём. Просто раэна Итона навестил старый друг. И они приговорили целую бутыль дубовика.

— Целую бутыль?!— с ужасом спросил лекарь.

— Почти целую, — уточнила я, —пойдёмте, целитель, на генерала надо взглянуть. Мне кажется, что его организм не справится без лечения.

Лекарь Номар осторожно поинтересовался:

— А раэн сам сейчас что делает? Спит?

Я покачала головой:

— Бодрствует.

И у лекаря на лице появилось выражение обречённости.

«Да он же боится,» — подумала я.

А вслух сказала:

— Пойдёмте, лекарь, мы с вами вместе войдём к раэну. Он, конечно, не в духе, но наш долг ему помочь.

Деваться «айболиту» было некуда и уже вскоре мы подошли к покоям Итона.

Открыв дверь мы вошли, но ни Захария, ни Итона в покоях не было. Пробежавшись по дому, в поисках Итона, мы обнаружили их в библиотеке.

Я сразу оценила в каком разделе находился Итон, и догадалась, что он мог там искать.

Увидев, что лекарь Номар пришёл не один, а вместе со мной, Итон сузил глаза, и лицо его стало жёстким и злым. И, похоже, что он собирался сказать свою любимую фразу: «Пошли вон» или «убирайтесь».

Но я ему не позволила. Подошла и взяла его за руку, поразившись, что ладони у него холодные:

— Итон, позвольте, пожалуйста, лекарю вас осмотреть.

Итон что-то выдохнул нечленораздельное сквозь зубы, но не сделал попытку вырвать у меня руку или нагрубить.

Между тем лекарь не без опаски подошёл ближе и вскоре с его ладоней полились зелёные искорки, прямо такие же, какие я видела в процессе осмотра, который лекарь проводил у меня.

Через несколько секунд, когда искорки довольно плотно усеяли крупное тело Итона, лекарь выдохнул:

— Действительно я вижу, что есть признаки отравления.

Я вздрогнула:

— Какого отравления?

Лекарь удивлённо на меня взглянул, как будто бы я должна была знать какого:

— Дубовик категорически запрещён. Он содержит вещество, которое накапливается в тканях внутренних органов, и для тех, кто регулярно оборачивается и летает не представляет опасности, потому что кровь дракона выжигает любую отраву.

— А Итон не летает, — задумчиво произнесла я, и взглянула на супруга, — вы слышали, вам нельзя дубовик.

А лекарь Номар, обратившись к генералу, спросил:

— Раэн Итонриад, могу ли я провести очищение?

Я еле сдержалась, чтобы не ответить за генерала.

Лекарь Номар, увидев, что Итон колеблется, добавил:

— В прошлый раз я привёл в норму все внутренние органы, теперь требуется повторить. Но это нельзя делать часто поэтому сейчас может пройти не так гладко, как в прошлый раз.

— Это безопасно? — спросила я.

—Это безопасно, но может быть неприятно, — ответил лекарь, — но я бы рекомендовал это сделать, если вы всё еще продолжаете ваше лечение.

При упоминании «моего лечения», я почувствовала, как Итон напрягся и даже попытался вырвать у меня свою руку, но я держала крепко.

— Чистите! — всё же сказала я, подспудно ожидая, что Итон сейчас как разозлится, как начнёт на кричать и кидаться книгами.

Но, к моему удивлению, он лишь прикрыл глаза и откинулся в кресле.

Лекарь на меня посмотрел:

— Аэра Оливия, если проводить процедуру, то лучше не делать этого в библиотеке.

И мы благополучно вернулись в покои Итона.

А вот то, что лекарь назвал очищением, было возмутительно грязной процедурой.

Номар приложил обе ладони к груди Итона и закрыл глаза. Искры на этот раз были не зелёные, а ярко-жёлтые, и пахло от них чем-то резким, вроде нашатыря.

Итон дёрнулся раз, потом второй, а потом… его стошнило.

Прямо на жилетку лекаря, которая сегодня была зелёного цвета.

— Пусть она уйдёт, — после очередного спазма выкрикнул Итон.

Я вышла, оставив его с лекарем и Захарием.

Когда меня позвали, то всё закончилось, в комнате уже было убрано, слегка сохранялся неприятный запах, но артефакты работали, и очищая воздух, и вскоре стало легче дышать.

Итон спал.

— Вы усыпили его? — спросила я.

— Только слегка, — ответил лекарь, — во сне восстановление идёт быстрее.

После чего лекарь дал рекомендации, которые почти полностью совпадали с теми, что применила бы и я, и добавил:

— Никакого дубовика. Это для него будет смертельно. И, вы же видели, что часто очищение делать не рекомендуется.

— Захарий, ты слышал? — спросила я.

— Так точно, аэра, — отрапортовал камердинер. — Никакого дубовика.

— И, если кто-нибудь снова попытается принести, хоть друг, хоть сам король, не впускать.

Захарий кивнул с таким выражением лица, что я поверила в то, что он не впустит.

Проводив лекаря, я наконец позволила себе добраться до своих покоев.

Силли ждала меня с тёплой водой и полотенцами. На столике стоял поднос, накрытый белой салфеткой, от него вкусно пахло чем-то мясным.

— Аэра, вам риса Роза принесла поесть, — сказала Силли.

И мне стало так приятно, так тепло на душе, что я не одна, что в моей «борьбе» за здоровье Итона у меня есть помощники, и эта поддержка дала мне сил.

— Спасибо, Силли, я с удовольствием поем.

Перед тем как заснуть, я подумала, что завтра нужно заняться ванной. Если я собираюсь делать Итону водный массаж, мне нужна ванна, приспособленная для человека, который не может стоять. Поручни, нескользящее покрытие, возможно, специальное сиденье. В моём мире я бы позвонила в реабилитационный центр и в течение недели бы мне всё доставили. А здесь…

Надо бы выяснить, может здесь у них есть маги? И сделать дополнительные приспособления им не сложно.

С этой мыслью я и заснула.

***

А утро началось с того, что я отправила Кристиана в банк за деньгами, потому что выяснилось, что маги, кто занимается ремонтом есть, и мы их вызвали. Потом я решила вывезти весь дубовик из погреба, для чего Кристиан нанял двоих рабочих, которые должны были вынести ящики с бутылями, чтобы отправить их на отдельный склад.

Роза как раз считала, ящики, которые носили в сторону кухни, как вдруг дверь особняка распахнулась и в холл вошёл мужчина.

Высокий, широкоплечий, с прямой спиной и той особенной манерой двигаться, которая бывает у людей, привыкших, что перед ними расступаются. Тёмные, коротко стриженные волосы. Лицо у мужчины было красивое и породистое. Высокий лоб, тёмные брови, красивый, слегка раскосый вырез глаз, крупный нос и чувственные губы. Кожа была чуть смуглая.

«Дракон, — подумала я, только они обладали такой внушительной фигурой и красотой.»

И, судя по тому, что за ним вошли ещё двое, молча, держась на полшага позади, скорее всего охрана, стало понятно, что дракон не из простых.

Он остановился, и взгляд его перебегал с Розы, рабочих, у которых в руках были ящики с дубовиком, на меня.

И в установившейся тишине, шелест рассыпавшихся листов с подсчётами, выпавших из рук Розы, прозвучал словно гром.