Глава 55

Итона я нашла на заднем дворе.

Он тренировался, и первой моей мыслью было: вот хорошо, что увидела, теперь будет что учесть на сегодняшнем сеансе. Итон остановился, заметив меня, и посмотрел так, будто его застали, когда он ел варенье руками из банки, которую от него тщательно прятали.

— Вот, — сказал он и, улыбнувшись, произнёс: — Что-то ты рано сегодня, Оливия, не ожидал.

И я не удержалась от шутки:

— Приходится за вами следить, вы же так и норовите нарушить мои предписания.

— Это я-то норовлю? — Итон снова улыбнулся и вдруг схватил меня за руку. — Посмотри, что у меня получилось.

Он произнёс это так, что стало ясно: это не просто новость, а всем новостям новость. И я в ожидании замолчала.

— Захарий! — позвал он.

Слуга тут же подскочил и встал так, чтобы в случае чего подхватить Итона. Но Итон качнул головой: не надо. И поднялся сам, оттолкнувшись руками от кресла.

Я смотрела ему в лицо и вдруг поняла, что смотреть надо не в лицо. Смотреть надо на ноги.

Я опустила взгляд и увидела, как дрогнула его левая нога. Как он вынес её вперёд, одновременно перенося вес тела, и подтянул следом правую.

Кажется, на какое-то время я перестала дышать.

А когда выдохнула, он сделал ещё один шаг. Потом ещё два. Кивнул Захарию, чтобы тот подкатил кресло, и снова в него опустился.

Я молчала, потому что у меня не было слов.

Это только кажется, что врач всегда знает, что будет с пациентом. Но когда происходит настоящее — не просто улучшение, не «наметилась динамика», а вот это, настоящее начало выздоровления, которое уже точно приведёт к полной подвижности, — для врача это иногда значит больше, чем для самого́ больного.

Не потому, что врач не верил. А потому что это как рождение ребёнка, которого ты выносила. У меня были пациенты, которых я вынашивала годами. И то, что Итон сейчас сделал этими двумя-тремя шагами, оказалось для меня бо́льшим чудом, чем вся магия этого мира.

— Оливия. — Он напряжённо вглядывался в моё лицо. — Что-то не так?

— Нет. — Я выдохнула ещё раз. — Просто… Я так потрясена, что у меня нет слов. Ты… ты такой молодец.

И не выдержала.

Наклонилась, обняла его, прижалась щекой к щеке и почувствовала его дыхание на шее. А потом перестала понимать, где я. Не помню, как оказалась у него на коленях. Не помню, как моё радостное, почти дружеское объятие превратилось в жаркий поцелуй. Очнулась только тогда, когда в лёгких закончился воздух, и обнаружила себя сидящей у него на коленях в тёплом кольце надёжных рук.

Сначала я даже не могла вспомнить, зачем вообще сюда пришла.

А когда вспомнила, меня будто холодной водой окатило.

— Итон.

— М-м? — Он смотрел на меня, и в его глазах были вертикальные, нечеловеческие зрачки, а голос слегка вибрировал, выдавая, что он, как и я, сейчас не вполне владеет собой.

И как бы ни хотелось продлить это мгновение, но важнее было прийти в себя.

— Сегодня ночью меня похитили.

Я мгновенно почувствовала, как изменилось его тело. Руки стали жёсткими. Пропало то тепло, что шло от его ладоней мне в спину.

— Как это произошло?

— Я нашла записку у себя в комнате. — Я говорила тихо, почти шептала ему в губы, потому что наши лица были совсем близко. — Стоило её развернуть, и сработал портал.

Его рука сжалась на моей талии. Я предупреждающе ткнула его пальцем в грудь.

— Эй, не сломай меня, громила.

Взгляд его из настороженного стал удивлённым, а потом потеплел.

— Если ты можешь шутить, — выдохнул он, — значит, всё нормально.

— Я бы очень хотела так думать.

И я рассказала ему всё. Всё, что помнила до того момента, как я вышла из дома и барон приложил меня по лбу чем-то холодным. Реакция Итона была бурной; уже при первых же моих словах его глаза засветились, а на висках появилась чешуя и поползла вниз по скуле на шею.

Я подняла руку и коснулась её. До этого я ни разу не решалась. Хотела просто понять, какая она на ощупь.

И под моими пальцами чешуя начала таять. Итон перехватил мою ладонь, прижал к своей шее.

— Прости меня, Оливия.

— За что?

— Заигрался я. — Он смотрел куда-то мимо, и голос звучал глухо. — Я не думал, что барон зайдёт так далеко.

Через два дня во дворце должен был состояться приём. Тот самый, где, по всем расчётам заговорщиков, я и должна была стать оружием.

— Я сегодня же скажу Брейдену, что приём надо отменить, — сказал Итон.

Это было приятно, что Итон старался меня защитить, но…

С одной стороны, если приёма не будет, если его отменят, перенесут или уведомят всех гостей, что отзывают приглашения, то и вины моей ни в чём не будет, и моим близким ничего не будет грозить.

А с другой стороны…

— Итон, — произнесла я, — ты сам говорил, что у таких, как барон Страдард, всегда есть второй план. Возможно ли такое, что, даже если мы отменим приём, у него найдётся чем ответить?

Итон помрачнел.

— В любом случае, — сказал он, — король должен знать. Поэтому я поеду во дворец. — И он наконец посмотрел на меня. — А тебя прошу: никуда не выходи, пока я не вернусь.

— Конечно, не выйду, — усмехнулась я. — У меня и так была бессонная ночь, да ещё и экстремальный полёт в лапах дракона.

На этих словах откуда-то раздался мощный рык. Я вздрогнула и не сразу поняла, что он исходит из груди Итона. А тот выглядел удивлённым не меньше моего.

— Ты это слышал? — спросила я.

— Да.

— И что это было?

— Я бы сам хотел это знать, — произнёс он.

— Что мы будем делать, чтобы вытащить Элению и Алисию?

— Есть у меня одна мысль. — Он прищурился. — Ты же сможешь с ними связаться?

Я кивнула, подумав, что наверняка переговорный артефакт в банке уже зарядился. Но меня волновал ещё один вопрос.

— А что ты собираешься сделать с горничной, которая работает на барона?

— Пока ничего. — Итон едва заметно улыбнулся, но улыбка не была доброй. — Нам нужно, чтобы до нужных ушей дошло, что ты крайне расстроена тем, что приём откладывается. Пусть думают, что ты в отчаянии.

Итон не стал оставаться на завтрак и сразу поехал во дворец. И на завтраке мы с аэрой Рианаррой были вдвоём.

И так вышло, что к гостиной, где был накрыт стол, я подошла почти одновременно с ней. Увидев меня, Рианарра сделала шаг навстречу, и я даже не сразу поняла, что происходит. Она обняла меня.

— Спасибо тебе, девочка, ты вернула мне внука.

И мне стало ясно, что она видела то, что произошло сегодня утром на заднем дворе.

— Я видела, как он шёл, — сказала она, и глаза у неё блестели. — И теперь надеюсь увидеть, как он полетит.

Несмотря на бессонную ночь, настроение у меня было прекрасное. Настолько прекрасное, что, когда Итон вернулся и взглянул на меня с мрачным лицом, я не сразу поняла, что что‑то не так.