Глава 2

Тишина после ухода лекаря была оглушительной. Слова «я ничего не помню» повисли в воздухе, словно яд, медленно просачивающийся в щели этого нелепого мира. Лекарь, представившийся мастером Элианом, пробормотал что-то о «воздействии ледяной воды на утонченный ум» и поспешил ретироваться, чтобы «приготовить укрепляющие капли». Его аура — я уже мысленно окрестила это мерзкое свечение «аурой» — ликовала. Для него я из капризной стервы превратилась в удобную, беспамятную марионетку.

«Отлично, Оксана. Прекрасное начало. Сначала сообщаешь потенциальному противнику о своей уязвимости, а потом удивляешься, когда он этим пользуется». Я снова легла на подушки, закрыв глаза, пытаясь отстроиться от накатившей волны слабости и жара. Кашель тряс тело, но теперь, сквозь физическую немощь, ясно проступал холодный, аналитический интерес.

Итак, гипотеза номер один: кома, галлюцинации. Но почему тогда все так логично? Почему тактильные ощущения — шершавость простыни, вес одеяла — так реалистичны? Почему боль в горле и груди ощущается именно как воспаление, а не как абстрактный «дискомфорт»? Мой рациональный ум отказывался принимать эту версию, как отказывался бы принять рассказ пациента о том, что его преследует розовый единорог, если бы не видел его сам. А я — видела. Видела ауру лжи лекаря. Это было конкретно и осязаемо.

Гипотеза номер два, та самая, «смешная и глупая»: я умерла и попала в другое тело. В тело знатной особы по имени Диара фон Морген. Лира. Графиня.

«Лира Диара, — проверила я имя на вкус. Оно было чужим. — Муж — Дамир фон Морген, с которым у тебя, судя по воспоминаниям-вспышкам, отношения хуже некуда. Ты одна в родовом поместье, пока он решает важные дела в столице. Ты капризна, расточительна и жестока к слугам. И ты умудрилась упасть с моста в реку».

Отличное резюме. Прямо просится в анкету «Самая нежеланная сотрудница года».

Дверь приоткрылась, и в комнату бесшумно вошла та самая служанка. Она несла глиняную кружку, от которой тянуло паром и горьковатым травяным ароматом.

— Отвар, ваша светлость, — она робко приблизилась, не поднимая глаз.

Я кивнула, стараясь выглядеть как можно менее угрожающе. Мне нужно было посмотреть на нее. Не как на обслугу, а как на источник информации.

— Спасибо, — тихо сказала я, принимая кружку. Пальцы слегка дрожали. Напиток был обжигающе горячим и отвратительным на вкус, но я сделала несколько маленьких глотков, чувствуя, как тепло разливается по желудку.

Служанка замерла у кровати, ожидая. Ее аура была… серой. Испуганной, выгоревшей. Я не видела конкретной лжи, лишь смутные пятна страха и привычной униженности. Она не ожидала от меня благодарности. Это было для нее в новинку.

— Как тебя зовут? — спросила я, ставя кружку на прикроватный столик.

Она вздрогнула, словно от удара.

— Э-эльза, светлость.

— Эльза, — повторила я. Имя звучало привычно, по-земному. — Скажи мне… что произошло? Я не помню.

Эльза заломила пальцы.

— Карета… на мосту Кринта. Колесо сорвалось, говорят. Лошади понесли… вас выбросило в воду. Слуги вытащили, но вы были без сознания. Три дня…

Три дня. Значит, я здесь уже три дня. А тело Диары боролось со смертью, и в какой-то момент… проиграло. Освободив место для меня.

Я смотрела на Эльзу, и вдруг сквозь ее серую ауру проступил яркий, болезненный образ: моя рука (рука Диары) со всей силы бьет ее по лицу. Слезы на ее глазах. И чувство… стыда.

Я моргнула, и образ исчез. Но осадок остался. Прежняя Диара была монстром. А теперь все, включая эту бедную девушку, ожидали от меня продолжения.

«Нет уж, спасибо. Мне и своих демонов хватает».

— Я понимаю, — сказала я мягко. — Должно быть, я была… непростой госпожой.

Глаза Эльзы расширились от ужаса. Она, видимо, решила, что это новая уловка, за которой последует взрыв ярости. Ее аура вспыхнула паникой.

— О, нет, светлость! Я…

— Успокойся, Эльза, — я прервала ее, уставше махнув рукой. Жест вышел неестественным, но сработал. — Я не сержусь. И не притворяюсь. Я просто… не помню. Ни тебя, ни этого дома, ни себя. Для меня все это в новинку.

Я сказала это максимально искренне. И наблюдала, как ее аура медленно меняется. Паника отступила, уступив место ошеломленному недоверию и… крошечной искорке надежды. Самой маленькой. Но она была.

«Прогресс», — констатировала я про себя.

— Принеси, пожалуйста, зеркало, — попросила я.

Эльза кивнула и, пятясь, подошла к трюмо, принеся мне большое, тяжелое серебряное зеркало в витиеватой оправе.

Я подняла его и вгляделась. Впервые — сознательно, без паники. Глаза. Большие, цвета лесного ореха, с золотистыми крапинками. Не мои карие. Нос прямой, губы тонкие, брови темные, изящно изогнутые. Лицо было красивым, но чужим. Как маска. Я попыталась улыбнуться. Отражение скривилось в жалкой попытке. Вышло не очень.

«Ладно, Диара. Давай знакомиться. Мне — Оксана, двадцать семь лет, психолог. Тебе — двадцать два, аристократка с скверным характером. Что будем делать с этим наследством?»

Мысль была настолько абсурдной, что я чуть не рассмеялась. Вместо этого меня снова вывернуло кашлем.

Эльза тут же подхватила кружку с отваром.

— Вам нужно отдыхать, светлость. Мастер Элиан велел…

— Знаю, знаю, не волноваться, — хрипло закончила я за нее, отпивая еще глоток мерзкой жидкости. «Не волноваться». Легко сказать. Я сижу в теле покойной аристократки в мире, где вижу ауры, а мой главный козырь — умение видеть, когда мне врут, и пятилетний стаж работы в психушке. Идеальный набор для выживания в высшем свете, нечего сказать.

Но где-то в глубине, под слоями страха, недоверия и физической боли, шевельнулось знакомое чувство. Не паники, а… азарта. Сложной, практически нерешаемой задачи.

Я была жива. Пусть в чужом теле, пусть в нелепом мире, пусть больна и слаба.

«Значит, все хорошо. Или будет хорошо».

Я отдала Эльзе зеркало и медленно, преодолевая слабость, опустилась на подушки.

— Спасибо, Эльза. Я постараюсь отдохнуть.

Она снова посмотрела на меня с тем же немым изумлением, поклонилась и вышла.

Я осталась одна. Своими новыми, чужими глазами я смотрела на узор на балдахине, слушала потрескивание «светильников» и по крупицам собирала себя — новую, Оксану-Диару, практического психолога-попаданку. Первый сеанс терапии с самой собой только начинался. И я подозревала, что это будет самый сложный пациент в моей карьере.