Глава 50

— Я хочу их увидеть, — сказала я. Сказала неожиданно даже для себя самой.

Барон удивлённо приподнял брови.

— Увидеть?

— Да. И не через переговорный артефакт. Я хочу увидеть их своими глазами и убедиться, что они живы.

— Это невозможно.

Но мне показалось, что он лжёт. И я решила стоять на своём.

— Тогда я не поеду на бал.

— Ты не можешь не поехать, — барон неприятно ухмыльнулся. — Я предупредил тебя о последствиях.

— Я хочу увидеть свою семью, — решила я стоять на своём. Терять мне было нечего — почти. А не настою — он их всё равно продолжит использовать, если не хуже.

Не знаю, что он разглядел на моём лице. Может, решимость идти до конца. А может, мне и самой удалось себя убедить, что я действительно готова стоять до конца. Барон смотрел на меня долго и неожиданно согласился:

— Глупо с твоей стороны, но я согласен. Вот только учти, что я делаю это исключительно в память о наших добрых отношениях.

А я, глядя на него, думала: «Ничего ты не делаешь в память. Всё ты делаешь только для себя. И сейчас ты попросту испугался, что твой тщательно продуманный план может рассыпаться».

— Через два дня, — продолжил он. — Только не здесь. Нам придётся перенестись через границу. Отсюда это не сделать: отследят. Я сообщу, куда тебе прийти.

«Сообщу», — мысленно повторила я. И поняла, что Итон был прав, оставив горничную работать в нашем доме. Барон так уверенно говорил, что он мне сообщит.

— Как я узнаю? — всё же спросила я.

— Узнаешь, Оливия, не переживай. — На лице барона было нарисовано превосходство.

А я подумала: как хорошо, когда тебя недооценивают враги.

***

После ухода барона я всё-таки примерила платье. Радости мне это не доставило, хотя платье было красивым, даже драгоценности оказались хороши. Верея достала из сейфа шкатулку и приоткрыла её, не позволив, впрочем, ни к чему притронуться.

Камни блестели. Я никогда не понимала этой страсти к сверкающим побрякушкам, пусть даже и баснословно дорогим. Но один камень всё же приковал взгляд.

Это было колье. Оно охватывало шею и спускалось на грудь тонкой паутиной, видимо предполагалось, что оно прикроет открытое декольте мерцающей сеткой. А в самом центре этой паутины был камень. Сперва я приняла его за жёлтую яшму и даже удивилась, что среди россыпи дорогущих бриллиантов, расположился скромный полудрагоценный камешек.

Я ошибалась.

— Какое оно красивое! — воскликнула я.

А вот Верея вздрогнула.

— А мне кажется, оно жуткое.

— Почему?

— Когда я смотрю на этот камень, мне чудится, будто кто-то смотрит на меня изнутри. И взгляд недобрый.

— Странно. У меня совсем другое чувство. Вот только странно, что полудрагоценный камень расположили среди бриллиантов.

Верея понизила голос:

— Это не полудрагоценный камень, аэра. Это драконий глаз. Один из самых дорогих камней в мире. Говорят, их во всём мире едва ли сотня наберётся. — Верея сделала паузу, и когда она снова заговорила, то уже почти шептала: — И будто бы — хотя, может, это просто легенды — это и вправду глаза. Глаза первых драконов, тех, что ещё не умели становиться людьми. Всё, что от них осталось.

Я смотрела на этот камень, и мне вдруг до боли в ладонях, до ломоты в пальцах захотелось взять его в руки. Я еле сдержалась. А он всё смотрел на меня из глубины бриллиантовой паутины, мерцал жёлто-солнечным светом, и где-то на самом краю памяти мне вспомнился другой взгляд — глаза, в которых отражался весь мой мир.

— А разве ты не отдашь мне тот артефакт, что барон передал сегодня? — спросила я, всё ещё не отрывая глаз от колье. Решила, что попытаю удачу: а вдруг получится?

— Нет, аэра, раэн барон дал особое указание: отдать вам и драгоценности, и тубус с артефактом только в тот день, когда вы будете забирать готовое платье.

— Ну ладно, — сказала я и распрощалась со шпионкой-портнихой до следующей недели.

***

Домой я вернулась, слегка опоздав к обеду. Итон был уже дома. И он, и Рианарра ждали меня и не садились за стол. Это было очень приятно — то, что меня ждут.

— Ты долго, — сказал Итон, но в голосе его не было упрёка, лишь волнение.

— Всё нормально, — поспешила я успокоить мужа.

После обеда мы с ним пошли секретничать. Хотели в кабинет, но в коридоре я заметила горничную и поняла, что наш разговор вполне может стать достоянием барона Страдарда.

— Пойдём лучше в твои покои, — склонившись к уху Итона, сказала я.

Итон удивлённо взглянул на меня, но возражать не стал. В покоях Захарий подкатил кресло к столу. Однако я мягко улыбнулась:

— Идём в спальню. Я устала, хочется отдохнуть.

Мне и вправду хотелось вытянуть ноги. А мне ещё в прошлый раз понравилось лежать и разговаривать. Вскоре мы устроились на широкой кровати, и я, положив голову Итону на плечо, тихо-тихо — так, чтобы слышал только он, — рассказала всё.

И про флакон, и про трон с защитной системой, которая должна стать катализатором. Про драгоценности на платье, которые должны экранировать защиту дворца. Не забыла и про драконий глаз, что смотрел на меня из бриллиантовой паутины. И главное, про то, что я считаю, что мою семью надо вытаскивать до приёма.

И что барон должен через два дня перевести меня через границу. И, скорее всего, у меня будет только один шанс как-то помочь семье.

Итон слушал молча. Только сердце под моей щекой билось всё чаще, а пальцы, лежавшие на моём плече, постепенно сжимались.

— Что ты задумала, Оливия? — спросил он наконец.

— Я хочу, чтобы пожилая аэра и девочка выбрались оттуда раньше, чем мы с тобой поедем на приём. Пока они у барона в руках, мы связаны. И я думала про то, чтобы передать им артефакт переноса, если такой есть.

— Артефакт есть, но барон не дурак, скорее всего, тебе не позволят ничего пронести. И это может быть опасно.

— Они ничего мне не сделают, пока я им нужна. — Я приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо. — Понимаешь? Живой я ему нужнее, чем мёртвой, по крайней мере, пока.

Итон смотрел на меня и молчал, но я видела, что он не просто молчит, а думает.

— Ты не понимаешь, если барон поймёт, что ты вышла из-под контроля, его ничто не остановит, — наконец сказал он. — Потому что у таких людей, как Страдард, всегда есть второй план.