Глава 40

Когда мы остались одни в нашей ледяной пещере, тяжелое молчание повисло между нами, густое и невыносимое. Белый свет Камня Сердец все еще витал в воздухе, незримый, но ощутимый, как трещина в стекле.

Дамир первым нарушил тишину. Он стоял у стола, не глядя на меня. — Эйнар назвал тебя «дитя иного мира», — произнес он тихо. Его голос был ровным, но я слышала под ним напряжение. — Почему? Они что, видят в тебе что-то... особенное?

Вопрос повис в воздухе. Он не знал правды, но его проницательность, как всегда, была пугающе точной. Я не могла сказать ему правду, но и лгать в этот момент не было сил.

— Они видят то, что есть, — ответила я, глядя на свои руки, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты — дитя двух миров, в тебе течет их кровь. А я... — я сделала паузу, чувствуя, как сжимается горло, — я просто человек. Для них, с их магией и связью с природой, все мы, люди Империи, — дети иного, чужого мира. Мира железа, дыма и громких слов. Возможно, в этом есть доля правды.

Он обернулся, и его взгляд был тяжелым, полным невысказанных вопросов. В его глазах я увидела ту же борьбу, что бушевала во мне — смятение после произошедшего на площади.

И я поняла, что не могу больше. Не могу стоять здесь, в этом помещении, которое стало для меня и убежищем, и ловушкой. Не могу дышать одним воздухом с ним, зная, что где-то так близко бродит его настоящее счастье, а я лишь временная помеха на его пути.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Дамир, я... я хочу попросить тебя об одолжении.

Он насторожился, его брови чуть сдвинулись. — Говори.

— Я хочу переселиться в другие покои. Если это возможно.

Он замер, его лицо стало совершенно непроницаемым. — Причина? — его голос прозвучал холодно, почти по-деловому.

Причина? Как я могу объяснить ему эту дикую смесь боли, ревности, стыда и желания защитить самое себя? Я не могла сказать правду.

— После сегодняшнего... — я жестом указала в сторону площади, — наша ситуация стала... еще более неестественной. Ты теперь знаешь, что твоя Истинная Пара где-то рядом. А я... — я снова запнулась, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Я всего лишь твоя жена по договору. И мне будет неловко и некомфортно продолжать делить с тобой комнату, зная это. Это неуважение... к тебе и к той, что ждет тебя. И ко мне самой.

Я произнесла это ровным, почти бесстрастным тоном, словно докладывала о погоде, а не разрывала в клочья последние остатки нашего хрупкого комфорта.

Он смотрел на меня долгим, пристальным взглядом, словно пытаясь разглядеть за моими словами истинную причину. Я выдержала его взгляд, не отводя глаз, сквозь призму накатывающих слез, которые я отказывалась пролить.

— Я понимаю, — наконец произнес он, и его голос снова стал глухим, отстраненным, каким был в самом начале нашего знакомства. Ледяная маска снова скрыла все его эмоции. — Я поговорю с Моргэном. Тебе найдут другое помещение.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как с моих плеч спадает камень, но на сердце ложится новый, еще более тяжелый.

Он кивнул, резко развернулся и вышел из пещеры, не оглядываясь.

Я осталась одна среди сияющего льда и опустилась на край нашей большой кровати, которая вдруг показалась огромной и пустой. Я просила о расстоянии, чтобы защитить свое сердце. Чтобы дать ему пространство для поисков его настоящей судьбы. Чтобы самой попытаться забыть тепло его объятий.

Но почему же тогда, получив то, чего хотела, я чувствовала себя так, будто только что совершила самую большую ошибку в своей жизни?