Глава 39

«Неужели брат Даниэль действительно так сказал? Или Рианарра намеренно подводит меня к тому, чтобы я рассказала всё сама?»

— Но что это значит? — спросила я, вспомнив старую науку: если не хочешь отвечать на вопрос, задай свой.

— Это значит, что боги не оставили моего внука, — невозмутимо ответила Рианарра, — и послали ему тебя.

— Вы так спокойно об этом говорите.

— А что в этом такого?

— И часто такое случается?

— Дай-ка вспомню. — пожилая аэра прищурилась, и через пару мгновений выдала. — За последнюю тысячу лет это первый случай.

— А что, тысячу лет назад были и другие случаи? — я с интересом посмотрела на неё.

А аэра Рианарра невозмутимо ответила:

— Тысячу лет назад летописей не вели. Поэтому, если и было что-то, то история нам этого не сохранила.

«Она ещё и шутить способна», — подумала я, и вслух так ей и сказала:

— Вы надо мной смеётесь?

— Оливия, ты так серьёзно и с таким страхом в глазах меня расспрашиваешь, что я решила, что небольшая шутка не повредит.

И обратила внимание, что Рианарра всё равно говорила несколько иносказательно, будто бы намеренно обходя прямые упоминания: она ведь так прямо мне и не сказала, что я попаданка, занявшая чужое тело. Значит точно она не знает, поэтому я промолчала.

А вот Рианарра, наоборот, разговорилась.

— Для меня ничего не изменилось, и всё, что я тебе говорила, остаётся прежним. Пока ты не вредишь моему внуку — ты живёшь.

— Вот знаете, Рианарра, хотелось бы конкретики. Что считается вредом для вашего внука? Может, ему сладкого нельзя, а я возьму и отнесу ему пирожное?

— Оливия, — произнесла Рианарра. — Кстати, тебя ведь не раздражает, что я зову тебя Оливией?

— Называйте, как хотите.

— Я могу называть тебя и тем именем, к которому ты привыкла.

«Вот же вредная бабка», — подумала я, решив окончательно не признаваться, но чёртова гостиная, обитая волшебной кожей, не оставила мне этого шанса. И когда я поняла, что не могу назвать другое имя, кроме своего, я поступила, как и Рианарра.

— Называйте, как называли, — сказала я, и сразу же спросила — Но вы так и не ответили на мой вопрос: что считается вредом для моего супруга?

Рианарра тоже проигнорировала мой вопрос. Вместо этого она вдруг улыбнулась:

— Мне нравится, что ты называешь его своим супругом.

— А как мне его ещё называть?

Но Рианарра продолжала игнорировать мои вопросы.

— А ещё мне нравится, что ты и относишься к нему как к супругу.

Я не стала её разубеждать, что на самом деле отношусь к нему как к пациенту, и задала другой вопрос:

— Вы расскажете ему?

— Нет.

— Почему?

— Это только твои дела. Когда придёт время, он узнает.

— Откуда?

Она посмотрела на меня, как на неразумного ребёнка.

— Оттуда. Я не могу сейчас сказать тебе всего. Вообще, во всё, во что вмешиваются боги, лучше не влезать. И руками не трогать.

А я подумала: «Ну да, конструкция хрупкая — тронешь, и всё сложится, как карточный домик».

— И что мне теперь делать? — спросила я.

Теперь уже она посмотрела на меня удивлённо.

— А что ты сейчас делаешь?

— Лечу. Пытаюсь разобраться в жизни, — пожала я плечами.

—Ну так и продолжай, а разобраться я тебе помогу.

Сначала у меня мелькнула мысль рассказать Рианарре про барона Страдарда, но я решила пока отложить это. Почему-то мне казалось, что помочь она не сможет, а подвергать риску появившуюся у меня союзницу не хотелось.

Если и рассказать всё, то Итону.

Воспользовавшись тем, что время ещё было, я расспросила её об особенностях этого мира, о том, о чём не могла спросить больше ни у кого и о чём приходилось узнавать по крохам.

Как я уже знала, этот мир населяли не только драконы, но и люди. Люди делились на магов и не-магов, но и те и другие всё равно стояли ступенью ниже драконов. Драконов было мало, однако именно они были правящей расой — единственной силой, способной противостоять другим драконам. В частности, империи Блакестир, которая уже поглотила большинство соседних государств, но не могла справиться с королевством Даррегар, а вместе с ним и с морскими владениями Ватербилии. Оставалось независимым и Верхнее княжество — и тоже благодаря Даррегару.

Ведь Итон пострадал в момент покушения на короля Даррегара Брейдена, как рассказала мне Рианарра. Я знала об этом, но без подробностей.

А оказалось, что, когда взорвалась бомба, Итон вместе с его величеством уже прибыли на горный перевал на встречу с кем-то из Верхнего княжества. Координаты встречи намеренно никому не сообщались, и всё же бомба взорвалась именно в тот момент, когда они вышли из портала.

— И если бы не мой внук, — неожиданно в голосе Рианарры прозвучала искренняя гордость, — то сейчас у Даррегара не было бы короля, а на его обломках появилось бы новое государство. Вряд ли без короля и без его полководца удалось бы сдержать агрессивных драконов Блакестира.

А потом раздался стук в дверь.

— Аэра Оливия, вы просили сообщить, когда раэн Итон вернётся, — сообщила Силли.

На всякий случай я спросила:

— Он в нормальном состоянии?

— Вроде бы да.

Силли поклонилась и вышла, а я с сожалением посмотрела на свой остывший чай, про который забыла, заслушавшись рассказами Рианарры.

— Я бы ещё хотела с вами поговорить, — сказала я.

— Именно для этого я и приехала сюда, Оливия. А сейчас ступай. Я знаю, что тебе надо продолжать лечение Итона.

— Да, вы правы: работать над его недугом надо каждый день, и тогда результат обязательно придёт.

Примерно через полчаса — я решила дать супругу время прийти в себя после поездки — я вошла в его покои, предварительно попросив Кристиана обеспечить нас ростовым зеркалом.

Когда я вошла в покои генерала, я не смогла сдержать удивлённого возгласа. Итон стоял, глядя прямо на меня, и мне на секунду показалось, что он вот-вот сделает шаг навстречу, — но вместо этого он опустился обратно в кресло.

— Как вам удалось встать?

— Я ездил во дворец, — сказал он, не ответив на мой вопрос.

«Наверняка у бабушки научился,» — подумала я, но сделала вид, что не заметила, что мой вопрос проигнорировали. Даже порадовалась, что Итон наконец-то выбрался из дома.

— Его величество передавал вам привет, и просил передать именное приглашение на именины королевы-матери. — Генерал показал на большой конверт, лежавший на столе.

И я вздрогнула.

Но Итон словно не заметил моей реакции:

— Как вы считаете, у нас есть шанс пойти вместе?

И в его голосе была такая надежда, что я сразу поняла: пойти — это не просто вместе доехать до дворца. Это именно войти в зал на своих ногах.

Мне очень хотелось его обнадёжить, но я не привыкла говорить пациенту неправду, поэтому сказала, как есть:

— Это зависит от того, как мы будем с вами работать. Но раз вы сами встали и держались на ногах, это значит, процесс регенерации идёт очень хорошо.

И сейчас мы продолжим.

— Вы готовы?

Итон кивнул. А я попросила Кристиана поставить зеркало напротив кресла, чтобы Итон смог видеть себя целиком.