Глава 49

Утром я не застала Итона за завтраком.

А ведь поднялась я рано. Мне нравилось вставать раньше остальных в доме и спускаться на кухню, пока дом ещё не проснулся, и вдыхать сладкий запах свежей сдобы, которую Роза к этому времени уже вынимала из духовки. Нравилось, что Роза никогда не смотрела на меня с укором, если я перехватывала горячую булочку прямо с противня, не дожидаясь завтрака.

У неё в углу стоял особый столик, за которым она иногда подкармливала тех, кто заглядывал не вовремя, и за этим столиком всегда находилась то чашка ароматного кофе, то травяной чай, то ягодный морс — и непременно какая-нибудь вкусняшка к нему.

Сегодня за этим столиком сидел Кристиан и он как раз откусил пирожок, когда я вошла. Увидев меня, он чуть было не подавился и попытался вскочить, но я махнула рукой:

— Сиди, Кристиан.

Я бы с удовольствием присоединилась к нему, если бы не видела, как он, перестав жевать, ждёт не дождётся, когда я уйду и можно будет выдохнуть. Поэтому я отвернулась, встав к нему спиной, и глядя исключительно на Розу, и спросила:

— А что у нас сегодня на завтрак?

— А где вы желаете завтракать аэра? — неожиданно поинтересовалась Роза, и мне от этого невинного вопроса стало неуютно, как будто я собиралась на праздник, а мне только что сказали, что его отменили.

— В общей гостиной или у раэна, — ответила я, уже понимая, что что-то не так.

— Х-хозяин уже позавтракал и уехал по делам, аэра, — выпалил Кристиан, видимо, дожевавший пирожок.

Я подумала, что это было ожидаемо, потому что Итон скорее всего хотел застать Брейна одного, до того как двор проснётся и начнутся бесконечные придворные церемонии. Но всё равно это меня немного расстроило. Потому что этой ночью мне приснился сон, от которого я проснулась с колотящимся сердцем и явными признаками возбуждения. И впервые у этого сна было лицо.

Мне снился Итон.

Вот только глаза у него были странные. Не только потому, что у него был вытянутый зрачок, поразило другое: отражаясь в этих глазах, я видела не только себя, но и весь мир. Я не сумела бы объяснить словами, как это ощущается, но на каком-то глубинном уровне у меня было чувство, что я и есть мир.

Я словно была частью чего-то целого, того, что Итон считает своим. И это меня нисколько не коробило. Потому что это не ощущалось принадлежностью, я не чувствовала себя вещью, которой владеют. Я чувствовала себя важной частью чего-то живого — как солнечный свет, как зелень листвы по весне, как свежесть морского ветра. Как запах Розиных булочек по утрам. Вот так я ощущала себя в этих глазах.

Поэтому мне хотелось его увидеть. Но раз уж так вышло, — у меня непроизвольно вырвался вздох, — ничего страшного. В конце концов, у меня и своих дел хватало.

Зато на завтрак спустилась Рианарра.

Мне было неловко за вчерашнее, за то, что мы с Итоном ушли посреди разговора и уединились в его кабинете. Но она об этом даже не вспомнила.

— Всё это пустое, — сказала она, опускаясь напротив. — Главное, что мой внук ожил. И мне не нужны слова, я и сама вижу. Я говорила с Захарием, он рассказал, что Итон начал чувствовать ноги. И даже сам встал. — Она помолчала, глядя на меня так что я снова ощутила неловкость. — Ты совершила невозможное, дитя. И я повторю тебе то же, что сказала тогда, в Голубой гостиной: мне неважно, кто ты. Я знаю одно, что боги ничего не делают просто так.

По сути, она повторила то же, что когда-то уже говорила мне, но только с одной разницей, она больше мне не угрожала.

* * *

В салон я ехала с опасением. Боялась, что застану там барона Страдарда. Нет, самой встречи я не боялась, но мне просто не хотелось его видеть. А как это обычно и бывает: чего не хочешь, то непременно и случается.

Сначала, правда, всё шло гладко. Барона в салоне не оказалось, предыдущая клиентка уже ушла, Верея была одна. Я даже, памятуя о прошлом разе, когда барон неожиданно проявился, спросила её:

— Верея, сегодня, надеюсь, сюрпризов сегодня не ожидается?

— Не могу знать, аэра, — поджав губы, ответила Верея. — Все наши встречи фиксируются, поэтому о них знаю не только я. А вчера как раз доставили украшения для вашего платья.

И вот на этих словах — про украшения — у меня вдруг что-то ёкнуло внутри. Как будто бы звон в ухе, и мне показалось, что с этими украшениями что-то не так.

— Могу я взглянуть на них?

— Платье магическое, и украшения такие же, их лучше лишний раз руками не трогать. Давайте лучше примерим само платье, и я покажу вам на проекции, как всё будет смотреться, — предложила Верея, ещё больше усилив мою тревогу.

Я ушла за ширму переодеваться, и не успела я расшнуровать платье, как именно в этот момент дверь в примерочную салона распахнулась, и в проёме возник барон Страдард.

Я замерла, прижимая полуснятое платье к груди. Верея застыла, не смея и слова сказать.

— Барон, выйдите сейчас же! — возмутилась я. — Что вы себе позволяете? Я не одета!

Барон самым наглым образом опустился в кресло.

— Не переживайте, чего я там не видел. Тем более вы за ширмой, и я к вам не лезу. А нам с вами нужно поговорить. Верея, оставь нас.

Дверь за портнихой тихо закрылась.

Я осталась наедине с бароном и чувствовала себя так, как чувствует себя безоружный перед вооружённым. Я понятия не имела, что буду делать, если ему вдруг вздумается заглянуть за ширму. Поэтому я торопливо натягивала платье обратно — вот только мода была такая, что шнуровку на спине без чужих рук не затянешь.

— Прекратите там возиться, — раздался голос барона. — Я должен видеть ваше лицо. Иначе мне придётся встать и вытащить вас оттуда.

Я замерла. Потом выпрямилась и подняла голову над краем ширмы.

— Говорите.

— Через неделю вы едете на приём во дворец. Платье к тому времени будет готово. Вы наденете именно его, никакого другого, и поедете именно в нём. — Он смотрел, видно ожидая какого-то подтверждения. Я на всякий случай кивнула, и барон сразу же продолжил, — а пришёл я сегодня не просто так.

«Вот оно», — поняла я. Сейчас я услышу то, что должна буду сделать.

Барон достал из воздуха — должно быть, из пространственного кармана — небольшой тубус, размером с ладонь. Раскрыл чехол и вытащил маленький цилиндрический предмет, похожий на флакон духов.

— Вот это вы возьмёте с собой.

— Что это? — спросила я.

— То, что должно оказаться под троном. Совсем рядом с его величеством. Вы положите это в сумочку, а в нужный момент постараетесь сделать так, чтобы он закатился под трон.

— И что произойдёт?

— А это вам знать необязательно.

— Насколько это смертельно для тех, кто окажется рядом с троном? — Голос у меня дрогнул, но я не отвела глаз.

Барон усмехнулся.

— Как же я мог в вас усомниться. Собственная безопасность, как я погляжу, до сих пор волнует вас больше всего на свете. Что ж, скажу так, что радиус поражения — шага три, ну, может, четыре. Чтобы выжить, вам достаточно отступить. — Он сделал паузу и добавил, будто между прочим: — К слову, вы могли бы заодно избавиться и от своего супруга-калеки. Достаточно оставить его там же, у трона.

Я промолчала. Только руки сильнее сжали ткань.

— А почему вы носите это в футляре? — спросила я.

— Может быть, потому что не хочу взорваться?

— Это настолько опасно?

— Опасно станет ровно в тот миг, когда окажется рядом с троном. Его величество восседает на троне со специальной защитной системой. И именно эта защита послужит катализатором детонации.

— А как я пронесу это во дворец?

Барон снова хмыкнул, но ответил:

— Драгоценности, которые Верея нашьёт на ваше платье, — это защитные артефакты. Только защищают они не вас. Они будут экранировать то, что исходит от флакона, чтобы защитная система дворца «не увидела» его раньше времени. — Сказав это, он аккуратно убрал флакон обратно в тубус. — Видите, я забочусь и о вашей сохранности.

Всё, что он говорил, звучало убедительно и правдиво. И всё же где-то на самой грани интуиции я слышала фальшь. Он что-то недоговаривал, и это что-то могло оказаться самым важным.

Потому что в его голосе скользило явное превосходство и даже предвкушение. Как будто он один знал, чем всё закончится. И знал, что финал будет вовсе не тем, какого ждут остальные.

«Забрать бы флакон прямо сейчас», — мелькнуло у меня. Отдала бы его Итону, и он бы точно смог разобраться что с ним не так.

Но барон был не так прост.

— Тубус останется здесь, у Вереи, в особом сейфе. Вы получите его вместе с платьем. Через неделю, на финальной примерке.

— А если я не приеду? — Я постаралась, чтобы это прозвучало небрежно. — Странно, что финальная примерка у меня. Верея вполне могла бы приехать ко мне в дом.

— Нет, не странно. Тем более что у меня здесь тоже будет... финальная примерка. — Он улыбнулся уголком рта. — И я очень хотел бы увидеть тебя, Оливия.

От того, как прозвучало это «увидеть тебя», меня передёрнуло. И тут же мелькнула мысль, что вряд ли настоящая Оливия наслаждалась близостью с этим человеком, даже если между ними что-то и было. Может, у меня и нет её памяти, но память тела врать не будет.

Иначе откуда во мне появляется это чувство омерзения каждый раз, когда барон смотрит на меня с вожделением? На Итона же у меня совсем противоположная реакция.

— Это всё, что вы хотели сказать, господин барон? — Я устала стоять за ширмой, придерживая на груди полурасшнурованное платье.

— Почти, — ответил барон, всё ещё не вставая с кресла, — осталось только передать тебе привет. Надеюсь, что тебе всё ещё интересно, как там твоя семья.

Я застыла.

— А что с моей семьёй? Вы обещали: пока я делаю, что велено, с ними всё будет в порядке.

— Обещал, и хочу, чтобы ты этого не забывала. — Барон наконец-то поднялся, прошёл к двери и, уже взявшись за ручку, обернулся. — И вот ещё что. Не вздумай играть со мной, Оливия. Уверяю тебя, у меня есть средство узнать, если ты что-то скрываешь. Тебе же понравился мой маленький сюрприз в Голубой гостиной?

— Так это были вы? — вырвалось у меня.

— А ты как думаешь? — переспросил барон, так и не признав своё участие. И голосом, который звучал почти нежно, добавил. — И запомни, если ты решишь всё рассказать своему супругу — плохо придётся не тебе. А твоей семье.

И в этот миг я поняла главное. Что бы мы ни задумали — сначала нужно вытащить тех, кого он держит заложниками.