Глава 30

Путешествие к границам владений ларгов заняло несколько дней. Имперские пространственные арки, одна за другой, переносили наш караван все дальше на север. С каждым переходом воздух становился холоднее, а пейзаж за окном кареты — все более суровым и величественным. Золотисто-оранжевые леса уступили место хвойным чащам, а затем и вовсе исчезли, открыв вид на бескрайние заснеженные долины, обрамленные зубчатыми хребтами синих гор.

Я куталась в меха, подаренные Дамиром, и с любопытством смотрела на мир, который казался высеченным из алмаза и льда. Солнце, даже в зените, светило холодным, ярким светом, отражаясь от искрящегося снега. Здесь магия ощущалась иначе — не как гулкий поток энергии, как в столице, а как тихая, вечная мощь спящего великана.

Наконец мы достигли последних имперских врат. За ними простиралась уже земля ларгов. Артефакты здесь не работали. Наш путь предстояло продолжить на оленях-шипачах — огромных, мохнатых животных с ветвистыми рогами, чьи широкие копыта были идеальны для передвижения по снегу.

Дамир, как и все мужчины в нашей свите, переоделся в меховую одежду ларгийского покроя. В этом обличии, с лицом, огрубевшим от ветра, он казался еще более неукротимым и... своим, в этой ледяной пустоши. Его собственная северная кровь, казалось, просыпалась, делая его движения более плавными, а взгляд — более зорким.

Переход через границу был обставлен с леденящей душу формальностью. С имперской стороны нас провожал молчаливый отряд пограничников. Со стороны ларгов никого не было. Лишь бескрайняя белизна и вой ветра.

Мы углубились в снежную пустыню. День прошел в напряженном молчании. Дамир постоянно всматривался в горизонт, его тело было напряжено, как тетива лука. Он ждал.

И они появились на закате.

Словно возникли из самого снега и полярного сияния, что начало переливаться на темнеющем небе. Всадники на огромных белых оленях. Их было человек десять. Все — высокие, светловолосые, с лицами, высеченными изо льда. Они были облачены в белые меха, сливаясь с пейзажем. Ни один из них не носил видимого оружия, но от них исходила такая концентрация силы и уверенности, что наша вооруженная до зубов охрана нервно сжала рукояти мечей.

Впереди всех ехал ларг, внешне выглядевший на лет тридцать. Его платиновые волосы были заплетены в строгие косы, а лицо с резкими чертами казалось выточенным из мореного дуба. Его глаза, цвета зимнего неба, обошли наш отряд и на мгновение задержались на мне. Не с узнаванием, а с холодным, аналитическим интересом. Затем его взгляд устремился на Дамира.

— Я — Моргэн из клана Ледяного Клинка, — его голос был ровным и глухим, словно удар по льду. — Мы здесь, чтобы проводить вас в Эндаар.

Он не назвал себя титулом, не проявил ни гостеприимства, ни враждебности. Просто констатация факта.

Дамир склонил голову в том же нейтральном жесте.

— Мы благодарны за сопровождение.

Моргэн медленно обвел взглядом наш караван.

— Оставьте свои колесницы и тяжелые доспехи. В тундре они — смерть. Будут предоставлены олени. — Его приказ не терпел возражений.

Пока наша свита пересаживалась на оленей, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Это был Моргэн. Он наблюдал за мной с тем же безразличным любопытством, с каким изучают редкое, но не опасное насекомое. Его аура была монолитной и холодной, как айсберг. Ни страха, ни возмущения, лишь легкое удивление присутствию женщины-человека в такой миссии.

Когда мы тронулись в путь, всадники ларгов окружили нас, не как почетный эскорт, а как стая волков, сопровождающая чужаков на своей территории. Моргэн ехал впереди, его спина была прямой и непроницаемой.

Мы ехали в полной тишине, нарушаемой лишь хрустом снега под копытами оленей и завыванием ветра. И я понимала, что мы не просто пересекаем границу. Мы пересекали пропасть между мирами. И от того, сумеем ли мы найти мост через нее, зависело слишком многое.