Глава 7

Вскоре меня оставили одну. Возможно, потому что я ничего не отвечала Валенсии, и ей было не так интересно злорадствовать. Хотя на самом деле она всем своим видом показывала, что меня здесь вообще не существует, и говорила таким образом, что было понятно, что говорит она про меня, но при этом умудрялась ко мне не обращаться.

Лекарь Номар аккуратно, на листе бумаги, написал свои назначения, проговаривая каждое слово, а на другом листе он написал рекомендации по питанию и передал их аэре Валенсии. Но, судя по злорадству, блеснувшему в её глазах, я поняла, что как только лекарь выйдет из особняка, эта бумага отправится в камин.

Я не знала и половины продуктов, которые были там написаны. Одно только поняла, что оранжады мне нужны обязательно. И решила, что как только хоть немного разберусь, что здесь происходит, обязательно куплю себе этих оранжадов и объемся ими. По моим ассоциациям с прошлым миром мне казалось, что оранжады — это что-то вроде апельсинов. А апельсины я любила.

Наконец лекарь попрощался, и они ушли вместе с аэрой Валенсией, оставив меня одну, и поскольку все эти новости меня сильно утомили, да ещё и слабость по-прежнему накатывала волнами, я прикрыла глаза и, задремала.

* * *

Проснулась я от того, что пахло сдобными булочками, и поняла, что очень хочу есть. Открыв глаза, увидела, что за окном темно, а в моей комнате, раскладывая что-то на подносе на столик, хлопочет невысокого роста кругленькая женщина.

— Здравствуйте, — сказала я.

Она вздрогнула, схватилась за сердце.

— Ой! Вы меня напугали, аэра Оливия! Как вы себя чувствуете?

По её поведению было видно, что я как будто бы должна её знать. Но я, естественно, не знала, потому что никакой памяти аэры Оливии мне не досталось. И тогда женщина всплеснула руками и присела на кровать.

— Силли мне сказала, — произнесла она, понизив голос, — но я не поверила. Значит, это правда?

— Что правда? — решила я не признаваться.

— Правда, что вы себя потеряли? — спросила женщина, хитро прищурилась и добавила, —Или вы помните, как меня зовут?

А я подумала, что число людей, догадавшихся или знающих, что аэра Оливия потеряла память, растёт в геометрической прогрессии.

— Роза меня зовут, — сказала женщина, так и не дождавшись от меня ответа, — кухарка я.

«Точно, — подумала я, — она и похожа на кухарку и пахнет от неё вкусной едой» Пахло от неё тёплыми сдобными булочками, которые она мне принесла на подносе. И запах выпечки, и мягкая речь Розы всё-таки сподвигли меня на то, чтобы сказать ей правду.

— Да, Роза, ты права. Я многое не помню, и Силли это верно заметила.

Какое-то время Роза молчала, как будто бы тоже собираясь с духом что-то у меня спросить или наоборот рассказать.

И пока она решалась, я сама спросила:

— А как Силли поняла, что я потеряла память?

— Так, аэра, вы у неё поинтересовались, как её зовут! И разговаривали с ней... — Роза замялась, подбирая слово, — ...по-доброму. Вот она и заметила, что вы изменились

«Значит, прежняя Оливия с прислугой не разговаривала «по-доброму».»

— Да вы садитесь, ешьте, а то остынет.

— А это тебе кто велел мне принести, Роза? Аэра Валенсия дала указание меня кормить?

Роза удивилась.

— Нет, я и не видела аэру Валенсию уж два дня как. Она дала указание, что готовить на неделю, и больше на кухню не заходила. У нас сейчас разносолов немного, — Роза вздохнула и вдруг понизила голос, — даже хозяину мясо раз в неделю готовим, аэра Валенсия денег выдаёт так мало, что только на каши и хватает. Она ему даже оранжадов не покупает. А ведь ему их лекарь Номар прописывал!

.

— А что, у хозяина проблемы с магией? — поинтересовалась я, уже зная зачем эти загадочные оранжады нужны.

— Конечно! Лекарь Номар говорил, что спину ему аккурат, где магические каналы сходятся перебило, и теперь магия у него не восстанавливается.

— Роза, а ты его давно видела?

— Вчера видела, он всех позвал, они с Захарием в храм ездили, и он не ожидал, что вернётся. Всех созвал, и попрощался. А как вернулся, снова заперся у себя.

И я заметила, что Роза никак не может решиться и тогда я сказала:

— Я больше не хочу уезжать, буду ухаживать за мужем

Роза замолчала на секунду, и вдруг понизила голос до шёпота, видимо решившись, наконец, мне сказать то, что задумала:

— Аэра Оливия... а если вы не помните... и теперь так настроены, так, может, вы поможете хозяину?

И она вдруг шмыгнула носом:

—Загубит его эта аэра Валенсия, как отца его загубила. Где ж это видано, чтоб мужик, пусть даже и больной, мяса не ел?

И я вдруг прониклась к этой женщине теплом. Потому что она и пришла, и доверилась.

* * *

И я решила, что хватит разлёживаться, надо пойти и вернуть себе свои права. Я же жена? Значит право имею, а то лежу тут, понимаешь в каморке, и мной помыкают, и оранжадов не дают.

И ладно мне, так ещё и над больным издеваются.

И проснувшись утром я отправила Силли найти и принести мои платья.

Я подумала: «Если я тут жила, значит должны быть и платья, аэра Оливия была непохожа на женщину с маленьким гардеробом.»

Вскоре я, облачённая в шедевральное платье синего цвета, с вышивкой и кружевами, принадлежавшее Оливии, а она, судя по всему, любила только модные вещи, причём была настолько уверена в себе, что платьев «под горло» у неё не было: все исключительно с открытыми плечами, в сопровождении Силли пошла наверх.

Сейчас я разберусь, что там с супругом, да и аэре Валенсии надо бы на её место указать.