Глава 43

Я пришла в себя от знакомого тепла. Не грубого жара шкур, а того самого, живого, что исходило от него. И от боли. Тупая, ноющая боль пульсировала в лодыжке, напоминая о моей глупости.

Сон как рукой сняло. Я лежала, не двигаясь, пытаясь осознать происходящее. Я была в его покоях. Нашей общей спальне. Тот самый пульсирующий кристалл мягко освещал знакомые стены, а тяжелые меха пахли им — холодным ветром и чем-то неуловимо родным.

И он был здесь. Сидел на краю кровати, склонившись над моей забинтованной ногой. Его поза была такой же напряженной, как в тот день, когда мы встретились, но теперь в ней не было отстраненности. Была лишь сконцентрированная, почти болезненная собранность. Он не заметил, что я проснулась, его взгляд был прикован к моей ноге, а пальцы с бессознательной нежностью поправляли край повязки.

Я невольно пошевелилась, и он вздрогнул, словно его ударили током. Его взгляд встретился с моим, и я увидела в его глазах не просто облегчение. Я увидела в них бурю — остатки паники, укор и что-то новое, какое-то сырое, незащищенное понимание.

— Ты вернулась, — его голос был хриплым, будто он долго кричал. Он не спрашивал, он констатировал, словно боялся, что я снова исчезну.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Комок подкатил к горлу от этого немого отчаяния на его лице.

— Я… я чуть не потерял тебя, — прошептал он, и его рука непроизвольно сжала край одеяла. — Когда я увидел пустую комнату… когда нашел тебя в снегу… — Он не договорил, просто провел рукой по лицу, и этот жест был таким уязвимым, что у меня защемило сердце.

— Я просто пошла погулять, — слабо прошептала я. — Не подумала…

— Знаю, — он резко встал и подошел к столу, где стояла чашка с дымящимся травяным отваром. Его движения были резкими, сбивчивыми. — Ты всегда думаешь о других. Но никогда о том, что с тобой может что-то случиться. И о том… что твое отсутствие для кого-то может быть хуже любой физической боли.

Он вернулся и протянул мне чашку. Его пальцы слегка дрожали.

— Пей. Лекарь сказал, что растяжение сильное, но кости целы. Тебе нельзя наступать на ногу несколько дней.

Я послушно сделала глоток. Горьковатый напиток обжег горло, но разлился приятным теплом по телу.

— Спасибо, что нашел меня.

Он сел обратно, его плечи снова ссутулились. — Не благодари. Это я… — он замолчал, подбирая слова. — Это я создал эту пропасть между нами. Я позволил какому-то камню, какому-то мифическому предсказанию, стать важнее того, что было прямо передо мной. Важнее тебя.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. В его словах не было ни капли прежней холодности. Была лишь горечь и сожаление.

— Твоя Истинная Пара… — начала я, но он резко перебил меня.

— Я не знаю, кто она и где она. И сейчас мне все равно, — его голос прозвучал с несвойственной ему горячностью. — Я знаю, что когда я подумал, что ты можешь умереть, этот белый свет померк для меня. Он не согревал меня. Не заставлял мое сердце биться чаще. А мысль о том, что ты можешь исчезнуть… она была похожа на обжигающий холод. Холод, от которого нет спасения.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я наконец увидела то, что так боялась признать даже сама себе.

— Ты значишь для меня больше, чем любая предполагаемая судьба, Диара. Гораздо больше. И я не позволю ничему и никому снова отдалить тебя от меня. Поэтому ты останешься здесь. Со мной.

Это не было приказом. Это была просьба. Мольба человека, который слишком поздно осознал ценность того, что держал в руках.

Я не стала спорить. Не напомнила ему о его долге или о той незнакомке, которую ему предначертано найти. Я просто протянула ему руку, и он взял ее в свои, осторожно, словно боялся повредить. Его ладонь была теплой и твердой. Настоящей.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Я останусь.

И в тот миг ледяная стена, что мы так старательно возводили все эти недели, окончательно рассыпалась в прах. Ее сменило нечто новое — хрупкое, трепетное, но невероятно прочное. Понимание того, что некоторые связи сильнее любых пророчеств. А некоторые решения, принятые сердцем, — единственная истина, которая имеет значение.