Глава 12

Бал в честь дня рождения губернатора был в самом разгаре. Я стояла у колонны, стараясь дышать ровно и сохранять выражение легкой, отстраненной заинтересованности на лице. После успеха на предыдущих приемах я чувствовала себя увереннее, но масштаб этого события все равно давил. Зеркала в позолоченных рамах множили отражения дам в шикарных платьях и кавалеров в парадных мундирах. Воздух гудел от голосов, смеха и музыки.

Эльза, исполняя роль компаньонки, находилась неподалеку, но ее внимание было приковано ко входу. Внезапно я увидела, как она побледнела, а затем ее лицо залилось ярким румянцем. Она стремительно подошла ко мне, нарушив все правила этикета.

— Светлость, — прошептала она, задыхаясь. — Он здесь. Лир Дамир. Только что вошел.

Кровь отхлынула от моего лица, а затем снова прилила к щекам. Я непроизвольно выпрямилась, следуя взгляду Эльзы. И увидела его.

Он стоял в дверях, не спеша окидывая взглядом зал. Дамир фон Морген. На портретах в галерее он выглядел строгим. В жизни он был… подавляющим. Высокий, на голову выше большинства мужчин в зале, с широкими плечами, подчеркнутыми идеально сидящим темно-синим мундиром с золотым шитьем. Шатен с проседью на висках. Черты лица — резкие, четкие, лишенные какой-либо мягкости. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по толпе, и там, где он проходил, голоса на мгновение стихали.

Он приехал. Зачем? Согласно контракту, его визит не входил в планы.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это была не просто нервозность. Это было предчувствие бури.

Его взгляд нашел меня. На секунду наши глаза встретились. В его взгляде не было ни тепла, ни удивления. Лишь быстрое, безоценочное сканирование. Затем он медленно направился через зал прямо ко мне.

Толпа расступалась перед ним, как перед кораблем. Шепот катился по залу. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как бьется сердце где-то в горле.

— Лира Диара, — его голос был низким и ровным, без каких-либо эмоций. Он склонил голову в безупречном поклоне.

— Лир Дамир, — я ответила тем же тоном, сделав легкий реверанс. Мои колени чуть не подкосились. — Ваш приезд… неожиданность.

— Дела Империи требуют моего присутствия в столице на время Сезона Перехода, — отчеканил он, не отрывая от меня пронзительного взгляда. — И, согласно протоколу, моя супруга должна сопровождать меня. Мы выезжаем через три дня.

Не просьба. Не предложение. Констатация факта. Приказ. Сезон Перехода — время, когда двор перемещался из летней резиденции в зимнюю, и все ключевые фигуры должны были быть рядом с императором.

Прежде чем я успела найти что-то сказать, оркестр заиграл первые аккорды «Семпер Фидэлис» — традиционного танца для супружеских пар. Обязательного.

Дамир протянул руку. Жест был безупречно вежливым, но в нем не было ни капли приглашения. Это была формальность.

— Позвольте, — сказал он.

Я молча положила свои пальцы на его протянутую ладонь. Его рука была большой, сильной, с шершавыми мозолями на внутренней стороне пальцев — не рука придворного щеголя. Когда его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, по мне прошел электрический разряд.

Это была не метафора. От точки соприкосновения по моей руке разлилась волна сконцентрированной, сдержанной энергии. Она была похожа на ту, что я чувствовала от дома, но в тысячу раз более мощной, обтесанной и контролируемой. Это была энергия чистой, нерастраченной силы. Физической, волевой, магической — я не могла определить. Но она была почти осязаемой.

Он повел меня на паркет. Мои уроки с Эльзой не прошли даром. Ноги сами вспомнили шаги, я двигалась плавно и грациозно, несмотря на бурю внутри.

Мы закружились в танце. Он вел безупречно, его движения были точными и уверенными. Между нами не было ни дюйма лишнего пространства, но и ни капли настоящей близости. Мы были двумя актерами, исполняющими давно отрепетированную роль.

— Мне сообщили, что вы… изменились, — произнес он тихо, его губы почти не шевелились. Его взгляд изучал мое лицо. — Говорят, вы стали рассудительны. И даже начитанны.

— Падение в ледяную воду просветляет ум, — парировала я, глядя ему прямо в глаза. Я пыталась «прочитать» его, но его аура была подобна кованой стали — плотной, монолитной и непроницаемой. Ни единой трещинки, ни намека на ложь или истинные эмоции. Только та же мощная, сдержанная энергия.

— Вижу, — сказал он, и в этом слове был целый мир сомнений и анализов.

Он кружил меня, и с каждым поворотом я чувствовала исходящую от него силу. Она была пугающей, но и… завораживающей. Эта энергия не была злой. Она была просто данностью, как сила урагана или течение реки.

Танец подходил к концу. Он выполнил последнее, безупречное па, притянув меня чуть ближе на прощальный поклон. На секунду его лицо оказалось совсем рядом. Я увидела крошечную искорку чего-то в его глазах. Не тепла. Не признания. Любопытства. Опасного, хищного любопытства.

Музыка смолкла. Он отпустил мою руку, и поток энергии оборвался, оставив странное ощущение пустоты.

— Благодарю вас, — произнес он с холодной вежливостью.

Он не ушел сразу. Следующий час он провел рядом со мной, представляя меня нескольким сановникам, чьи имена мелькали в отчетах Альрика. Он был безупречен: внимателен, корректен, играл роль заинтересованного супруга с пугающим мастерством. Я отвечала тем же, чувствуя себя марионеткой в его руках. Он наблюдал, как я общаюсь, и я видела, как та самая искорка любопытства в его глазах разгорается чуть сильнее.

Когда бал пошел на убыль, мы покинули его вместе. Наша карета — на этот раз более вместительная и роскошная, его — ждала нас. Путь до поместья прошел в полной тишине. Я сидела в своем углу, глядя на проплывающие в темноте огни, а он — в своем, его профиль был резким и нечитаемым на фоне ночного неба.

В холле нашего особняка мы остановились. Слуга принял наши плащи.

— Мы выезжаем послезавтра на рассвете, — сказал Дамир, его голос гулко отдавался в высоком помещении. — Проследите, чтобы все было готово.

— Я понимаю, — кивнула я.

Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. — До завтра, лира Диара.

— До завтра, лир Дамир.

Он повернулся и направился к лестнице, ведущей в его крыло. Его шаги были твердыми и уверенными, отдаваясь эхом в спящем доме. Я стояла, слушая, как звук его шагов затихает в глубине коридора, пока не осталась одна в огромном, безмолвном холле.

Три дня. У меня было три дня, чтобы подготовиться к путешествию в столицу и к жизни под одной крышей с этим человеком. С этой силой. С этой тенью, которая внезапно обрела плоть и оказалась куда более реальной и опасной, чем я могла представить.

И впервые за все время моего пребывания здесь я почувствовала не просто вызов, а настоящую, леденящую кровь опасность.