Глава 38

Ларги пригласили нас на праздник, который они называли «Эн'драал» — Обретение Пары. Это был один из самых важных и светлых дней в их календаре. Весь Эндаар преобразился: ледяные стены сияли изнутри тысячью огоньков, напоминая звездное небо, а в воздухе витал сладковатый аромат особых северных трав, которые ларги сжигали в честь судьбы.

В центре главной площади был установлен огромный, почти в рост человека, кристалл идеальной формы. Он был абсолютно прозрачным и казался пустым. Моргэн, стоявший рядом с нами, на сей раз без своего обычного бесстрастия, объяснил:

— Молодые подходят к Камню Сердец и кладут на него ладонь. Камень читает зов их души. Синий свет означает, что твоя Истинная Пара находится в одном с тобой мире. Белый — что она уже рядом, в пределах ста лиг. — Он сделал небольшую паузу, и его голос стал чуть тише. — Красный... означает, что твоей пары в этом мире нет, и, возможно, не будет никогда.

От его слов стало немного жутко. Представить, что камень может вынести такой приговор... Это было страшнее любого боевого заклинания.

Мы наблюдали, как молодые ларги, с надеждой и трепетом в глазах, подходили к кристаллу. Площадь то и дело озарялась то мягким синим, то ярким белым сиянием. Каждый белый свет встречался радостным гулом — это означало, что сегодня в толпе, среди собравшихся, есть две предназначенные друг другу души, и им предстоит найти друг друга.

Атмосфера была настолько пронизана верой, надеждой и чистотой, что у меня сжалось сердце. Я смотрела на эти пары, смущенно улыбающиеся друг другу после того, как камень указывал на их связь, и чувствовала острую, щемящую зависть. У них была эта уверенность. Эта данность.

И тогда Эйнар, старейшина, подошел к Дамиру. — Дитя двух кровей, — произнес он. — Твоя судьба запутана. Но Камень видит суть. Не желаешь ли ты испытать его?

Все взгляды устремились на нас. Дамир замер. Я видела, как сжались его кулаки. Он посмотрел на меня, и в его глазах читалась та же борьба, что бушевала во мне: любопытство против страха, надежда против нежелания знать горькую правду.

Он медленно кивнул и шагнул к кристаллу.

Площадь замерла. Дамир поднял руку и на мгновение задержался, глядя на прозрачную грань. Затем он твердо прижал ладонь к ледяной поверхности.

Прошла вечность. Кристалл оставался темным и безжизненным. В горле у меня встал комок. Я боялась увидеть красный свет. Боялась этого приговора для него.

И тогда Камень Сердец вспыхнул.

Не синим. Не красным.

Ослепительно белым.

Яростным, чистым, почти слепящим сиянием, которое озарило всю площадь и отбросило длинные тени от застывших фигур ларгов.

Белый. Его Истинная Пара была где-то здесь. В пределах ста лиг.

Первый порыв, дикий и необъяснимый, ударил в меня с такой силой, что я едва устояла на ногах. Это была острая, режущая боль, какой я не чувствовала с тех пор, как проснулась в этом теле. Не просто разочарование. Не просто обида. А чувство глубочайшей, животной потери. Я уже привыкла к его присутствию, к его теплу по ночам, к его взглядам. Глупая, наивная часть моего сердца уже начала верить, что наша странная связь может быть чем-то большим.

И вот — приговор. Белый свет. Его настоящая судьба была где-то здесь, и это была не я.

Но почти сразу за болью пришло странное, горькое облегчение. Да, мне было больно. Но я была психологом. Я верила в здоровые отношения, построенные на взаимности и глубокой связи. А что могло быть глубже связи Истинной Пары, описанной даже в земных романах? Эта связь, должно быть, была прекрасной. Всеобъемлющей. Совершенной.

И он заслуживал этого. Заслуживал той самой сказки, о которой, возможно, даже не смел мечтать. После всей его боли, одиночества, борьбы с самим собой — он заслуживал обрести ту, что была создана для него самой судьбой.

Я выпрямилась, собирая всю свою волю, и посмотрела на него. Он стоял, повернувшись ко мне спиной, его плечи были напряжены. Когда он обернулся, его лицо было бледным, а во взгляде бушевала буря — шок, неверие и та же мучительная неуверенность.

Он искал моих глаз, и когда нашел, в его взгляде читался немой вопрос и... что-то похожее на извинение.

Я собрала все свои силы и улыбнулась ему. Не счастливой улыбкой, нет. Но мягкой, понимающей. Я кивнула, словно говоря: «Я рада за тебя». Это была самая трудная ложь в моей жизни.

Ларги вокруг смотрели на нас с любопытством и легкой печалью. Они понимали. Они видели, как мы сблизились за эти недели, и теперь видели, как судьба безжалостно провела между нами черту.

Дамир медленно подошел ко мне, его шаги были тяжелыми. — Диара... — он начал, но слова застряли у него в горле.

— Это же прекрасно, — перебила я его, и мой голос прозвучал на удивление ровно. «Притворяйся, пока не получится». Главное правило выживания. — Твоя пара рядом. Тебе не придется искать ее по всему свету.

Он смотрел на меня, и в его глазах читалась не радость, а какая-то сложная, непонятная боль. — Да, — наконец выдохнул он. — Прекрасно.

Мы стояли друг напротив друга, разделенные всего парой шагов, но между нами выросла ледяная стена. Стена, возведенная не нами, а белым светом камня, который безжалостно указал на нашу ошибку. Мы играли в семью, в близость, пока где-то совсем рядом ждала его настоящая судьба. И теперь нам обоим предстояло научиться жить с этой горькой правдой.