Глава 33

Решение Совета Снегов означало, что мы не просто дипломаты с ограниченным сроком пребывания. Мы стали... учениками. Нам предстояло провести год среди ларгов, чтобы понять их суть и донести ее до Империи.

Нам выделили скромное, но комфортабельное жилище — ледяную пещеру побольше, с отдельными нишами для сна и общим пространством. Нашей связью с внешним миром стал Моргэн. Именно он, холодный и немногословный, был назначен нашим проводником и, по сути, смотрителем.

Поначалу наши дни были полны разочарований. Ларги не спешили раскрывать свои секреты. Мы присутствовали на их собраниях, наблюдали за их бытом, но все это было подобно рассматриванию айсберга — мы видели лишь верхушку.

Их общество было построено на принципах, чуждых шумной и иерархичной Империи. Здесь не было тронных залов и сложных титулов. Важные решения принимались в кругу старейшин, где каждый имел право голоса. Дети воспитывались всем родом, а понятие «собственность» относилось лишь к личным вещам. Все остальное — земля, ресурсы, магия — принадлежало общине.

Магия ларгов тоже была иной. Они не создавали артефактов в нашем понимании. Они не пытались подчинить себе силу, а становились ее проводниками. Они «разговаривали» со льдом, просили ветер о помощи, чувствовали пульс земли под снегом. Их сила была не в контроле, а в гармонии.

Однажды я спросила Моргэна, пока мы наблюдали, как молодые ларги учатся направлять потоки воды в ледяных каналах:

— Почему вы так недоверчивы к нам? К людям?

Он посмотрел на меня своими ледяными глазами.

— Люди берут, не спрашивая. Они видят реку и думают: «Как запрудить ее, чтобы она крутила мое колесо?». Мы же видим реку и спрашиваем: «Как нам жить, чтобы не нарушить ее течение?». Это разные пути. Ваш путь ведет к «Гневу Небес». Наш — к долгой жизни во льдах.

Его слова заставили меня задуматься. Он был прав. Империя строилась на покорении природы, на выжимании из мира всех соков с помощью магии. Ларги же были частью своего мира.

Постепенно, капля за каплей, лед недоверия начал таять. Возможно, сыграло роль наше упорство. Возможно — дар Эйнара, который, как я чувствовала, не только защищал мой разум, но и помогал мне тоньше ощущать их эмоции. А возможно, они увидели, что мы действительно пытаемся понять, а не просто собрать информацию.

Ларги начали понемногу открываться. Пожилая мастерица показала мне, как плести узоры из светящихся водорослей, которые хранили тепло. Охотник научил Дамира читать следы на снегу — не только зверей, но и настроение тундры. Мы узнали, что их «Гнев Небес» был не оружием нападения, а актом отчаяния, последним предупреждением, чтобы остановить экспансию Империи, пожиравшую их земли.

Дамир, с его смешанной кровью, схватывал все быстрее меня. Иногда я ловила его на том, что он с закрытыми глазами слушал завывание ветра, и на его лице появлялось выражение глубокого, почти инстинктивного понимания. Он находил частичку себя в этом суровом краю.

Однажды вечером мы сидели у светящегося кристалла, и я делилась с ним своими заметками.

— Они не против прогресса, — размышляла я вслух. — Они против слепого потребления. Их магия... она о сотрудничестве, а не о доминировании.

Дамир кивнул, его взгляд был задумчивым.

— Империя никогда не поймет этого. Для них это слабость.

— Тогда мы должны стать мостом, — сказала я. — Не просто передать их слова, а найти способ перевести их принципы на язык, который поймут в Аэринтале.